Выстрелы с той стороны (СИ)

Отель — несколько домиков на две семьи каждый, трехэтажных, выполненных в модном стиле "башни и арки". Автобус остановился у того, что посередине — между озером и воротами. Водитель все так же деловито и аккуратно перетащил в гостиную вещи — благо, их немного. Гости, пройдя внутрь, уже знакомились с особенностями дизайна и просвечивали интерьер сканерами. Каждый из них выехал с охраной — но та, естественно, держалась на расстоянии, чтобы не засвечивать хозяев, и теперь безнадежно отстала в ходе перебросок с маршрута на маршрут. Гости знали, что к решающему моменту она просто не поспеет, и слегка нервничали.
Здание, против ожиданий, не было напичкано "жучками", а самой интересной деталью интерьера оказался на редкость безвкусный набор маленьких фигурок на столе. Статуэтки, вырезанные из дерева, стилизованы были под террактотвую армию государя Цинь Ши. И было их на столе ровно десять — причем семь держались кучно, а три — особнячком.
Какое-то время все молча разглядывали композицию. Потом Торвальд Стаффансон, псевдо Орион, заключил:
— По всей видимости, фарфоровых солдатиков господа мстители отыскать не смогли.
— Это правда, — водитель шагнул в холл и захлопнул дверь. Сервомоторы жалобно взвыли от такого обращения, замок щёлкнул. — Устали мы искать фарфоровых. Вышел фарфор из моды, а антикварный бешеных денег стоит. Садитесь, господа. Держите руки на виду и, пожалуйста, не делайте резких движений.
— А что, — поинтересовался тот же Орион, — это на что-нибудь повлияет, господин, ээ, Оуэн?
Он держал руки на виду, и в правой был пистолет, полицейский "вальтер". Те, кто следил за ним всю дорогу, а за ним не могли не следить, знали, что он при оружии.
— Эней, — представился молодой водитель. — Да, повлияет. Вы будете чувствовать себя намного спокойнее.
С этими словами он поднял левую руку, показывая зажатую в кулаке осколочную гранату с вынутой чекой.
— Американский "ананас" MК3А12, — сказал он, садясь в кресло. — Специально для закрытых помещений. Старше нас всех вместе взятых.
Он сел в кресло в простенке между окон, в "мертвой зоне", откинулся на спинку и улыбнулся, прикрыв глаза.
— Думаю, весь штаб вынесут отсюда в пятилитровой канистре. Если кто-то надумает в меня стрелять, конечно.
Господа штабисты напряженно переглядывались. Граната — это не так уж страшно. Граната, если действовать правильно — это в самом худшем случае минус один, ну два человека. Вопрос в том, имеет ли смысл рисковать ими сейчас. Готов ли противник и дальше к такой арифметике?
— Штаб с примесями, — донеслось от двери. — Орион, пожалуй, эту просьбу юноши стоит выполнить. Пока.
В музыке этот тембр называют "контртенор" или "мужское сопрано". В быту — связывают с определенными физическими недостатками. Вошедший в зал человек — водитель того самого синего купера-жучка, который последние пятнадцать минут путешествия, совершенно не скрываясь, тащился за автобусом — полностью соответствовал представлениям об обладателях контртенора. Невысокий, худой, гнутый, весь какой-то расхлябанный — длинный пиджак, пестрый шейный платок, очки с камешками. Очки он, впрочем, держал в руках. И любой человек, встретившийся с ним взглядом, мгновенно понимал, что всё остальное уже не музыковеды, а биологи называют "предупреждающей окраской".
— Если ты случайно застрелишь молодого человека, мы действительно окажемся в очень неловком положении, — сказал контртенор, прикрывая дверь за собой. — Нам придётся очень долго объяснять, почему мы его сначала не выслушали.
Сказать, что по залу пробежал вздох облегчения, было не совсем верно — в штабе заседали люди сдержанные. Стаффансон пожал плечами, разрядил пистолет и пнул его к Энею.
— Сеньор Рено, — сказал Эней. — Я вам признателен, но, если честно, я предпочел бы, чтобы вы пропустили эту встречу.
— Тогда вам не стоило рассылать приглашения электронной почтой. Интендантам положено быть любопытными. Кому как не вам это знать, — сказал Молла.
 
До Рено эту должность занимал Ростбиф. Рено был интендантом столько же, сколько Ростбиф — боевиком. Это что-то значило, это должно было что-то значить…
Пестрый визитер, тем временем, отодвинул от стены стул, приставил его к столу и сел.
— Прошу вас, счастливый сын Венеры.
— Ладно, — вздохнул Эней. — Пусть так.
Беседа с самого начала шла по-английски, и любимая фаталистическая присказка сына Венеры прозвучала как let it be.
Он полез за пазуху и вытащил оттуда флеш-лепесток на цепочке.
— Госпожа Клара, справа от вас есть разъём. Прошу вас, подключите этот лепесток туда. Господа, вас интересует файл "Пирамида".
Удобная вещь конференционный стол: откинешь крышку, и перед тобой терминал. Можно и голопроекцию включить, но в данном случае это было бы несколько невежливо — очень уж много разнообразных подробностей содержал файл "Пирамида". Об особенностях организации, о характерах связей, о проваленных и непроваленных операциях, об исчезнувших или, наоборот, возникших из ниоткуда ресурсах. Временами в тексте обнаруживались лакуны. Видимо, создатели файла изымали информацию, которая могла бы дать членам штаба представление об источниках и истинном объеме знаний. Но даже в нынешнем, дырявом как швейцарский сыр виде этот файл был бомбой. И — как всякая бомба — крайне неудобным оружием. На один раз. И никакой, увы, избирательности. Да, штаб снесёт, но в подполье начнется такая паника и такая охота на ведьм, что на осмысленной деятельности можно будет поставить крест по меньшей мере на поколение.
— Я проверял, — сказал Эней некоторое время спустя. — Эту гранату я могу держать двадцать минут, потом рука начинает дрожать. Десять минут прошло, так что я начинаю излагать свою точку зрения. Вы, полагаю, уже просмотрели файл. Так работать нельзя. При таком положении дел я вам подчиняться не могу, поэтому выхожу из подполья, о чём заявляю официально. Но бросать вас, как есть, и оставлять на вас, как есть… пирамиду подчинения — тоже нельзя. "Подземка" должна работать, и варков нужно отстреливать иногда. Поэтому обезглавить организацию — так или иначе — я в принципе готов, но это самый крайний вариант. Я предпочёл бы оставить на месте всё, что можно оставить. Троим из вас, по-моему, имеет смысл взять самоотвод и бежать. Чем быстрее и дальше, тем лучше. Одному… я бы сказал, что ему имеет смысл умереть, но я не буду вмешиваться. Может быть, я ошибаюсь.
— А что, — спросил Мельникофф, псевдо Гидра, категория "скомпрометирован", — вы больше не берётесь лично решать этот вопрос?
Файл, как и граната, был скорее сообщением. Вот, на что мы готовы. Вот, что мы можем. Хороший файл. Но он с лёгкостью мог оказаться наследством Ростбифа. А чего эти ребята стоят сами по себе? Это можно узнать только одним способом.
— Мне не хотелось бы… чтобы эта форма решения стала единственной. Вам знакома фамилия "Бурцев"?
За столом явно никто — в отличие от Алекто — не изучал историю революционного движения в России.
— Я тоже раньше не знал, — утешил их Эней. — Бурцев — это был в начале ХХ века в России такой журналист. Который выявлял провокаторов и информаторов среди революционеров. Так вот, считайте, что теперь моя фамилия — Бурцев. Только он был человек мирный и сам никого не стрелял. А я человек немирный. Мне надоело убивать, — Эней чуть отодвинул от себя трёх деревянных негритят. — Но ещё больше мне надоело, что любого из низовых могут подставить как Ростбифа, Каспера или Хана. И очень неприятно работать, думая, что, возможно, выполняешь заказ СБ.
 
— Эней, — Джон Синглтон, псевдо Рашель, категория "скомпрометирован", смотрел на него грустными глазами потомственного банковского клерка, — вы простите меня, но так тоже нельзя. У нас пат. Мы не можем работать, всё время оглядываясь на то, как наши действия по внешним признакам проинтерпретирует посторонний. Если вы сейчас разожмёте руку, вы и то навредите меньше.