А.Беляев. Собрание сочинений том 6

— А вот петух отличает, — заметил Игнат. — Однажды я по часам проверял: в полночь поют. Солнце светит, а они поют.
— Я не петух.
— Ты не обижайся. Я к примеру. Оказывается, полярное лето с беспрерывным днем на некоторых действует более угнетающе, чем полугодовая ночь. Но с этим бороться очень легко. Нужны только плотные занавески на окна, чтобы сделать искусственную ночь…
Грянул оркестр, громкие крики прокатились по берегу. «Северопуть» и «Челюскин» отдали концы и тронулись в путь.
27. Город принимает гостей
Снова музыка, снова крики «ура». Огромный ледокол, как плавающий город, медленно подходит к берегу. Здание температурной станции ярко освещено. Две перекрещивающиеся дуги высоко висят над городом. Дуги увешаны сильнейшими фонарями. А на скрещивании дуг, в зените, горит солнце. Ослепительно-яркое солнце. Нет больше тьмы, нет полярной ночи.
Колосова пригласила моряков осмотреть подземный курорт.
— Волшебство! Сказка из «Тысячи и одной ночи»! — говорили гости, бродя по пещерам.
Над головой виднелась голубая полусфера неба. Ослепительное, горячее солнце двигалось по небу. Здесь были и утренняя заря с ее свежей прохладой, и горячий полдень, и предзакатный ветерок, и изумительный закат солнца. Его последние лучи золотили верхушки пальм — настоящих пальм, лавров, кипарисов, магнолий, банановых, апельсиновых, лимонных деревьев. Мягкий, ласкающий ветер приносил ароматы цветов.
На золотистом песке широкого пляжа, у голубого озера, лежали люди в купальных костюмах, загорали на солнце или плавали и ныряли в воде. Среди кустов и клумб тропических растений били фонтаны. Каскады низвергались со скал. Вдали виднелись уютные уголки, беседки, увитые вьющимися цветущими желтыми розами.
— Уголок вечной весны, — говорила Вера. Она была в легком белом платье; теплые одежды остались наверху. Вера раскраснелась от солнца. — Да, здесь мы победили природу. Здесь мы делаем климат по своему желанию. Нам повинуется солнце.
Мы могли бы делать здешние сутки длиннее или короче, но обычно наше искусственное солнце движется с тою же скоростью, как и настоящее на экваторе. Для вас мы сделаем исключение. Вы хотите посмотреть тропическую ночь? Пожалуйста! Солнце начало быстро закатываться за горизонт. Короткий вечер, сумерки, прохлада. Сильнее запахли цветы магнолии. И вот зажглись звезды. Вот восходит красавица-луна. Засеребрилась вода в озере, фосфорически блестят листья деревьев. Тишина. Даже музыка умолкла. Летят минуты, проходит ночь. И снова утро, снова день. Щебечут птицы. Зеленые попугаи, яркие, как бабочки, колибри порхают с ветки на ветку, с цветка на цветок. Жужжат шмели, пчелы, собирая мед с чашечек цветов.
Гости садятся в лодки, совершают прогулку по озеру, по подземным рекам. Пещеры, утопающие в зелени и цветах. Пещеры со сталактитами и сталагмитами, пещеры, населенные прирученными животными, птицами и амфибиями…
Вот пляж, прибой волн, безоблачное голубое небо. Яркое солнце. За пляжем — роща цветущих платанов, оливковых деревьев, кипарисов. На пляже загорают девушки и юноши. В прибрежном прибое с веселыми криками и смехом плещутся ребята, плавают верхом на «морских лошадках», играют с огромным мячом.
Каналы, реки, озера и автомобильные дороги соединяют пещеры. Рядом с морским пляжем расположена пещера, превращенная в зал водного спорта. За одним стадионом следовал другой. Ожесточенно сражались команды футболистов, теннисисты ловко бросали мячи, а там, дальше, широко раскинулось поле, на котором состязались дискометатели, копьеметатели. В стороне, на зеленой лужайке, шла борьба тяжело- и легкоатлетов, еще дальше — гимнасты поражали зрителей ловкостью и быстротой своих движений. На глазах зрителей возникали и исчезали, как в калейдоскопе, живые пирамиды, геометрические фигуры.
Когда беглый осмотр был окончен, старый штурман ледокола потер лоб и сказал:
— Если бы мне рассказали обо всех этих чудесах, я не поверил бы. Использование дара природы — подземных пещер — это понятно. Техника, которая делает чудеса, — это мне знакомо. Но для меня самое большое и непонятное чудо: когда вы смогли, успели все это сделать?
 
* * *
Джим торопливо шел к подземному курорту. Ему хотелось присутствовать при осмотре его моряками. Джим шел и думал. Он работал всю свою жизнь, с самого раннего детства. Но там, на родине, труд не доставлял ему никакого удовольствия. Это была житейская необходимость. Он консервировал рыбу. Каждая банка переходила на склад заводчика, и с нею было покончено навсегда. Здесь же он впервые за всю свою жизнь почувствовал, что оконченный труд не уходит от него. Между Джимом и оконченной работой остается прочная связь. Вот он бетонировал небесный свод в подземном курорте. И теперь разве сам Джим не радуется, опускаясь в свои подземные владения? Разве он не испытывает чувства гордости, самоудовлетворения, когда видит восхищение рабочих курортом? Джим улыбаясь оглянулся вокруг. Давно ли он приехал в Челюскин? Но как неимоверно разросся и изменился город за это время. Прекрасные каменные здания, жилые дома, театры, кино, больницы, библиотеки, школы, магазины, бани, теплопадная электростанция.
И все это сделали такие же рабочие, как и он: Игнат, Вера, Верховский, Ашихин, Пелькин, Власов, Симаков, Фокина, Камнева, Семенов, — Джим вздохнул. Ему вспомнилась Анна Фокина. Где-то она теперь? Скоро ли вернется в Челюскин?
И вдруг… не обман ли слуха? Он услышал ее смех и увидел ее. Она вышла, оживленно беседуя с красивым высоким молодым человеком. Они шли под руку. Джим почувствовал холод в сердце. Он хотел круто свернуть, но было уже поздно. Девушка увидела его, быстро подошла, поздоровалась и познакомила со своим спутником. Джим смущенно поздоровался, сказал «Очень рад», извинился и ушел.
Анна Фокина посмотрела ему вслед, покачала головой, сжала руку своему спутнику, сказала:
— Подожди меня одну минуту, Вячеслав! — и нагнала Джима. — Постойте Джим, куда же вы бежите? Послушайте, мне надо с вами поговорить. Я все вижу и все понимаю. Молчите. Я знаю, вы любите меня. Не огорчайтесь, Джолли, так вышло. Вячеслав и я — мы давно жених и невеста. Но мы, понимаете, потеряли друг друга. Самым настоящим образом. — Фокина нервно рассмеялась. — Это у нас бывает. Мы не виделись с ним почти два года и уже решили, что навсегда потеряли друг друга. Мы встретились сейчас. Совершенно случайно, и чувство любви вспыхнуло снова. А вы… Вы нравились мне… да… и я, но так случилось. Не огорчайтесь, милый Джим. Мы еще увидимся, Джим, не правда ли?
Все это девушка проговорила быстро, горячо, крепко пожала руку Джима и вернулась к своему спутнику, прежде чем Джим мог что-либо ответить.
Джим мрачно зашагал дальше. Ну вот и все. Конец. Больше ничего его не привязывает к Челюскину…
В подземном курорте Джим взял пирогу, собственноручно сделанную им на индейский образец, и по подземной реке уплыл в самую отдаленную пещеру. Там он долго сидел в раздумье, вспоминая весь свой путь от Гурьева до Челюскина, все впечатления, события, людей. Потом медленно поплыл обратно.
28. Джим и его товарищи
Джим шел к Костину, погруженный в свои думы. Джим очень подружился с ним после того вечера, когда увидел на экране дорогу, связывающую Европу с Америкой. Не раз Джим заходил в лабораторию Костина, расспрашивал нового друга о дороге и просил показать картинки на экране.
От Костина Джим узнал, что дорога эта только строится. Прямое сообщение от Лондона — дело будущего, так как постройка тоннеля под Ла-Маншем вновь отложена Англией по политическим и стратегическим соображениям. Полным ходом идет строительство только в пределах СССР.
— Мы считаем, — говорил Костин, — что путешествие в поездах дальнего следования должно быть обставлено с таким же комфортом, как и путешествие на трансатлантических пароходах. И поэтому при проектировании нового транссибирского двухколейного пути наши инженеры решили увеличить ширину колеи больше чем вдвое. Соответственно увеличиваются и все габариты электровозов, мостов, платформ и прочего.