1971. Агент влияния

– Есть какие-нибудь правила? – спрашиваю, глядя в глаза седому.

– Хмм… – Седой задумался. – Нельзя выдавливать глаза. Нельзя бить в пах. Нельзя рвать рот. А так… все, что угодно!

– Эээ… нет! Я только и мечтал вначале врезать в пах, потом выдавить глаз и закончить тем, что порвал рот противнику! Я так не играю!

Хохот такой, что с деревьев за стеной слетели птицы (вроде как вороны). Я же говорю – американцы непритязательны к шуткам, главное, чтобы они подходили к их менталитету. Главное, чтобы они их поняли. А такое вот – врезать в пах, пасть порвать – это все в духе вершителей демократии. Иногда их шутки смешны, а иногда просто хочется проблеваться. Да и шуток у них раз, два и обчелся – кроме «тащи сюда свою жопу» больше ничего с ходу и не вспомнишь. Хотя, может, я и не прав – есть же у них фильмы с юмором, и я на просмотре оных смеялся. Вроде как.

Только вот не на «Полицейской академии», это точно. Никогда не понимал этой дряни и с недоумением смотрел на тех, кто взахлеб рассказывал, какой это классный фильм и как хохотал во время просмотра. Это как лакмусовая бумажка уровня развития человека – смеется он над «Полицейской академией» или нет. Впрочем, как и посещение концертов Петросяна, с некоторых пор ставшего иконой пошлости и дурного вкуса.

– Итак, первым противником нашего гостя, писателя Майкла Карпофф (господи… ну как только они ее не искажают, мою несчастную фамилию!), будет инструктор по джиу-джитсу Дональд Кук! Майкл будет изображать преступника, которого нужно нейтрализовать, а Дональд постарается его уложить на землю и надеть наручники. Как вы, парни, не против? Майкл, не бойся, Дональд все сделает аккуратно! Дональд, не помни Майкла, ему еще сказки писать!

– Сказочник! – фыркнул инструктор и повел головой, хрустя позвонками. Потом расправил плечи, разминаясь, и вышел на середину площадки. Я же вздохнул и пошел следом.

Когда встали друг напротив друга, я ухмыльнулся и спросил, глядя в сторону седого:

– А можно мы будем немножко играть – вроде как настоящие коп и преступник? Дональд предлагает мне сдаться, а я его посылаю… хмм… отказываюсь!

Толпа захихикала, а седой без тени улыбки сказал:

– Можно. Но цензурно. Дети смотреть будут и леди! Все должно быть пристойно!

Ладно. Будет тебе пристойно. Держись! Сказочник я, да?

– Предлагаю сдаться, и ты не понесешь ущерба! – пафосно заявил Дональд, указывая на меня пальцем, будто ставя точку в вопросе – кого именно он должен арестовать.

– Да пошел ты в… столб телеграфный! – радостно ответил я, показывая парню кулак. – Приди и возьми меня! «Молон лабе».

Интересно, знают эти американцы, кто так сказал? Вспомнят? Вряд ли. А сказал это царь Спарты Леонид в ответ на требование царя персов сдать оружие и сдаться.

С этими историческими словами я зацепил с площадки горсть песка и швырнул ее в лицо противника. А когда тот схватился за лицо, протирая глаза, прыгнул к нему и дал хорошего пинка в зад:

– Вот тебе, полицейская свинья! Я буду творить, что пожелаю! Грабить и воровать! А вас, копов, видал в одном месте, каком именно – не скажу! Потому что леди и дети упадут в обморок от таких грубых слов! – Вокруг начали хохотать.

Дональд ринулся на меня со скоростью экспресса и яростью атакующего носорога. Что не есть хорошо для боевой схватки. Нельзя терять разум! Если ты не берсерк, конечно. Впрочем, берсерки плохо кончали. Хмм… в хорошем смысле. Резали их.

Он попытался ухватить меня за плечо, что было очень опрометчиво, я ведь в легкой рубашке, а не в борцовской куртке, и мое плечо хорошенько заполняет объем рубахи. То есть нет свисающих концов ткани, а за твердое плечо цепляться просто глупо – соскользнет рука. И соскользнула. А я вот успел поймать его руку и, закрутив приемом айкидо, метнул парня через площадку носом в песок. А прежде, чем он сумел встать, подскочил и уселся на спину поверженного «врага»:

– Вот так, леди и джентльмены! Злодеи могут оказаться ловчее копа! Так что не рискуйте и просто пристрелите негодяя, прежде чем он усядется задом на вашу спину! Знайте, и в тюрьме жить можно, и самое главное – из нее выходят. А вот из могилы – нет. Хотя… могут быть и зомби! Вставай, Дональд! Теперь я буду изображать зомби!

Я встал с пытавшегося подняться, начинавшего дергаться парня и отошел в сторону. А когда он поднялся, я вытянул руки вперед и, утробно рыча, пошел на него, скорчив самую страшную рожу из всех мной скорченных по жизни.

– Зоооммбиии!

Народ ржал. Именно ржал, а не смеялся – заливались слезами, хлопали по ляжкам, приседали. Все, кроме Дональда, который был красен, как рак, и, наверное, реально хотел меня убить. Или как минимум покалечить. Хмм… нехорошо с моей стороны превращать поединок в фарс, унижать этого парня. Но он переживет, возможно, еще и поработает над собой, чтобы больше не было ничего подобного. Но мне нужно шоу.

Дональд на самом деле был хорош – что-то вроде опытного самбиста или дзюдоиста. Ведь что такое джиу-джитсу? По большому счету, это то же самое дзюдо. Ну так… если не строго подходить к вопросу. Джиу-джитсу больше работает в партере, то есть на ковре, на земле, дзюдо – в стойке. А источник у них один и тот же – японская борьба.

В принципе, для полицейского, который озабочен тем, как ловчее повязать преступника, джиу-джитсу, наверное, самое то. Если только противник не вооружен и если он не владеет другими, более «боевитыми» видами единоборств. Например, как я. Меня не учили удерживать противника, не учили закручивать руки и надевать наручники. Меня учили убивать, и я очень хорошо умею это делать. И сейчас нахожусь, можно сказать, в пике своей формы – так, как давно в ней уже не был. Омоложение, связанное с моим переносом в другое время, плюс тот факт, что я не оставлял физические упражнения, постоянно тренировался – в общем, Дональд мне совсем не ровня. И я это сейчас докажу. Вся сложность все-таки в том, что я хочу сделать все это в виде фарса, шоу, рискуя при этом попасться на болевой прием или удушение. Подпускать близко парня точно нельзя. Задавит!

– Уыыыэээаа! – Дональд бросился мне в ноги, как игрок американского футбола, но я успел отпрыгнуть и двумя вытянутыми руками сразу, не выходя из образа зомби, врезал ему по шее и по спине. Крепко врезал. А потом упал сверху, захватил его шею удушающим приемом. При этом я начал грызть выю Дональда, завывая, хрюкая и рыча.

Главное – не перестараться и не сломать кадык. Мне смерть этого парня не простят. Даже по неосторожности. Он для них – свой, я – чужой. Да и просто не заслужил Дональд Кук такой участи. Он просто инструктор полицейской академии, а не какой-то злодей, заслуживающий кары!

Он пытался освободиться, но я взял его на захват хорошо, крепко. Да и силы у меня хватает. В общем, пережатая сонная артерия и как следствие – глубокий обморок. Не смертельно. Хотя и выглядит… хмм… убийством.

Зрители хохотали, когда я грыз несчастного Дональда, а когда он затих – замолчала и толпа. Все смотрели на «мертвого» парня с такими лицами, как если бы я в самом деле обернулся злобным монстром и перекусил тому парню глотку.

Я похлопал Дональда по щекам, и он почти сразу же пришел в себя. Кратковременный обморок – ерундовое дело.

– Ты окей?! – спросил я серьезно, а внутренне ухмыляясь: всегда бесило, когда в голливудских фильмах полицейский, к примеру, спрашивает у пострадавшего: «Ты окей?!» Так и хочется крикнуть: «Дебил! Не окей! У него, сцука, ноги оторваны! Ты, осел, не видишь, что ли?! Какие океи?!»

Но Дональд кивнул, медленно встал, не глядя на меня, и уже собрался уходить с площадки, когда я пожал ему руку, похлопал по плечу и громко, чтобы все слышали, сказал:

– Ты крутой, парень! Еле от тебя увернулся! Молодец!

А потом повернулся к толпе и крикнул:

– Хорошие инструкторы вас учат, ребята! Дельные! Слушайтесь их… и не забывайте про пистолет!

Толпа снова захохотала – облегченно, как если бы ожидали неприятностей, а Дональд пошел туда, где стояли его коллеги, мрачно взирающие на меня взглядами тореадоров. Как на быка, только что запоровшего их коллегу и теперь трясущего окровавленными рогами.

– А давайте мы сделаем по-другому? – предложил я седому и начальнику академии, которые стояли рядом и смотрели на меня так, будто увидели гигантского таракана. – Давайте я буду преступником, вооруженным ножом, а ваши инструкторы постараются выбить у меня из рук этот нож и надеть наручники? Только нужен судья! Беспристрастный судья! Нож-то не настоящий! Как определить, нанесена им рана или нет?


– Я буду судить! – выбежала вперед та самая милая курсантка, которая просила меня изобразить что-то эдакое на показательном выступлении по стрельбе. – Вы не против, сэр?

– Я-то не против, но как на то посмотрят ваши начальники? Им решать.

– Я сейчас спрошу! – побежала, сверкая обтянутым штанами задиком. Приятная девочка!

Мда. Опять гормоны! Я что, снова помолодел?! Процесс продолжается? Какого черта пятидесятилетний мужик, как в юности, заглядывается на все круглые женские попки, встреченные по дороге?! Какого черта ТАК кипят гормоны?!

Мда, с омоложением, конечно, это засада! Эдак и до младенца можно помолодеть. И что тогда? Кстати, могут и за мошенника принять. Мол, представляется Карповым, а он совсем не Карпов! Карпов – седой мужик пятидесяти лет, это кто такой?! Стремно, однако…

– Они согласны! – радостно пискнула девушка и протянула мне деревянный отполированный кусок палки, который, по-видимому, должен был изображать «хулиганский» нож. Ничего так деревяшка! С одной стороны нанесена сетка, это рукоять, сразу понятно, с другой стороны – немного сужающийся к концу округлый «клинок». В принципе, таким ножом тоже можно нанести приличную травму – смотря куда попасть.

Вышли трое – новенькие, Дональд предпочел больше со мной не связываться. Мужчины лет тридцати – тридцати пяти, спокойные, серьезные, на вид типичные бойцы-рукопашники. Насмотрелся я таких…

Все чуть ниже меня и не такие массивные (хотя я и убавил объемы!), но то, что они ниже меня, совсем ничего не значит. Высокая башня и падает громче – знаю, не раз это слышал. И падал.

Ну что же… теперь все пойдет всерьез. Это не гопников разгонять! Эти парни знают толк в борьбе. Вот только с русским спецназом не встречались. Иначе не были бы так спокойны.

Сближаемся… шаг… еще шаг… держу нож обратным хватом, к себе. Парни расходятся – двое справа и слева, прямо передо мной один – крепыш с бритой налысо головой. План у них таков – двое наваливаются с боков, пока один отвлекает мое внимание, вцепляясь, как разъяренный бульдог. Бульдог – это опасно. Единственный, кто сумел победить Белого Клыка в схватке – это был бульдог, схвативший его за глотку и державший, пока пес задыхался от недостатка воздуха. Я повторять судьбу боевого пса не собираюсь, а потому прыгаю в сторону того, что заходит справа, и обозначаю удар ножом сверху, в шею. Само собой, он ведется на провокацию и тут же получает удар ногой в голень – ребром ботинка. Очень, кстати, нехороший удар – болезненный, а еще опасный. Кость сломать таким способом – запросто. Минимум – нога на некоторое время отключится, а потом будет не очень хорошо служить – некоторое время, конечно. Пока не пройдет сине-зеленая опухоль.

Парень падает к моим ногам, я поворачиваюсь к нему спиной, но успеваю перед этим «вонзить» клинок в спину проигравшему.

– Выбывает! – звонко кричит судья.

Да он и так выбывает… еще и с синяком на спине. Валяться будет минуту, не меньше. Ударь посильнее – я мог бы деревяшку загнать ему в легкое.

Поворачиваюсь вовремя – летит тот, что был слева, решив воспользоваться моментом – отвлекусь на добивание первого противника, вот тут и попался. Зря так безрассудно бросился в бой – перекрыл спиной доступ второго своего коллеги, меня уцепить не успел и получил нож под дых. В реальном бою ему тут же бы и конец.

– Выбывает! – кричит девчонка, и мой противник, скрючившийся от удара, медленно уходит в сторону зрителей, бурно аплодирующих «злодею», то бишь мне.

Забавно – люди, я уже это точно знаю, почему-то любят плохишей! Особенно, если те выступают против Системы. Забывая, что они, эти люди, и есть часть той самой Системы, с которой этот самый одиночка и борется.

Впрочем, это нормально – каждый человек в душе самый настоящий бунтарь, и время от времени ему ужасно хочется послать на хрен все и вся, делать то, что он хочет… не задумываясь о последствиях. Но… не может. И очень любит тех, кто смог.

Остался один противник. Он стоит напротив меня в борцовской стойке, и в глазах его мелькают огоньки ненависти и… страха. Он боится! Только что коллеги потерпели неудачу, сразу двое! А он теперь один! И сдаться нельзя…

– Держи! – Я бросил нож под ноги противнику. – Ты с ножом, я – с голыми руками. Давай!

Он взял нож. Мягко, одним точным движением, потом перебросил его из руки в руку, и я понял, что нарвался. Этот парень владеет ножевым боем! Бывший коммандос? Или еще где-то изучал? Неизвестно, но только держит он нож уверенно, будто хирург свой скальпель. Если у такого парня будет в руке настоящий нож – его только пристрелить.

Рраз! Рраз! Нож рассек воздух крест-накрест, и я отшатнулся назад. «Попишет» ведь, паршивец! Нефиг было давать ему преимущество! Я бы с ножом в руке их всех сделал – как детей. И пофиг всякие там бразильские джиу-джитсу. Нож – штука очень серьезная, и владеющий ножом победит десяток обычных бойцов. Если, конечно, они не подготовлены к такой засаде. Но и в этом случае будет трудно, очень трудно!

– Видели, курсанты? – крикнул я, перекрывая гомон торжествующей толпы – Если на вас идут с ножом, пристрелите его! Потому что шансов в этом случае у вас никаких!

И это правда. Даже если человек не владеет ножевым боем – порежет просто на раз-два. Если он ловкий и сильный. Но самое главное – быстрый.

Ну и как с таким бороться? Единственным способом… Нет, не бежать, хотя и это было бы правильным решением. Лучше всего взять дрын и отделать им парня с ножом так, как и следует. Ну, или пристрелить, что лучше всего.

Кстати, что мне всегда нравилось у американских полицейских – они никогда не стреляют по конечностям. Глупость полнейшая стрелять по ногам и рукам, чтобы остановить злодея. Если он был настолько глуп и агрессивен, чтобы напасть на копа, путь ему один – в могилу. И это мое твердое убеждение. Идиотам нечего делать в этом мире – их и так слишком много, и желательно подсократить количество таких кадров.

Что делает боец с ножом? Он хочет тебя подловить и нанести какую-никакую рану, от которой ты будешь заливаться кровью и терять силы. А в конце концов – запырять насмерть. Значит, время работает на него, ведь чем дольше ты участвуешь в этом бою, тем больше шанс, что тебя подрежут. И значит, ты должен обострить бой, войти в контакт с противником и попытаться вызвать его на прямую и грубую атаку.

Поднял горсть песка, исхитрился, бросил в лицо супостату. Неа… не прокатило. Он ждал чего-то подобного. А что тогда? Тогда… я медленно, отступив назад, снимаю рубаху и остаюсь по пояс голым. Представляю, как сейчас вздохнули девчонки-курсантки и как потом будут вздыхать американские домохозяйки – голый мужик! Как настоящий гладиатор! О, майн гот! Интересно, во скольких эротических снах я приснюсь дамам бальзаковского возраста? Хе-хе-хе…

Можно было бы и не раздеваться, да. Но это же шоу! Я должен дать им шоу! И пусть они его получат – по полной.

Я свернул рубаху в рулон, вроде как защищая руку от клинка, и медленно, осторожно двинулся к противнику. Тот ждал – правая рука с ножом чуть в сторону, левая рука наготове – прикрыть от удара. Левая нога вперед, правая чуть назад. Классика!

Выпад, еще выпад! Я блокирую рукой с рубахой, а потом… швыряю свернутую рубаху в лицо противника! Прыжок!

Бьет ножом, перехватываю и, не вынимая нож у него из руки, «вонзаю» «клинок» ему в живот. Затем захватываю руку и швыряю инструктора приемом айкидо так, что парень летит по воздуху метра два, сделав в воздухе как минимум, один оборот.

– Выбывает! – запоздало кричит судья, замершая рядом с нами в ступоре. Вытаращенные глаза, отвисшая челюсть – как с картинки, ей-ей! Ну что такого-то? Голый по пояс мужик бегает по арене, и что?! Ох уж эти американцы!

Поднимаю рубаху с земли, разворачиваю ее… и получаю сильный и, главное, болезненный удар в спину! Да так, что лечу на песок кубарем, втыкаясь головой и едва не сломав нос! Ах ты ж сука… со спины напал. И кто тогда из нас злодей?

Он прыгает мне на спину, делает захват за горло, но почему-то не наваливается всей массой, а тянет меня вверх, наваливая на себя. Зачем? Какого черта ты тут изображаешь из себя героя голливудского боевика? Или хочешь, чтобы мою грязную рожу, перепачканную кровью и песком, увидела вся страна? Идиот! Этим ударом в спину ты сейчас нанес ущерба репутации полиции больше, чем все ваши взяточники, вместе взятые! Люди посмотрят репортаж и скажут: «Ох и сволочи же эти полицейские! Посмотри, как он ударил в спину этому парню! Разве копы должны быть такими подлыми?» Получит он потом от начальства пилюлей – не позавидуешь.

Но пока завидовать можно только не мне. Парень сильный, а гортань хрупкая – как бы сволочь не поломал несчастного писателя!

Удар локтем назад, в печень! Хватка ослабла. Затылком – рраз!

Хруст! Нос, похоже, ему сломал.

Рука убралась. Поворачиваюсь – стоит на коленях, зажав нос, а между пальцами просачиваются струйки крови. Хорошо я ему засандалил! И еще бы добавить гаду пендаля! Но нельзя.