Империя Греха

 — Ты будешь готовить?
 — Если хочешь.
 — Конечно, хочу.
 Я не очень люблю готовить. До того, как он появился, большинство блюд я брала на вынос или еду, которую можно разогреть, рецепт которой я пыталась найти в Интернете.
 Мне не стыдно признать, что он готовит намного лучше меня, и, кажется, ему это тоже нравится.
 Он игриво щипает меня за щеку:
 — Ты такая принцесса.
 — Я не принцесса.
 — Ты ненавидишь готовить, убираться и вообще любую работу по дому.
 — Не то, чтобы я это ненавижу. Я просто не умею их делать.
 — Потому что ты принцесса. — он улыбается. — Но не волнуйся, у тебя есть я.
 И с этим он выходит из комнаты, оставляя меня абсолютно беспомощной, растерянной и, возможно, немного легкомысленной, потому что я продолжаю облизывать губы в поисках остатков его вкуса.
 Я действительно безнадежна.
 Требуется несколько секунд, чтобы сориентироваться. Хотя в этой части этажа обычно нет людей, мне придется объяснить Крису и Гвен, почему я исчезла во время обеда, который мы должны были провести вместе.
 Нокс написал мне, чтобы я встретилась с ним в комнате снабжения, а когда я проигнорировала его, он ворвался в отдел информационных технологий, выгнал Гвен и Криса, а затем сказал:
 — Теперь тебе ничто не помешает.
 Я попросила его больше так не делать, но у меня нет особой надежды на то, что он выполнит эту просьбу. Он слишком упрям для этого.
 Но даже он должен понимать, что мои друзья в какой-то момент начнут что-то подозревать.
 Я улыбаюсь этому, выходя из комнаты снабжения.
Друзья.
 Никогда не думала, что когда-нибудь буду использовать это слово или что у меня будет возможность завести друзей.
 Когда я была маленькой, мне было одиноко, поэтому я стала феей леса, и у меня были деревья и камни в качестве друзей. А после того, как я переехала к папе, идея друзей стала невозможной.
 Таким, как я, подобная роскошь не положена.
 — Значит, это ты.
 Я замираю, желудок опускается при звуке голоса с акцентном, раздающегося справа от меня. Он тоже британский, и хотя он спокойный и собранный, это не голос Нокса.
 Если уж на то пошло, он еще более зловещий.
 Я оборачиваюсь и вижу Дэниела, прислонившегося к стене, со скрещенными руками и лодыжками и взглядом чистого презрения, омрачающего его кобальтово-синие глаза.
 Святое дерьмо.
 Он был здесь все это время? Подождите, нет. Нокс увидел бы его, если бы он был, и сказал бы мне...
 — Я начал подозревать его частые визиты на четвертый этаж, поэтому решил начать свое частное расследование и проследил за ним. Мне пришлось ждать, пока он выйдет, чтобы узнать, ради кого он сюда приходил. — он смотрит на часы. — Двадцать минут — это рекорд для него. Обычно ему становится скучно, и он заканчивает быстрее.
 Моя кожа нагревается и ползет, и хочется каким-то образом раствориться в воздухе, будто меня никогда не существовало.
 Дэниел пристально смотрит на меня, словно может прочесать мои мысли и самые глубокие, самые темные желания.
 — Я... я не знаю, о чем ты говоришь.
 Я пытаюсь прикинуться дурочкой, но мой неустойчивый голос не поддается.
 — Правда? Может, расскажешь мне, что вы делали в той комнате снабжения все это время?
 — Работали.
 — Это новое слово для секса?
 Его выражение лица и тон не меняются. Они даже более спокойные, будто он полностью в своей стихии.
 Я много чего слышала о Дэниеле, в основном, что он игрок и легкомысленный, но никто не упоминал о его угрожающей, зловещей стороне, потому что именно это я чувствую сейчас.
 Нахожусь под угрозой.
 Под наблюдением.
 Он отталкивается от стены, и мне требуются все силы, чтобы не развернуться и не убежать. Потому что я знаю, я просто знаю, что это подтолкнет его к более крупному преследованию.
 Дэниел обходит меня по кругу, и волосы на затылке встают дыбом, когда он останавливается передо мной.
 — Ты ему не подходишь, и теперь мне интересно, что его в тебе заинтересовало. Не хочешь пролить свет на эту тайну?
 — И как я это сделаю?
 
 — Очень просто. Давай трахнемся.
 — Ч-что?
 — Сегодня вечером?
 — Нет!
 — Почему нет? О, не подходящее время?
 — Не подходящий партнёр. Почему ты думаешь, что я когда-нибудь захочу заняться с тобой сексом?
 Он выглядит искренне озадаченным.
 — Почему нет? Мы с Ноксом без проблем занимаемся сексом втроем.
 — А?
 — Мы трахаем одних и тех же девушек, часто в одно и то же время.
 У меня сводит живот, и я думаю, что меня сейчас вырвет от кексов, которые Гвен передала мне раньше.
 Дэниел только что сказал, что он и Нокс трахают одних и тех же девушек в одно и то же время?
 Да, думаю, что да.
 Но меня беспокоит не это. Меня беспокоит тот факт, что Нокс может и хочет делить меня со своим другом.
 От этой мысли мой желудок сводит судорогой, а сердце сжимается в грудной клетке.
 Если он так привык к этому, почему бы ему не сделать это сейчас? В конце концов, наши отношения сводятся к сексу.
 — Ну что? — спрашивает Дэниел. — Что думаешь?
 — О чем?
 — О сексе со мной. Между прочим, все предпочитают меня, поскольку я, очевидно, более обаятельный.
 Он подчеркивает свои слова ухмылкой, демонстрирующей его ямочки.
 И я вижу это, его обаяние, причину, по которой многие девушки предпочитают его. Дэниел тот тип, источающий сексуальную привлекательность, и может без труда привлечь внимание любого. У него поразительная красота, которая сияет издалека и ослепляет, когда вы подходите ближе.
 Но он не обладает такой интенсивности, как Нокс, и уж точно не заставит меня почувствовать, что я выпрыгну из кожи от одного его присутствия.
 — Нет, — говорю я просто, легко и с такой напористостью, что это заставляет его приостановиться.
 — Тебе не обязательно отвечать сейчас. Подумай над этим.
 — Мне не нужно думать.
 — Интересно. — он снова обходит меня по кругу, прежде чем остановиться передо мной. — Это из-за Нокса? Ему все равно.
 Ну, мне не все равно. Но я не говорю этого, потому что у меня нет слов. Поэтому я просто пожимаю плечами, хотя мое сердце обливается кровью.
 Так не должно быть, но оно метафорически капает на землю.
 Забавно, что я ушла из семьи, чтобы избежать боли и использования, но кажется, я попала во что-то гораздо более глубокое и болезненное.
 И мне нужно дистанцироваться от этого.
 От него.
 От источника сокрушительной боли в моей груди.
 Глава 23 
 Нокс 
 Что-то изменилось.
 Я не могу точно определить, но это чувствуется в скованных движениях и молчании Анастасии.
 Прошлой ночью, когда я трахал ее у кухонной стойки, она была странно тихой, потом свернулась калачиком на диване и заснула.
 Обычно мы ужинаем вместе и говорим о деле, или о чем угодно, вообще-то. Она рассказывает мне о каких-то новых программах или кодировании, и чем больше я слушаю, тем ярче становятся ее глаза. Я не очень-то интересуюсь всем этим, но то, что она говорит со мной с таким повышенным тоном, уже достижение. Это единственный раз, когда она оставляет чопорную и правильную сторону себя на заднем плане.
 В ответ я рассказываю ей о друзьях и семье, которых я оставил в Лондоне, или о своих выходках с отцом, Ронаном и всеми остальными.
 С ней так легко общаться, так легко проводить часы в ее обществе, ничего не делая.
 Еще лучше, когда она сама рассказывает о себе. Иногда она проскальзывает и упоминает свою кузину, отца и семью. Но это происходит вскользь, и всякий раз, когда она упоминает о них, ее плечи ссутуливаются, и она меняет тему.
 
 Она больше говорит о Гвен, Крисе и Сандре, чем о своем прошлом, и иногда кажется, что она застряла посередине.