Настоящий полковник (СИ)
– Иван Яковлевич, – из-за стола встал товарищ. Этот был в штатском, – Поступил приказ Трилиссера вас пока у нас подержать. До выяснения, а то мало ли…
Какая-то полная хрень. Что за игры вокруг. Что чекисты решили с армией пиписьками помериться? Или наоборот, решили первыми из него всю правду-матку выбить?
– И что мне делать? – решил спросить, а что за спрос денег не берут.
– Посидите в соседнем кабинете до утра, а там видно будет. Матвей Абрамович обещал утром позвонить. Дать указания, – развёл руками хозяин кабинета.
Отвели в этот самый соседний кабинет. Там даже диванчик небольшой кожаный имелся. Спать не хотелось, но чуть нога ныла, и потому, Брехт улёгся на него. Вытянуть ноги, длинны антикварного диванчика не хватало. Интересно. Привезли в новое здание старую мебель. Бедность? Или привычка к этому раритету хозяина кабинета? Так, раздумывая о диванчике и хозяине этого диванчика, скорчившись и лёг, почти в позе эмбриона. И не заметил, как отрубился.
Проснулся от того, что его трясли за плечо.
– Иван Яковлевич, проснитесь.
– Проснулся. Что-то опять случилось? – умыться бы, да в туалет сходить, да выпить чашечку кофе. Прямо как в «Бриллиантовой руке».
– Случилось. Поступил приказ от Дерибаса доставить вас к Блюхеру.
Эх, вот это уже точно плохо. Если даже у чекистов забирают, то точно к стенке поставят. Или какие ещё есть предложения? Ага, могут и в Москву отправить на Лубянку. Там с пристрастием поспрашают. И… И в лучшем случае в шарашку какую-никакую отправят, а в худшем, как Блюхера в той реальности запытают до смерти.
Везли на этот раз не на раритете ленинском, а на другом раритете. Автобус ЗИС-8 новенький с иголочки. Верх белый низ чёрный. Красота, даже сиденья мягкие. Хорошо. Жаль недолго. Привезли опять на улицу Серышева, которую, как только Троцкий покинул СССР, так сразу в эту Серышеву и переименовали. Даже названия закрасили на домах. Но извозчики запомнили и возили клиентов по-прежнему на улицу Троцкого.
Отдали чекисты с рук на руки солдати… тьфу красноармейцам и те повели Брехта опять на третий этаж.
– Ну, и гусь ты, Иван, – хлопнул по плечу его, поднявшийся навстречу, Блюхер.
– Что теперь не так, товарищ командарм? Или гражданин?
– Да, нет, чего уж. Товарищ, хоть гусь свинье и не товарищ. – И хихикает.
Иван Яковлевич окончательно ориентацию потерял. Ничего вообще не понятно. Кто из них свинья?
– Сейчас люди подойдут, присядь вон, – кивнул на стул у окна командующий ОКДВА.
– Василий Константинович, а можно в туалет сходить…
– Обосрался!!! – опять ржёт.
– На грани…
– Ну, иди, поторопись, а то ждать не будем.
Сделал все дела, даже умылся и пальцем зубы почистил. Полегчало. В кабинете, пока не было Брехта, всё кардинально поменялось. Полный кабинет. Не продохнуть. Весь забит руководством ОКДВА. И всё эти будущие генералы… Хотя нет. Практически все в течение трёх лет будут расстреляны, не станут генералами, разве один Мерецков уцелеет. И только потому… Мать вашу, Родину нашу, а ведь это же выход!!!
– Товарищ Брехт, – начал Мерецков, когда Блюхер кивнул ему и папиросу загасил в пепельнице. Курившие последовали его примеру. Вовремя, а то дым уже стоял столбом и висел коромыслом. – Утром Василию Константиновичу позвонил Ворошилов. Там, в Москве, уже ночь была. К Литвинову пришёл посол Японии и запросил перемирия на участке границы у озера Хасан. Народный комиссар иностранных дел СССР ответил ему, что ничего прекращать там не собирается, так как ещё ничего и не начиналось. Это его личные слова. Он звонил сюда. Тогда посол Японии в СССР заявил, что в обмен на прекращение боевых и других недружественных действий со стороны СССР Маньчжоу-Го согласно считать в том районе государственную границу по реке Туманная. Николай Николаевич, понимая, что ничего не понимает, но раз передают территорию, то надо брать, согласился обсудить с руководством страны предложения господина Посла и тут же, как он ушёл, позвонил Ворошилову. Тот приболел и телефон взял Тухачевский. Он и объяснил Литвинову суть вопроса. Николай Николаевич позвонил Молотову, а тот товарищу Сталину. И вот в полночь уже состоялось совещание в Кремле. Сталин и Молотов поначалу начали ругаться, но когда Тухачевский рассказал о вашем с ним разговоре, то решили, раз уж всё закончилось благополучно, то воспользоваться ситуацией. Так, что нужно срочно там всё сворачивать.
– Я могу на самолёте… – начал Брехт, совершенно озадаченный новостью. Так это на японцев не похоже.
– Нет. Товарищ, Брехт. Вы вылетаете в Москву, вместе с товарищем командармом. Это приказ Молотова. Наградить вас решили.
– Неожиданно.
– Для нас тоже, – встал Блюхер. – Этим не закончилось, товарищ командир полка.
– Полка?
– Полка. После Литвинова позвонил Тухачевский. Дал мне задание, развернуть твой батальон до полка. Добавить два зенитных батальона. Обещал с вооружением и техникой помочь.
– Настоящий полковник, – усмехнулся Иван Яковлевич.
– Что? – не расслышал этого шёпота Блюхер.
– Говорю – «Служу трудовому народу».
Иван Яковлевич нашёл глазами среди сидящих у стола комиссара армии Лазаря Наумовича Аронштама. Тот сидел и показывал зубы. То ли улыбался, то ли скалился. Ещё один «Голодный Тигр».
Конец третьей книги
Краснотурьинск 2022 год
