Золушка для инквизитора (СИ)

Он плотоядно улыбнулся.
Ни дать, ни взять — сбрендивший ученый, дождавшийся своего звездного часа.
  
Глава 18. Последняя капля
 
[Маркус]
Совершенно невообразимым образом Кэти завладела моим разумом. Мне нравилось наблюдать за ней. Ловить её жесты, мимолетные, плавные, совершенно машинальные. То, как она закусывала губу или как хмурилась, или как морщила лоб.
Мои мысли то и дело возвращались к ней. В какой момент она перестала быть для меня обычным способом достижения желаемой цели? Такое чувство, что с самой первой встречи. Я уже тогда понял, что не смогу просто воспользоваться этой девушкой. Принудить, найти потаенные рычаги, за которые можно дернуть, чтобы она подчинилась — всё это отошло на второй план.
Первоначально мне требовалась женщина, способная выносить моего ребенка — и я не планировал ни привязанности, ни тепла к ней. Она бы стала моим сосудом, разумеется, за высокую плату, высокий титул и последующее пожизненное содержание. Я никогда не бросал тех, кто помогал мне.
Но Кэти...
Она притягивала меня к себе. Цепляла на крючок, заставляла думать только о ней и ни о чем ином. Сама мысль принудить её была омерзительна. Я не представляю, как возьму её силой. Как сломлю её, тонкую и хрупкую, но такую непокорную.
Нет уж. Если и говорить о сотрудничестве, то только взаимовыгодном.
Жрецы не оценили моё желание договориться с будущей женой, да ещё и абсолютно бесправной по меркам нашего мира — потому что у неё нет ни высокородной крови, ни известных родственников. Она — никто.
— Храэн, если спрашивать у каждой босячки согласие, вы никогда не возвыситесь, — качали жрецы головами. — Возьмите то, что вам причитается. Любыми способами.
Но я хотел прислушиваться к мнению Кэти. Хотел пытаться понять ее. Она наполнила обычно тихое поместье звуками и красками. Она умудрилась подружиться с прислугой, довести аристократию до заикания своими нарядами, вытрясти многовековую пыль из коридоров и людских голов.
Я просыпался с утра и с непонятным, почти детским предвкушением ждал: что же сегодня учудит Кэти. О, она умела быть оригинальной в своих поступках. Целый табун невест мне никто еще не водил — даже тут она стала первой.
На неё ежедневно кляузничали, каждый мой день начинался с фразы:
— Храэн Лоренсо, а вот ваша невеста...
Дальше следовало перечисление того, что конкретно учудила эта самая невеста. И я еле-еле сдерживал улыбку. Потому что встряхнуть всё кругом — это надо ещё постараться.
И всё то, что планировалось (венчание, ритуал, зачатие наследника), стало вдруг незначительным. Потому что Кэти овладела моим разумом. Её хотелось бесконечно долго целовать. Чувствовать. Общаться с ней обо всем. Наслаждаться ею как чем-то чужеземным, запретным, но таким манящим.
Поэтому, когда после нашей близости, Кэти отдалилась и стала мрачной и нелюдимой, перестала наводить шорох в доме, меня начали одолевать сомнения.
Я пытался сблизиться — она специально отдалялась.
Я делал шаг к ней навстречу — она отступала назад.
Нам бы вместе выяснить, откуда в ней взялась водная магия и чем это грозит для самой Кэти, может ли это быть опасным — но девушка словно не хотела больше находиться со мной рядом. Искала любой повод даже не встречаться. Глаза отводила. Говорила тихо и безо всяких эмоций.
Пришлось действовать самому. Искать ответы. Копаться в древних фолиантах. Допрашивать жрецов. Только вот однозначного ответа никто не мог дать. Магия не появляется просто так, и Кэти не могла случайно «заразиться» ею, попав в мой мир. Значит... она всегда была в ней?
Но откуда?
И почему такая нетипичная, непонятного характера и проявления, которую даже не идентифицировать как что-то конкретное? Я с подобным еще не сталкивался.
Казалось, ответ лежит на поверхности, но я никак не мог его нащупать.
...а потом меня срочно вызвал в целительское крыло один из помощников мадам Тессы.
Я ценил её за прямолинейность и нежелание ходить вокруг да около. Если мадам Тесса хотела что-то сказать — она говорила. Ну и ещё она умудрялась со смертного одра согнать своими припарками. Я гордился тем, что однажды переманил её к себе из дома харнайнов.
 
Правда, от этого наша взаимная нелюбовь с главой дома — Вайлинаром — лишь усилилась. Для него стало личным оскорблением, что я «забрал» мадам Тессу себе.
Но когда мне было не плевать на мнение этого полубезумного ученого, у которого мир вертелся вокруг собственной непризнанности и желания прославиться. Мадам Тесса стала лишь одной из капель в луже нашей неприязни.
— Вы знаете, что кровь вашей невесты ядовита? — с порога поинтересовалась эта великолепная во всех смыслах женщина.
— В смысле? — я непонимающе сощурился. — Кто-то пытался отравить Кэти?
— Да ваша Кэти сама кого угодно отравит! — мадам Тесса фыркнула и продемонстрировала мне окоченевший трупик крысы. — Пришлось по всему поместью искать, куда Катерина это выбросила. А она её хоронить удумала, яму выкопала. Докатились! Мне пришлось откапывать крысиный труп! — возмущенно резюмировала целительница.
Ну, я догадывался, что она говорит скорее фигурально, потому что у Тессы хватало помощников, которые наверняка и занимались вынужденной эксгумацией. Но сам факт раскопки крысиных могил меня нешуточно заинтересовал.
— Можно подробнее? Что это за крыса и почему Кэти её закапывала? Зачем вы её откапывали — тоже хотелось бы знать.
Оказалось, что крыса эта имела неосторожность укусить Катерину за палец, после чего внезапно скончалась. Я заметил, что в жизни Кэти вообще многое происходило именно так, внезапно. Не человек, а сплошная катастрофа. За что мне и понравилась.
К счастью, девушка пошла к мадам Тессе, та рану обработала, а кровь взяла для анализов. А потом, когда увидела в ней частицы яда, заинтересовалась бесславно погибшей крысой. Вот и пришлось ту искать по всему поместью. Хорошо хоть слуги запомнили Кэти в момент, когда она взяла лопату и с самым серьезным видом ушла копать яму у яблони.
Итог был удивителен: крыса умерла от яда, который спокойно существовал в организме Кэти.
Я анализировал сказанное.
Хм, а ведь тот мужик, который напал на неё у фонтана, тоже умер скоропостижно и от яда неизвестного происхождения. Я тогда этому значения особого не придал — решил, что мелкого ворюгу могли и подельники отравить, да и вообще было очень похоже, что он употреблял какие-то запрещенные зелья, которые приняли за яд.
Но теперь картинка складывалась, и она была совершенно непонятной. Ядовитая кровь... водная магия...
Что-то вертелось на поверхности. Какая-то мысль, которую я даже не стал рассматривать, когда перелопачивал тонну информации. Но теперь она казалась важной.
— А чего вы не спросили саму Кэти, куда она дела крысу? — поинтересовался у мадам Тессы, которая с возмущением описывала, как отряхивала трупик от земли.
— Так ваша невеста куда-то свинтила, — цокнула языком целительница. — Я только хотела её к себе пригласить на дополнительное обследование, а её нет. Ушла, видите ли. Какая ужасная беспечность! Мало ли что у неё ещё в организме творится. Я впервые сталкиваюсь с таким, чтобы яд не умерщвлял носителя-человека. Она как будто животное какое-то...
Она как будто животное...
О, боги, ну конечно!
Кажется, мозаика сложилась воедино.
Магия гидры... Этот вариант просто не пришел мне в голову, как самый невероятный. И жрецы... Почему жрецы умолчали о такой информации? Они должны были знать. Были ли все жрецы со мной честны?..
Хм... А может, именно магия гидры и мешала повесить мне на Кэти что-то вроде маячка, отслеживающего передвижение моей невесты? Вполне может быть, что ее сконцентрированная и не вышедшая наружу сила могла глушить мои маячковые чары, стирать их. То-то я думал, почему я их раз за разом ставил, а они быстро переставали действовать. Приходилось полагаться на стражу в вопросах безопасности моей невесты.