Судьба (СИ)

 - Молчи и слушай меня. Ты делаешь так, как сказал! – Лиза долго смотрит на меня и, наконец, я вижу улыбку.
 - Ты вернулся. Уже командуешь?
 - Да. И ты делаешь так, как я сказал. Нечего сидеть здесь круглыми сутками. Приедешь завтра. А теперь иди и позови мою мать, - Лиза кивает, встает.
 - Стой. Иди сюда. Наклонись, - она наклоняется к моему лицу. – Скажи это еще раз.
 Что? - не понимает она.
 - Скажи мне еще раз.
 - Я люблю тебя, - склоняется ниже, нежно целует меня.
 - Все. Теперь иди, - она опять улыбается. Встает, выходит из палаты. Я закрываю глаза, чувствую, что вот-вот снова отключусь. Сил вообще не осталось. Черт, и долго это все будет продолжаться? Ненавижу бессилие. Ненавижу зависеть от других. Слышу, как заходит моя мама.
 - Роберт, - зовет меня. Открываю глаза, мама с волнением смотрит на меня.
 - Мам, все хорошо. Отвези Елизавету к нам домой. Отдохните, накорми ее. Она похудела и бледная вся. Хватит возле меня крутиться.
 - Но, - возражает мать. – Тебе нужна помощь.
 - Вот только не надо. Здесь полно персонала и, судя по тому, что я лежу в одноместной далеко не стандартной палате, здесь все включено. Так что, езжайте домой и чтобы до завтра я вас здесь не видел, - мать тоже начинает улыбаться. Гладит меня по волосам.
 - Хорошо, - говорит она, - я все понимаю. Не хочешь, чтобы тебя видели беспомощным.
 - И это тоже, - мать еще что говорит, но я уже практически ее не слышу, просто киваю в ответ. Она уходит. И я опять отключаюсь, проваливаюсь в сон.
 Потом вокруг меня разворачивается хаос. Врачи - один, второй. Бесконечные вопросы, осмотры. Засыпаю, просыпаюсь от очередных процедур, смен капельниц. Когда просыпаюсь, на улице уже ночь. В палате горит тусклый свет. Напротив меня сидит Дан, что-то пишет в планшете. Ощущаю ужасную сухость во рту. Невыносимо хочется пить.
 - Дан, - еле как хриплю я. Друг подрывается, подходит ко мне. – Дай воды, - Дан наливает в пластиковый стакан воду, стоящую на тумбочке, закрывает стакан крышкой с трубочкой, протягивает мне. Приподнимаю голову, пью, глотки даются с трудом, но жажда сильнее.
 - Ну что, как дышится? Легкие не болят? – спрашивает он, как только я отрываюсь от стакана.
 - По-моему, у меня болит все. Чувствую себя, как будто по мне прокатился каток.
 - Кашель не мучает?
 - Дан, мне вот сейчас ни хрена не смешно. К чему эти вопросы? Причем здесь легкие и кашель? Меня вроде в живот ранили.
 - Ну как причем? По официальной версии у тебя двухстороннее воспаление легких, - усмехается он, пододвигает стул ближе ко мне, садится.
 - Даже так? Как я понял, это версия Сокола. Ну и на этом спасибо. Хорошо хоть гонорею не приписал, - Дан начинает ржать.
 – Что еще пишут в официальных версиях?
 - Дохрена чего пишут. Легенда хорошая. Сам Сокол придумал. Кстати, он тут очень интересуется здоровьем любимого зятя. Так что жди, завтра утром он тебя навестит, и расскажет все из первых уст.
 - Елена? Что ты с ней сделал?
 - Я сдал ее ментам. Ну, как ты понимаешь, сидела она там пару часов. Но этого было вполне достаточно для определения ее пальцев на оружии, и теста на наркотики. Ну, я там ее попугал немного, - ухмыляется Дан. – Она все выла, что убила тебя, так я не стал возражать. У нее совсем крышу снесло, кричала, каялась, рыдала. Потом ее забрал Сокол. Ну, я думаю, он уже сообщил ей, что ты все-таки живой. Завтра он тебе все сам поведает. Если хочешь, можем попытаться ее посадить. Есть у меня один неподкупный следак. Может помочь. А что, хороший для тебя вариант. Родительских прав ее лишат. И развестись ты сможешь с ней без ее согласия.
 
 - Нет, Дан, я этого делать не буду. Не буду сажать Елену. Она мать моего сына. Да и выстрелила она скорее от испуга.
 - А ты знаешь, что в ней сидела лошадиная доза героина?
 - Вот и хорошо. Сокол сам с ней разберется. Поверь мне, она уже бросила. И очень сожалеет о содеянном. Да и я сам виноват в том, что произошло.
 - Ты там пока в отключке был, случайно с Богом не встречался? Смотрю раскаянье из тебя так и прет. Все грешки замолил? – ухмыляется это гад. Все свои грехи я никогда не искуплю. Да и к Богу мне дорога закрыта.
 - Нет, не встречался. Только есть у меня вина перед Еленой, как ни крути. Так что вот, считай, рассчитались. Мы теперь друг другу ничего не должны.
 - Ну, не скажи. Это как Сокол теперь решит. Но судя по его легенде, ты еще поживешь.
 - Ну вот, завтра и решим. Ты лучше домой ко мне съезди, папку из сейфа и флешку забери. Пусть пока у тебя полежит. Так, на всякий случай.
 - А вот это правильное решение.
 - Ага, - мои силы опять на исходе. Говорить уже трудно. Все мысли путаются в голове. Тело начинает опять ныть. Боль возвращается. Закрываю глаза, слегка морщась.
 - О, я смотрю, кому-то нужна очередная доза. Сейчас медсестру позову. Она облегчит твою ломку. Медсестры здесь, знаешь ли, прямо из моих фантазий. Я б тоже не отказался у них полечиться.
 - Не знаю, не замечал, - Дан нажимает на кнопку возле моей кровати. Через минуту приходит молодая девушка. Ставит мне укол. Дан с ней мило флиртует, интересуясь, свободна ли она. Девушка отвечает, что у нее есть парень. Ну все, игра началась. Но мне похрену, я уже практически не слышу его. Я уплываю в свою темноту.
 Утром прихожу в себя от ощущения, что я не один. Я точно знаю, что это не врачи. Еще не открыв глаза, я чувствую присутствие Сокола. Есть в этом человеке особая аура, которая ощущается на расстоянии. Открываю глаза, Сокол стоит возле окна. Хренов любитель природы. Он умеет ждать, может часами пялиться на виды за окнами. Он чувствует, что я уже не сплю, но продолжает молча смотреть в окно. Ну что ж, помолчим. Закрываю глаза, прислушиваюсь к своим ощущениям, тело словно онемевшее. Пытаюсь глубоко вдохнуть, вдохи даются с трудом.
 - Ну как ты себя чувствуешь, дорогой зятек? – спокойным тоном спрашивает он. Можно подумать, его интересует мое самочувствие.
 - Вашими молитвами, Владимир Иванович.
 - Ну что ты, здоровье надо беречь. Воспаление легких - это коварное заболевание. Кажется, ничего страшного, но если запустить или неправильно лечить, могут быть и осложнения. Знаешь, был у меня один знакомый, так вот он даже умер от пневмонии. Запустил, так сказать, - хмыкает он. Угрожает, но я его не боюсь. Отбоялся уже свое.
 - Да вроде не так все запущено. Дышу пока, - отвечаю ему.
 - Хорошо. Это хорошо. Очень не хочется внука без отца оставлять. Так что дыши. Дыши глубже, Роберт, - говорит он, продолжая смотреть в окно. Молчим еще какое-то время, потом Сокол медленно отворачивается от окна. Пододвигает стул ближе ко мне. Садится. Долго смотрит мне в глаза.