Империя Греха

 — Они нереалистичные.
 — Это фантазия, в этом весь смысл.
 — Все равно не мое.
 — Ты странный. — она закатывает глаза. — Дальше ты скажешь, что не читал книги.
 — Не читал.
 — Боже мой, кто ты и где ты жил?
 — В Англии, где происходило действие этих книг, и мне все еще не интересно.
 — Что насчет Властелина Колец? Хоббита?
 — Нет и нет.
 Она неслышно задыхается, ее рот закрывается, затем открывается несколько раз.
 — Как это вообще возможно? Подожди. Ты с другой планеты?
 — Нет, землянин насквозь.
 — Так не пойдет. — она качает головой с жалостью, написанной на ее лице. — Мне придется заполнить пробелы, которые ты пропустил. Мы начнем с книг, а затем с фильмов.
 — Почему в таком порядке?
 — Книги всегда лучше, да.
 Я улыбаюсь тому, как она говорит «да». Это новое для нее слово, которому она, скорее всего, научилась у Гвен.
 — А что, если мне не понравится ни одно из этих? — спрашиваю я с непроницаемым лицом, подначивая ее.
 Она клюёт на приманку, хмуря брови.
 — Тогда мы будем перечитывать их, пока тебе не понравится.
 — Мы?
 — Да, я прочитаю их для тебя.
 — Хм. Зависит от обстоятельств.
 — От каких?
 — Смогу ли я прикоснуться к тебе во время процесса.
 Ее лицо снова краснеет, и это чертовски восхищает.
 — Все должно включать прикосновения?
 — Если я могу помочь.
 — Отлично. Но ты должен сосредоточиться на истории.
 — Я хорош в многозадачности. — я хватаю ее за талию и усаживаю на стойку. Она визжит, ее пальцы цепляются за мою серую футболку. — С какой книги мы начнем?
 — Какую ты хочешь? — спрашивает она, задыхаясь.
 — Какая твоя любимая книга в жанре фэнтези?
 — Питер Пэн.
 — Почему?
 — Потому что в детстве я думала, что я Венди. Она была свободной феей и могла улететь в любой момент, когда захочет.
 — Ты этого хочешь?
 Ее ресницы трепещут на щеках, когда она произносит:
 — Возможно.
 — Даже сейчас?
 Она поднимает голову, и ее фальшивые глаза встречаются с моими, но эмоции в них гортанные и такие чертовски реальные, что они ранят меня в грудь.
 В тот момент, когда она открывает рот, чтобы заговорить, ее телефон вибрирует на стойке рядом с ней, и она вздрагивает. Я уже собираюсь выбросить эту чертову штуку, но в тот момент, когда на экране появляется имя «Сандра», Анастасия хватает телефон и отшатывается от меня. Она спрыгивает со стойки и убегает в гостиную.
 — Привет, Сандра. Все в порядке...? Нет, да, то есть, конечно, я могу говорить...
 Я наклоняю голову в сторону, наблюдая, как она плюхается на диван, полностью сосредоточившись на словах Сандры.
 С тех пор, как это произошло в моем кабинете, они часто разговаривают по телефону, и это положительно сказывается на психическом состоянии Сандры. Я немного раздражен тем, что моя клиентка прерывает меня, но в то же время я восхищаюсь тем, насколько Анастасия бескорыстна, когда дело касается Сандры. Она вышла из дома и ждала на улице во время предварительных слушаний по гражданскому делу несмотря на то, что у нее есть форма социальной тревоги, заставляющая ее нервничать в общественных местах.
 Когда я сказал ей, что ей больше не нужно приходить, она решительно покачала головой и сказала:
 — То, что я чувствую, ничто по сравнению с тем, что переживает Сандра. Ей нужно, чтобы рядом было как можно больше дружелюбных лиц.
 И все же Сандра выбрала самое неудачное время.
 Она прервала Анастасию, когда та собиралась сказать что-то грандиозное. Я выдыхаю и иду спасать картошку, которую она приготовила.
 Все, о чем я думаю, это почему, черт возьми, я не хочу спросить ее, что бы она ответила.
 Какого черта я расстраиваюсь из-за того, что она могла сказать «да»?
 Что если бы ей дали шанс, Анастасия снова стала бы своей любимой гребаной Венди и улетела бы из этого мира.
 В том числе и от меня.
 Глава 21 
 Анастасия  
 Шорох пробуждает меня.
 
 На мгновение мне кажется, что я вернулась в свой дом, что произошла чрезвычайная ситуация и всем нужно эвакуироваться.
 Но прежде, чем я успеваю вскочить с кровати, передо мной открывается потолок со светящимися в темноте звездами.
 У меня вырывается вздох, но он застревает в горле, когда я различаю причину шороха.
 Нокс.
 Я частично лежу на нем, как мы делали каждую ночь в течение двух недель с тех пор, как он начал жить здесь. Поскольку мой сон обычно крепкий, то просыпаюсь я только тогда, когда срабатывает будильник. Множественное число. Это первый раз, когда меня вытащили из сна посреди ночи; это из-за Red Bull, который я пила вчера днем с Гвен и Крисом. Я сказала им, что кофеин портит мой организм, но они назвали меня странной за то, что я никогда в своей двадцатилетней жизни не пробовала энергетический напиток, и моя гордость была уязвлена, так что я выпила его.
 Я рада, что выпила. Иначе я бы не увидела сцену под собой.
 Глаза Нокса закрыты, пот покрывает его обнаженную грудь и блестит на фоне татуировок. В темноте самурай выглядит жутко, даже призрачно. Я нажимаю на фонарик своего телефона, заливая комнату мягким белым светом, а затем медленно трясу его за плечо.
 Похоже, ему снится кошмар, очень страшный кошмар, судя по тому, как сжаты его губы, и по тому, как его красивое лицо похоже на агонию.
 Это больно. Видеть, как он так глубоко мучается, все равно, что быть разрезанным и истекать кровью.
 — Нокс... — шепчу я. — Проснись.
 Моя свободная рука гладит его щеку, и я пытаюсь разгладить морщины между его бровями, но с каждой секундой они становятся все глубже.
 — Нокс... пожалуйста, проснись...
 Мои слова превращаются в вопль, когда он хватает меня за плечо и оттаскивает от себя. Мне кажется, что я вот-вот слечу с дивана и упаду на пол головой вперед, но моя спина ударяется о подушку, и надо мной нависает огромное тело.
 Нокс.
 Он смотрит на меня стеклянным взглядом, ореховый цвет его глаз приглушен, а мышцы плеч и груди напряжены. Одна рука хватает меня за плечо, а другая тянется к горлу. Но он не хватает ее по бокам, где у меня немного кружится голова, но я совершенно не испытываю удовольствия, как он обычно делает.
 На этот раз он душит меня.
 Как будто его единственная цель — задушить меня до смерти.
 Мои легкие горят от недостатка кислорода, и я пытаюсь биться под ним, ногти впиваются в его руку, но это похоже на борьбу муравья с буйволом. Я не могу сдвинуть его ни на сантиметр.
 И самое ужасное, что он, кажется, не видит меня.
 — Н-нокс... — задыхаюсь я.
 Он моргает несколько раз и замирает. Он не отпускает меня, но и не пытается активно задушить до смерти.
 Медленно, слишком медленно, золотой блеск просачивается в его глаза, и он отталкивается от меня резким толчком, затем поднимается на ноги и проводит рукой по волосам.
 — Блядь!
 Я втягиваю носом большое количество воздуха и морщусь от жжения при каждом вдохе и выдохе.
 Прежде чем я успеваю сориентироваться, сильные руки хватают меня за плечи и притягивают в сидячее положение. Я смотрю в глаза Нокса, и меня охватывает дикое чувство комфорта.
 Мысль о том, что я потеряла его даже на мгновение, наполнила меня проклятым беспокойством.
 — Ты в порядке? — он осматривает меня, затем его лицо кривится от боли, когда он сосредотачивается на моей шее. — Черт возьми.
 — Я в порядке.
 — Красные следы на твоей шее говорят об обратном.
 — Пустяки.
 
 — Это не пустяки. Я только что чуть не задушил тебя.
 — Но не задушил.
 — Какого хрена ты вообще ко мне прикоснулась? Обычно ты отключаешься до утра.
 — Подожди... значит ли это, что это происходит часто?