Наедине с герцогом
– Однако ее доводы предельно ясны.
– Ты на чьей стороне? – проворчал Энтони, поставил фигурку мисс Чилкотт на стол и сердито взглянул на брата.
Уинстон закатил глаза.
– На твоей, разумеется. Но ты должен признать, что твои доводы о том, что ты чувствуешь некую глубокую связь с мисс Чилкотт, которая, по твоим словам, приведет к настоящей любви – и все это за один вечер, – звучат не слишком убедительно.
– Думаешь, я сочиняю? – возмутился Энтони.
С тех пор как он ушел от Чилкоттов, у него болела голова. К вечеру боль прекратилась, но сейчас герцог почувствовал, что она может возобновиться.
– Я бы предпочел считать тебя исполненным надежд. Однако я лишь говорю о том, что со стороны мистера и миссис Чилкотт было бы странно, если бы они встретили тебя с распростертыми объятиями только на основании твоего заявления и согласились дать отставку ее жениху, который, возможно, и не идеальная пара для их дочери, но обещает поднять ее на более высокую ступеньку социальной лестницы. Ты должен признать, Энтони, что, пусть мистер Робертс и бесчувственный человек со специфическими представлениями о жизни, он твердо стоит на ногах, – Чилкотты точно знают, чего от него ожидать.
– Ты намекаешь на то, что я витаю в облаках? – спросил Энтони. Он говорил медленно, стараясь не сорваться.
Уинстон секунду смотрел на брата.
– Я всегда считал тебя непостоянным, – наконец произнес он. – Повеса и все такое… Ты ведь знаешь, что повесы обычно не верят в любовь или по крайней мере не думают, что когда-нибудь испытают подобное чувство. Но за последние несколько лет ты изменился, и сейчас, после событий, связанных с мисс Чилкотт, я должен сказать, что ты стал похож на романтика, а мы прекрасно знаем, что все романтики витают в облаках, Энтони.
Герцог нахмурился.
– Это неправда.
– Конечно, правда, – возразил ему Уинстон. – Романтики – мечтатели, а мечты редко имеют что-то общее с реальностью.
– О чем, черт побери, ты говоришь? Ты же женился на Саре, разве не так? Ты мечтал о ней целую вечность, прежде чем у вас что-то вышло.
– Это правда. Но я никогда не допускал даже мысли о том, что она примет мое предложение и ее отец даст нам свое благословение, пока они не будут уверены в том, что мои намерения благородны и честны и что мне она нужна ради нее самой, а не ради чего-то… неприличного… хотя и для этого тоже. – Уинстон широко улыбнулся, подтверждая то, что они с женой страстно любят друг друга.
– Не мог бы ты говорить прямо? – попросил Энтони, направляясь к буфету, чтобы налить им обоим по бокалу бренди.
– Я всего лишь пытаюсь сказать, что ты добился бы большего успеха, если бы избегал разговоров о чувствах, которые испытываешь к их дочери, до тех пор пока это звучит как желание затянуть ее в постель.
– Я ни о чем таком не говорил!
При этих словах Энтони так резко повернулся, что бренди выплеснулся из бокала прямо ему на руку. Он протянул бокал Уинстону и достал платок, чтобы вытереть руку.
– Разумеется, говорил, – произнес Уинстон. – Как еще, по-твоему, они могли истолковать слова о твоей необъяснимой тяге к их дочери? Припомни, что ответила тебе миссис Чилкотт – возможно, чересчур резко, – и поймешь, что я прав.
Братья в тишине пристально смотрели друг на друга. Наконец Энтони поднес бокал к губам, сделал большой глоток и откинулся на спинку кресла.
– Я все испортил, да?
Уинстон вздохнул.
– Честно говоря, не знаю. Возможно, они отказали бы тебе, невзирая ни на что, но я искренне верю, что у тебя было бы больше шансов, если бы ты повел разговор иначе. Тебе, может быть, следовало поухаживать за матерью, чтобы заполучить дочь, – подарить ей цветы, шоколадные конфеты и тому подобное.
– Гм… сомневаюсь, чтобы это что-то изменило. Я герцог, Уинстон, многие родители были бы просто счастливы от того, что так отлично пристроили свою дочь. Тем не менее Чилкотты не обрадовались моему появлению. Насколько я понял, они с большей радостью приняли бы меня, если бы я был простым рабочим, что само по себе нелепо. Как бы там ни было, мой титул в качестве средства для достижения цели не сработал, – скорее наоборот. Похоже, мне стоит поискать иной способ.
Уинстон не ответил. Он сделал большой глоток бренди и продолжал глядеть в бокал, казалось, целую вечность, прежде чем произнес:
– Ты спросил у них о платье?
Энтони изумленно уставился на него.
– Нет… Учитывая обстоятельства, я вообще забыл о нем.
– Что ж, мне кажется, тебе стоило поинтересоваться, откуда у мисс Чилкотт платье, ранее принадлежавшее дочери маркиза, если ее мать так откровенно презирает аристократов. – Уинстон многозначительно посмотрел на брата. – Тут какая-то тайна, Энтони. Попомни мои слова.
– Господи! – воскликнул герцог. – Ты же не думаешь…
Уинстон с серьезным видом сделал еще один глоток бренди и кивнул:
– Именно об этом я и думаю.
* * *– К вам леди Крунинг с дочерью, сэр, – возвестил Фелпс на следующее утро, когда Энтони вместе со своим секретарем разбирался с инвестициями.
Герцог хотел побыстрее закончить, чтобы уделить время гостям, которых последние несколько дней развлекали исключительно Уинстон, Луиза и матушка, пока он преследовал мисс Чилкотт. Это никуда не годилось. Поэтому Энтони решил устроить пикник у озера, надеясь доказать гостям, что не забывает о них. К тому же это позволило бы ему освободить вечер, который он собирался провести в обществе мисс Чилкотт. Ему необходимо проводить с ней как можно больше времени, если они намерены продолжить знакомство, – таким образом Энтони надеялся, что отметет имеющиеся у нее возражения, пока у нее не останется выбора и ей придется признать очевидное – они предназначены друг для друга.
Не желая тратить драгоценное время на графиню, от чьего общества Энтони не приходил в восторг, не говоря уже о ее дочери, нравившейся ему еще меньше, герцог велел Фелпсу попросить матушку принять гостей.
– Она в любом случае лучше знакома с леди Крунинг, – добавил он.
Однако Фелпс упрямо продолжал стоять у двери.
– Герцогиня уже с гостями. Именно она и попросила вас присоединиться к ним.
Черт!
С большой неохотой Энтони встал, пробормотал что-то секретарю и последовал за Фелпсом из кабинета.
Он остановился у входа в гостиную, изобразил на лице подобающую случаю улыбку и кивком велел Фелпсу открыть дверь.
– Какой приятный сюрприз! – воскликнул герцог, завидев на диване сидящих с идеально прямыми спинами леди Крунинг и ее дочь, леди Харриет.
Каждая грациозно держала в руках чашечку чая. Энтони поклонился дамам, потом повернулся к матери, наклонился, поцеловал ее в щеку и прошептал:
– Ну, матушка, вы мне еще за это ответите.
Герцогиня, как он и ожидал, засмеялась грудным смехом и весело отмахнулась от сына.
– Присоединяйтесь к нам, ваша светлость, мы с нетерпением ждали вашего появления.
– Вот как? – удивился Энтони, устраиваясь в одном из кресел и глядя на герцогиню в ожидании объяснений.
– Мы хотели поблагодарить вас за давешнее гостеприимство. Бал имел невероятный успех, – сказала леди Крунинг и грациозно поставила чашку на блюдце.
«Если не принимать во внимание присутствие на балу двух нежданных гостий, в одну из которых стреляли, можно сказать, что бал действительно имел успех», – равнодушно подумал Энтони.
– Благодарю, – ответил он, – но вам не стоило беспокоиться и приезжать сюда, чтобы лично высказать свое восхищение, – достаточно было просто послать записку.
– Да, но… – Лицо леди Крунинг напряглось. – Мы решили воспользоваться возможностью и пригласить вас на обед, чтобы, – ее слишком простодушную улыбку вряд ли можно было считать искренней, – взглянуть на акварели Харриет. Вы же знаете, что она прекрасная художница?
– Нисколько в этом не сомневаюсь, – пробормотал Энтони, переводя взгляд с леди Крунинг на леди Харриет, которая тут же залилась румянцем.