А.Беляев. Собрание сочинений том 6

Объявления о предстоящем браке мисс Эллен Кей с мистером Антонио Престо сделали свое дело. Газетная кампания клеветы и инсинуаций затихла. Но следы ее остались. Престо видел, как глубоко страдает Эллен. Играя роль героини, она собирала все свои силы, чтобы сосредоточиться, но ее внимание, видимо, раздваивалось. Чего не бывало с самого начала постановки фильма — некоторые кадры приходилось переснимать. К счастью, конец сценария был полон трагических переживаний героя и героини. Престо и Эллен могли вкладывать в исполнение личные глубокие переживания. И некоторые сцены проходили с потрясающей силой жизненной правды. Даже Гофман, привыкший ко всему, чувствовал необычное волнение и нервную дрожь в руке, вертевшей ручку киноаппарата. Игра Эллен временами поднималась до вспышек подлинной гениальности. После окончания съемки таких сцен в ателье наступала необычайная тишина. Все были потрясены, подавлены исполнением. На глазах женщин и даже мужчин блестели слезы. Однажды рыжий, дюжий шотландец-плотник, сам немало переживший в жизни, неожиданно шумно захлипал носом, и по его белому с веснушками лицу покатились крупные слезы. Он сам был удивлен этим и смущен. Никогда в жизни он не плакал над собственными несчастьями, а тут не выдержал. Но разве миллионы таких же простых людей не переживали подобного? Гофман больше не сомневался в том, что это будет один из тех мировых фильмов, которые везде и всюду потрясают сердца и исторгают слезы. «Быть может, Престо и прав, избрав этот новый путь», — думал Гофман.
А Престо, окончив съемку, с головой уходил в хозяйственные дела. Теперь ему помогали комитет и правление официально открытого кооперативного товарищества. Начатое им дело было подхвачено другими. Это вначале несколько смущало его, подчас вызывало и неудовольствие — он уже больше не являлся единоличным вершителем судеб предприятия. Для него нелегко было освоиться с новым положением вещей, но отступать было поздно — другого выхода не было.
Скоро выяснилось, что отказ коллектива от части заработной платы еще не спасает положения. Денег по-прежнему не хватало. Комитет и правление обратились к профессиональным организациям и организациям народного фронта. Предприятие приобретало, к неудовольствию Гофмана, все более широкий общественный характер, становилось все более «левым», все более «красным». И борьба обострялась. Газеты писали о финансовом крахе престовского предприятия, потом о том, что оно захвачено «жидомасонами», либералами, коммунистами, что Престо «продался красным» и стал игрушкой в их руках. О фильме писались самые невероятные выдумки. Уверяли, что он потрясает все основы политики и морали, цивилизации и религии и чуть ли не угрожает самому существованию Штатов. Собирались голоса, требовавшие запрещения фильма.
В довершение неприятностей Эллен явно избегала Престо. Они виделись только в студии. Под разными предлогами Эллен отказывалась возвращаться домой с Престо в одном автомобиле, дома тотчас запиралась в своей комнате.
В таких условиях приходилось работать и заканчивать фильм. И все же он был закончен.
Начались демонстрации фильма на экранах престовских кинотеатров. Успех превзошел все ожидания. Публика валила валом. Игра нового Престо возбуждала такой смех, которому мог бы позавидовать и уродец Престо. Но в этом смехе было что-то новое. Это уже не был животный, физиологический смех. Скорее его можно было назвать смехом сквозь слезы.
Особенное впечатление на зрителей произвели сцены, в которых участвовала никому не известная артистка Эллен Кей. Зрители, наполнявшие зал, почувствовали необычайную простоту и искренность игры Эллен. И поэтому восторгам публики не было конца. Какая-то пожилая женщина с большими красными руками, глядя, как управляется Эллен с бельем, громко воскликнула:
— Сразу видно, что эта артистка умеет стирать! И откуда они такую выкопали? Ишь, как орудует!
В ее устах это была высшая похвала.
Подлинное искусство понятно всем. Мнение старой работницы совпадало с мнением нескольких виднейших критиков, которые явились посмотреть новый фильм.
 
— Поразительно! — сказал один из них своему собрату по перу. — Откуда Престо взял такую артистку? Поверьте мне, она затмит собою самые яркие звезды кинематографии.
Престо, Эллен и Гофман сидели в отдельной ложе, внимательно наблюдая, какое впечатление производит картина на зрителей. В тех местах, когда зал дрожал от смеха или слышались всхлипывания женщин, расчувствованных игрою Эллен, они невольно сами поглядывали на экран.
— Вот видите, — говорил Престо, обращаясь к Эллен. — А вы еще боялись, что испортите картину.
Гофман курил сигару за сигарой, одобрительно покряхтывая.
Необычайный успех сделал свое дело. Барыш есть барыш, а «деньги не пахнут», каково бы ни было их происхождение, — так смотрели на вещи еще коммерсанты Древнего Рима, которые пустили в оборот эту пословицу. Многие предприниматели не устояли перед барышами, которые давал новый фильм, и начали брать его в прокат. Фронт был прорван. За отдельными предпринимателями потянулись компании, а следом за ними и крупные концерны. Фильм начал свое победоносное шествие по Америке и Европе.
Даже газеты враждебного лагеря не могли не признать высоких достоинств сценария, музыки, кстати сказать, написанной самим Престо, и мастерства исполнения. Новый Престо и Эллен сразу взошли на небосклон мировой кинематографии как звезды первой величины. Но и остальные участники, почти все молодежь, изумили своей игрой, что составляло бесспорную заслугу режиссерского дарования Престо.
Питч рвал и метал в бессильной злобе.
«Надо было озолотить этого ловкача Престо, но не выпускать его из рук. Кто знал?..»
Люкс меланхолически думала:
«Я, кажется, сделала большую глупость, оттолкнув Престо. Но кто же мог подумать?..»
ЭТО ТА…
Однажды Эллен в обществе Престо, Гофмана и двух киноартисток подъехала к фешенебельному кинотеатру. Исполнителей престовского кинофильма интересовало, как на него реагирует аристократическая публика. Престо с большим трудом удалось уговорить Эллен поехать с ним.
В автомобиле Тонио, пользуясь тем, что киноартистки были заняты оживленным разговором с Гофманом, тихо спросил Эллен:
— Когда же вы дадите мне ответ, Эллен?
Она догадалась, о чем ее спрашивает Престо, но ничего не ответила, только губы ее дрогнули.
Сходя с автомобиля, Эллен увидела двух дам в дорогих манто. Они с острым любопытством смотрели на нее.
— Смотрите! Это та, о которой писали газеты! Новоявленная звезда экрана и amante (любовница) Престо, — довольно громко сказала остроносая дама.
— Да, это она! — подтвердила полная. И они бесцеремонно проводили Эллен взглядами.
Эллен смертельно побледнела, словно ей публично нанесли пощечину.
Весь киносеанс она просидела неподвижно в глубине ложи, даже не взглянув на экран. Напрасно Престо пытался вывести ее из задумчивости. Поведение Эллен уже начинало беспокоить его.
Зрительный зал бурно аплодировал, словно на экране были живые артисты.
«Неужели даже этот ошеломляющий успех не трогает ее?» — с тревогой думал Престо.
Не проронив ни слова, Эллен вернулась домой и тотчас заперлась в своей комнате. Больше она не могла сдерживаться и дала волю слезам.
В дверь постучались.
«Престо, — подумала Эллен. — Как не вовремя. Бедный! Он ждет ответа. Но что я могу ему сказать?..»
Она вытерла слезы платком и открыла дверь.
Перед нею стояла компаньонка, миссис Ирвин.
— Простите, мисс, но я не задержу вас, — сказала она, глядя в покрасневшие от слез глаза Эллен. Не ожидая приглашения, она уселась в кресло и сказала: — Вы плакали, мисс. Я это вижу по вашим глазам.
— Я и не скрываю, — ответила Эллен.
— Да, вам есть о чем поплакать. За необдуманные поступки, за легкомысленное поведение всегда приходится расплачиваться слезами, — нравоучительно заметила миссис Ирвин.
— За какие необдуманные поступки, какое легкомысленное поведение? — спросила Эллен, чувствуя, как кровь заливает ее щеки, лицо.