Неожиданный наследник (СИ)

Вон как уважительно ко мне отнеслась Екатерина! Не удивлюсь, если мой слуга Пафнутий и его помощник Анисим тоже имеют какие-то чины, но проходят по ведомству Шешковского. Да и тщательно скрываемые повадки некоторых возниц и лакеев, сопровождавших наш поезд, весьма отличаются от обычной прислуги. Проскальзывает в них некая толика опасности и уж слишком цепко они наблюдают за моей персоной. Когда я начинаю пробежку, кто-то из этой публики оказывается на месте моего разворота, делая вид, что пришёл по каким-то делам. Лучше бы не смешили и спокойно выполняли свои обязанности. Я же всё понимаю — служба.
А через некоторое время произошёл случай, сильно изменивший отношение ко мне некоторых людей. Можно сказать, что сама их жизнь тогда сделала резкий поворот.
* * * 
Надвигающаяся непогода застала нас при следовании по архангельскому тракту вдоль Онеги. Места здесь просто дивные, но в ноябре не особо приветливые. Если ветер со стороны Ладоги был просто колюч, то при подъезде ко второму озеру, он временами напоминал вьюгу. Благо пока не было сильных снегопадов и нам удавалось следовать по проторённой дорожке. А вот на подъезде к устью Вытегри погода резко испортилась. Сначала появился вездесущий ветер, а затем обильно повалил снег. К тому времени мы уже значительно отдалились от ямского подворья. Прискакавший к нашему возку Столыпин предложил провести быстрое совещание.
— Мы не успеем добраться до следующего постоялого двора, — произнёс поручик, слезший с лошади и подошедший к открытой двери повозки.
С улицы сразу пахнуло морозом, и внутрь кареты полетели снежинки. Панин ещё сильнее укутался в соболиную шубу, хотя я недавно подбросил несколько щепок в небольшую печку, стоящую на полу. Столыпин, чьё лицо раскраснелось от мороза, а шапка была заметно припорошена снежком, улыбнулся, глядя на такое поведение изнеженного графа.
— Что вы предлагаете, Алексей Емельянович, — нарушил затянувшуюся паузу Щербатов.
— Мы можем вернуться, пока не начался сильный снегопад. Либо предлагаю остановиться в ближайшем селе Кузнецово. Подпоручик фон Левенроде бывал в этих краях прошлым летом, посещая усадьбу сослуживца, получившего наследство. Село и близлежащие деревеньки принадлежат теперь офицеру по фамилии Арсеньев. Народу здесь живёт не много, но дома относительно добротные. Есть церковь, и даже льняная мануфактура. Мест должно хватить для размещения всего обоза.
Нас действительно немало. На тех же постоялых дворах наш караван не помещался, и часть людей останавливалась в близлежащих деревушках. Кто-то ночевал в бане и иных постройках, которые приходилось протапливать. Мне невдомёк, зачем тащить с собой такое количество народа и охраны. Даже мой второй слуга абсолютно ненужный в дороге человек. А тройки кавалергардов вполне бы хватило. Но их было семеро, ещё шестеро возниц, семеро слуг, не считая нас с наставниками. Итого двадцать четыре человека. С учётом того, что кроме меня, остальные путешественники были хорошо вооружены, то наш караван мог отбиться от целой роты. Только нападения никто не ожидал, да и разбойников в этих краях нет. Думаю, всё упирается в мою персону, которую необходимо не только охранять, но и предотвратить возможный побег. Не удивлюсь, если впереди и следом за нами едут дополнительные отряды. Подобное подозрение у меня появилось, когда на ямской двор однажды прискакал гонец, о чём-то переговоривший с одним из возниц и тут же убывший. Ещё с нами следуют три пустых возка, в которых обратно поедет моя семья. Вернее, там сейчас с удобством расположились слуги.
— Тут даже думать не о чем, — произнёс граф, которому уж больно не понравилась постель в месте нашей последней ночёвки, — Пошлите людей, пусть подготовят нам места. Чую, что непогода задержит нас на несколько дней. Уж лучше провести их в селе, чем на ямском дворе.
Поручик быстро кивнул и закрыл дверцу. Панин снова поёжился и устроился поудобнее в своём углу. Я же приготовился к новым впечатлениям. Ибо ямские подворья были похожи друг друга. А ещё мне мешали рассматривать незнакомых людей и тем более общаться с ними. Здесь же ожидается разнообразие. Да и в церковь сходить не мешает, дабы поддерживать привычный образ страстно верующего человека.
 
* * * 
— Староста я, ваше превосходительство, — согнулся в поклоне невысокий мужичок в заячьем тулупе и такой же шапке, кою он сдёрнул с головы, — Извольте остановиться в моём доме. А ещё отец Елпидифор наказал сообщить, что готов приютить часть господ. Также можно переночевать у кузнеца Акима. Вон и батюшка подошёл.
Последние слова крестьянин произнёс с явным облегчением, ибо теперь можно переложить ответственность на священника. Я же перестал обращать внимание на ведущиеся переговоры и рассматривал дома с иными постройками. И увиденное меня поразило. В худшую сторону, конечно. Невысокие, вросшие в землю строения с какой-то мутной субстанцией вместо стёкол. Нет, ямские дворы тоже не отличались особой красотой и удобством. Но здесь откровенное убожество. Ещё, судя по всему, в большей части домов топят по-чёрному. Благо из низенькой крыши жилища старосты, торчала хилая труба. Хоть не отравимся дымом, промелькнула у меня мысль, когда граф завершил переговоры с попом.
Что я могу сказать? Внутри избы гораздо хуже, нежели снаружи. И это оказывается отличное жилище по сравнению с остальными. Здесь есть даже полы из нетесаных досок и уже упомянутая печь. Мы с князем и испанцем решили остановиться у старосты. Граф же избрал для себя более пристойное жилище Елпидифора. Кавалергарды рассредоточились по селу, в основном заняв дом кузнеца. Где остановились обозники со слугами, знатную публику не волновало.
Пафнутий и два человека Щербатова заняли баню, но сначала устроили бурную деятельность. Запылала печь, и сразу повар начал варить кашу с салом. Слуги быстро сервировали стол и готовили будущие спальные места. В общем, привычная суета, но среди абсолютно ужасающей обстановки. Как можно жить в таких условиях? Именно эта мысль не покидала меня, когда наша компания преступила порог низенькой двери. Алонсо даже чертыхнулся, ударившись головой. А ведь здесь живёт большая семья, а не три человека. Как они размещаются в подобной тесноте?
Пафнутий обрадовал нас, сообщив, что хозяева не держат скотину в доме, отчего мы можем насладиться чистым воздухом. Я бы поспорил насчёт этого, ибо дышалось в комнате тяжеловато. Но не несёт дерьмом и прочими прелестями, уже хлеб.
Можно подумать, что я совершенно обнаглел и забыл про условия своего недавнего пребывания. Соглашусь, что к роскоши и прочим удобствам привыкаешь быстро. Только сейчас речь о жизни людей, которые не сидят в темнице, а живут в собственном доме. И она меня просто пугает.
Хорошо, что после освобождения я сплю как убитый. Меня не смущает спёртый воздух, запах остатков каши и храпящий Щербатов. Но при пробуждении чувство неприятия никак не проходило. Мысли то и дело возвращались к скудной обстановке и общей убогости села. Ведь после освобождения я проживал в скромных условиях, но это были дворцы. А ямские подворья воспринимались мною, как временные неудобства. Здесь же живут люди.
К удивлению дона Алонсо, этим утром я встал первым, и уже был готов, когда он изволил проснуться. Вернее, испанец хорошо изображает сон, но спит очень чутко. Вот и сейчас его глаза были отнюдь не заспанными, и поднялся он без всяких потягиваний с зевками. Вообще, меня окружат весьма примечательные личности, если не сказать странные.
Разминка прошла обыденно, разве что множество крестьян украдкой наблюдало за юродивым барином, бегающим с утра пораньше по их сугробам. Ну, хоть проторю православным дополнительные тропки, так как ночью был обильный снегопад. Сами жители мне на глаза особо не показывались, а выдавал их пар, идущий изо рта. Заодно за моей беготнёй наблюдал один из кавалергардов и двое обозников. К чему я давно привык и особо не обращаю внимания. А вот избы, расположенные рядом с домом старосты, вгоняли в тоску. Это какие-то землянки или конуры, нежели человеческое жильё.