Неожиданный наследник (СИ)

Тщательно подбирая слова, описываю собеседнику всё, что удалось воссоздать в памяти. Объяснил, что трубка должна расширяться с двух сторон, чем вызвал у Крузе новый приступ любопытства. К сожалению, Майор показывал мне подобные предметы быстро, не заостряя внимания и мало объясняя, как они работают. Во время остановки я попытался изобразить обсуждаемый предмет на бумаге. Доктор сначала пытался добиться объяснений. Но затем сдался и быстро спрятал заветный листок в свой сундук.
Касаемо мытья рук и врачебных инструментов мы достигли быстрого понимания. В отличие от многих коллег, Карл Фёдорович является адептом чистоты. Немец, несмотря на происхождение, любил и регулярно посещал баню, что советовал делать своим пациентам. Потому он сразу принял необходимость мытья рук и инструментов. Мы же не едим с грязной посуды и не пользуемся ложкой, испачканной в навозе? Примерно так рассуждал мой собеседник. А вот его слова о том, что многие врачи считают ежедневное мытьё излишним и даже опасным, показались удивительными. Сам я не мылся неделями, но всегда следовал наставлениям своего тайного друга и при любой возможности очищал тело от грязи. Здесь же люди добровольно отказываются от мытья! Звучит просто глупо, но медик явно не шутил.
Ягодами Крузе меня особо не пытал. По его словам, подобные рекомендации имеются в лечебниках, и подобные методы применяются веками. А вот гипотеза о выходе пота путём приёма определённых продуктов тоже увлекла доктора. Но мне не удалось пояснить, почему от жара надо пить горячие настои. Мол, наоборот, медики упорно поят хворых холодной водой, дабы снизить внутреннюю горячку. А я просто не знал ответа, посему предложил немцу провести испытания на будущих больных.
В конечном итоге столь настырный попутчик основательно меня вымотал. Просто доктор совершенно не знает меры и готов говорить о медицине сутки напролёт. Чего не скажешь обо мне. Я бы лучше обсудил иные предметы. Только испанец молчал или делал вид, что дремлет. Хотя проскальзывающая на его губах улыбка, убеждала в том, что нашу беседу внимательно слушают. А Крузе после обсуждения любого вопроса, будь то история или устройство мира, через минуту возвращался к клизмам и кровопусканию.
Карл Фёдорович являлся сторонником последнего действа и применял его к большей части больных. Да и промывание кишок, по его словам, весьма полезная практика. Не знаю. Мне кажется, что некоторым господам надо меньше есть и больше двигаться. О чём я и донёс доктору. Подобное утверждение породило новый виток споров и требований доказать его фактами. А как я это сделаю, если ничего не знаю? Слова сами сыплются с языка, минуя мозг, не давая возможности их обдумать. Прямо какая-то напасть. Когда пытаешься намеренно, что-то вспомнить, то не получается. И вдруг важные знания сами приходят в голову, когда их никто не ждёт.
А ещё я понял, почему Панин и Щербатов решили временно от меня избавиться. Думаю, за время дороги мне удалось основательно их утомить. Ведь в столице у вельмож было время передохнуть и заняться своими делами. Здесь же днями напролёт перед глазами излишне любопытный человек, не прекращающий задавать вопросы. Здесь кто угодно взвоет.
Таким образом, перемещаясь из возка в возок, прошло несколько дней. Дорога текла своим чередом. Только снега становилось больше, лес гуще, а людей меньше. Когда нам стало нечего обсуждать с доктором, я перебрался в карету к вельможам. Долгая дорога и мороз начали сказываться и на моих наставниках. Они немного приуныли и стали излишне раздражены, что удавалось скрывать. Мне же хватило такта вести себя тише и больше слушать, чем спрашивать.
Кстати, я оказался прав, подозревая наличие других конвоев. Однажды на подворье прискакал человек и о чём-то беседовал со старшиной обозников. Я его видел ранее, после отъезда из столицы. Да и наш путь был обычно проторён, хотя других повозок почти не встречалось. Далее не происходило никаких событий. Разве что начался Рождественский пост, о котором Панин пытался благополучно забыть. Но здесь меня поддержал Щербатов, решивший в очередной раз уколоть графа. Небольшое воздержание полезно, поэтому Никита Иванович зря обиделся на Михаила Михайловича.
 
Наконец, долгий путь подошёл к концу, и наш возница объявил, что вскоре мы прибудем в Холмогоры. Сама дорога стала оживленнее, в обе стороны перемещались возки и целые караваны. Дорога шла вдоль берега Северной Двины, и я не уставал восхищаться открывающимся видом. Даже Панин превозмог свою обычную вялость и живо вступал в споры со Щербатовым. Вельможи в первую очередь обсуждали деяния Петра, происходившие в сих местах, заодно касались и других исторических периодов. Я внимательно слушал всё и не перебивал. Благо оба рассказчика мастерски владели словом.
* * * 
В предместья городка мы въехали днём. Первое, что мне бросилось в глаза — это дома. Они разительно отличались от ранее встреченных нами в пути. Вернее, здесь все постройки были основательными, часто с двумя этажами и большими подворьями. Это не крестьянские избы, вросшие в землю, где в небольшой комнатушке ютилось десяток человек. Да и сами люди, которых удалось разглядеть, отличались добротной одеждой и гордым видом. При появлении нашего каравана никто шапки не ломал, а просто провожал взглядами. Печи здесь тоже добротные с трубами. Крыши покрыты деревом, а не соломой, хотя их плохо видно из-за снега.
Городок мне сразу понравился. Но сейчас все мои думы занимала предстоящая встреча. Вначале я хотел расспросить Панина про своих родных, но отказался от этого замысла. Они же не перестанут быть моей семьёй в зависимости от внешнего вида. В глубине души я боялся холодного приёма, но сразу гнал столь дурные мысли. А ещё мне пришло в голову попросить графа не извещать отца и братьев с сёстрами о нашем приезде. Очень хотелось взглянуть на них со стороны и лишний раз не беспокоить. Ведь, несмотря на высокий статус, люди живут в небольшом городке, а их жизнь отличается размеренностью и спокойствием. И тут вдруг как снег на голову сваливается целая толпа, ещё и с пропавшим братцем.
Признаюсь, я думал, что моя семья живёт в лучших условиях. Но их пристанищем оказалось обычное подворье, правда, с двумя этажами и несколькими постройками. Судя по ещё одному дому, расположенному рядом, там размещалась охрана. На улице никого не было, потому я поблагодарил Панина за понимание. Сейчас бы здесь случился настоящий переполох. А так просто подъехал наш возок, да один из кавалергардов остановился возле избы охраны.
Выхожу на улицу и вдыхаю морозный воздух. Мне удаётся немного успокоиться и унять дрожь в ногах. Панин и Щербатов молча наблюдали за моими терзаниями, относясь к ним с пониманием. Вот за это им огромное спасибо!
Наконец, справившись с чувствами, я толкнул массивную дверь, заскрипевшую петлями. Оглядываю большой двор, прислушиваюсь к звукам, которые издаёт скотина и птица, закрытая в амбарах. Запахи обычные, похожие на многочисленные ямские дворы. Скажем так, дух навоза перебивает все остальные. Двор очищен от снега и всё выглядит чистенько.
Вдруг отворилась дверь дома и на крыльцо вышла невысокая девушка, одетая в весьма простое и застиранное платье. Подобное одеяние больше приличествует крестьянке, как и тёплый платок. В руках у неё было лукошко, которое она уронила от неожиданности, при этом громко вскрикнув. Мне вначале подумалось, что это какая-то прислуга. Но судя по поведению девушки, я ошибался.
— Ванецка? — воскликнула она звонким голосом, ласково исковеркав букву «ч».
Только сейчас не до произношения. Я понимаю, что это моя сестрёнка! Хочу ответить, но горло будто высохло, а сердце предательски сжалось.
— Лиза? — мне, наконец, удалось выдавить хоть одно слово.
— Ванецка! Я знала! Я всегда верила!
Не прошло мгновения, как девушка повисла на моей шее. В нос ударил запах молока, свежего хлеба и пота. Объятья сестрёнки оказались неожиданно крепкими. Тут же на крыльцо выбежало два парня в простых рубахах и штанах. А из-за их плеч выглянула девушка, похожая на Лизу.