Лунная дорога. Часть 1 (СИ)

Мы изменимся к тому времени. И я буду другой, и бабушка. А я хочу, чтобы она вернулась ко мне именно такой, какой была, и совсем-совсем не менялась. И вернулась прямо сейчас.
Еще немного похлюпав носом, приказала прекратить занудство и пошла к себе. Включила ноутбук, посмотрела на сообщения – только ВКонтакте их пришло сорок штук. А еще Одноклассники, Твиттер, Фейсбук. Пока на все отвечала, наступила глубокая ночь. Легла спать, и тут позвонила Инка. В полудреме выслушала очередную историю ее великой любви и уснула, едва успев положить телефон на прикроватный столик.
  
Глава вторая
 
День начался сумбурно. Сначала позвонила с работы мама узнать, как мои дела, а на часах еще и девяти не было. Я ответила ей, не открывая глаз, и тут же снова заснула. Потом позвонил папа с таким же вопросом. Потом Инка сподобилась дорассказать мне то, о чем забыла сказать вчера. Пришлось молча выслушать, хотя хотелось ругаться во весь голос.
В результате в десять часов я в несколько взбудораженном состоянии выползла во двор и тут же была атакована вчерашней четверкой мушкетеров, ожидающих меня перед нашим участком.
Председательствовал, естественно, Вадим, старательно изображающий из себя мудрого Атоса. Он стоял перед калиткой в черной майке и черных обрезанных джинсах. Высокий, стройный, сероглазый, с рельефной мускулатурой. Если смотреть непредвзято, то вполне комильфо. Симпатичный такой. Но все равно мне не нравился.
Позевывая во весь рот, нехотя поплелась к калитке. Открывать не стала – вот еще. С них станется ко мне с обнимашками лезть, типа в знак приветствия, оно мне надо? Я вообще не люблю, когда ко мне прикасаются чужие руки.
– Привет, чего такая заспанная? Небось до утра в интернете сидела? – подозрительно осведомился Вадька, непочтительно разглядывая мою помятую физиономию.
– Почти, – не стану же я говорить, что слушала повесть о великой любви, пятой на день? Утрирую, конечно, но Инка в самом деле уж слишком часто влюбляется. На мой пристрастный взгляд, можно бы и пореже.
– Ладно. Дело твое. Мы вот для чего пришли, – Вадька поморщился и ткнул кулаком в бок Сергея. – Лучше ты скажи, а то мне в этой тупой авантюре участвовать вовсе не хочется.
– Вот так всегда! – пожаловался Серега, скорчив жалостливую мину и потирая пострадавший бок. – Как что потруднее, так сразу на меня перекладывает.
– Можем отказаться, – тут же деловито взбодрился Вадька. – Мне это дельце с самого начала не нравилось.
– А что тебе конкретно не нравилось с самого начала? – я одним глазком алчно поглядывала на плантацию земляники, манившую красными бочками из-под темно-зеленых листьев. Есть хочу. Вот уйдут сейчас эти обалдуи, я наберу полную корзинку и как наверну со взбитыми сливками…
Домечтать мне не дали. Серега тут же возопил не своим голосом:
– Ленка сегодня под утро домой приползла! До одури обалдевшая! По уши в этой так называемой любви! – и прагматично, будто торговался на рынке из-за ведра картошки, добавил: – Так что в игру тебе нужно вступать немедленно! Лучше всего прямо сегодня!
Я была невыспавшаяся, голодная, и, соответственно, злая. А кто бы на моем месте был добрым? Покажите мне этого альтруиста, я его сфотографирую и фото в рамочке на стенку повешу. С поучительной подписью «такие долго не живут».
Разговаривать мне ни с кем не хотелось, единственной насущной потребностью было даже не поесть, а пожрать, для чего надо было поскорее избавиться от этих шумных оглоедов.
– Что я должна делать? Быстро, конкретно и по существу! – да, я могу быть строгой, когда меня вынуждают.
Парни сразу по-солдатски подтянулись и отрапортовали:
– Делаем так. Сегодня в деревенском клубе танцы. Мы приходим и тихонько садимся в сторонке. А потом появляешься ты. В самом расцвете своей неземной красоты.
– Это как? – я что-то не слишком представляла, как можно появиться в этом самом расцвете.
– В платье, значит, коротком, – уточнил Сашка. Он из мушкетеров больше всех в женской красоте разбирался. Даже блондинку от шатенки отличить умел. – Чтоб ножки хорошо были видны. Они у тебя обалденные. Ни один нормальный парень не устоит. И можешь даже ресницы нарастить. Чтоб уж наверняка.
 
Это он зря. Если я ресницы наращу, они мне щеку задевать будут и смотреть мешать. Проходили уже. Так что сказала я одно:
– Я в джинсах приду, вот еще, в платье! И краситься не собираюсь. И вообще это будет рекогносцировка, то бишь ориентирование на местности, кто не знает. А вот потом уж я буду действовать по обстоятельствам. И, честно говоря, не верю я в вашу затею. На танцах наверняка девчонки будут куда красивее меня и при полном параде. Этот ваш Красовский на меня и не взглянет.
Парни посмотрели на меня как-то странно. С непонятным сочувствием. Так на неизлечимо больных смотрят. Или на безнадежных придурков.
– Ладно, встречаемся здесь в семь вечера и едем в деревню, – решил за всех Сашка. – Там и увидим, взглянет он на тебя или нет.
Я повернулась к дому, прощально махнув им рукой. Взяла корзинку, набрала ягод, навернула их с горой взбитых сливок, и на душе враз полегчало. Давно заметила, как улучшает настроение вкусная еда. Не сказать, чтоб я уж очень любила поесть, но вкус к хорошей еде у меня есть.
Я не буду жевать что попало, лучше подожду, когда появится что-нибудь повкуснее. Потому я и не люблю разные там кафешки дешевые и магазинные салатики. Понятно, что туда неликвид разный идет. У домашних блюд, изготовленных из свежих ингредиентов, вкус абсолютно другой.
И вот уже в добром расположении духа собрала ведро все той же земляники, у нас хороший старый сорт «Лорд», вымыла, засыпала сахаром и поставила настаиваться. Завтра сварю. Я помню, как это все делала бабушка. Это вовсе не трудно, если делать с любовью.
Около семи пошла в свою комнату, открыла плательный шкаф и задумалась. Что надеть на деревенские танцульки? В джинсах, как я сгоряча пообещала парням, я испекусь, жара на улице, а танцы наверняка будут на летней танцплощадке, дождя ведь не предвидится.
Ладно, пойду в сарафане, как и велено. Голубой с белыми ромашками, с широкими бретельками, он выглядит вполне прилично, для деревенской танцплощадки сойдет. Правда, не короткий, до середины колена, так что Сашка будет недоволен, но я никого соблазнять не собираюсь. Обойдется без моих колдовских чар этот местный Казанова.
Белые босоножки на низком каблуке тоже вполне уместны. И танцевать в них удобно, и удирать, ежели что. Хотя удирать, я надеюсь, мне не придется. Не зря же там мои охранники присутствовать будут.
Без пятнадцати семь приехали родители и застали меня уже в полном параде: в сарафане, босоножках и с собранными в высокий хвост волосами.
– Ого, смерть окрестным мужикам! – удивленно присвистнул отец. – Куда собралась?
– На танцы в деревню, – по моему кислому тону было понятно, что я не очень-то жажду туда попасть.
– Тебя встретить? – папа всегда очень ответственно подходит к исполнению родительских обязанностей. – Во сколько?
– Мы всей компашкой идем. Так что не надо. В одиннадцать буду дома. Обещали проводить.
– Я в твои годы до утра гуляла, – мечтательно протянула моя сверхромантично настроенная мамулька. – А…
– А твой отец за тобой по кустам с берданкой ползал? – прервал ее радужные воспоминания недовольный отец. – Так у меня берданки нет. Хотя, как я понимаю, пора бы ее и завести.
Мама мелодично рассмеялась.
– Все поняла, исправляюсь, – строгим тоном мне: – В общем, так: от своих парней не отходить, ни с кем чужим не знакомиться, тем паче не гулять, в одиннадцать быть дома как штык! – и уже отцу: – Я все правильно сказала?
 
Он величественно кивнул головой.
– Да. У тебя порой бывают светлые моменты.
Папа с мамой по-дружески подкалывали друг друга, пока не появились парни на двух байках, «Судзуки» Вадьки и «Хонде» Данила. Они не видели родителей, изображая лихих каскадеров и обгоняя друг друга на задних колесах. Но лишь увидев, что я не одна, тут же скинули скорость и подъехали уже чинно-благородно.