А.Беляев. Собрание сочинений том 6

Рентген, кварц и еще какие-то неизвестные Джиму аппараты. Рядом на стене — мраморная распределительная доска с рубильниками и выключателями, амперметрами, вольтметрами. Под стеклянным колпаком — микроскоп. В углу — весы.
«Неплохое медицинское оборудование для такого небольшого экипажа», — думал Джим.
Третья комната — лаборатория. Джим уже смело открыл дверь, полагая, что никого не застанет.
— Ах, простите… — смущенно говорит он и закрывает дверь. За дверью слышен смех и как будто слова: «Куда же вы? Войдите…» Но он не решается и бредет по коридору дальше, унося мимолетное впечатление: блеск химической посуды и инструментов, образцы минералов на столах и две женские головы, склоненные над микроскопами. Одна — с гладко зачесанными темными волосами, другая — стриженая, золотоволосая. Черная, кажется, постарше; золотая — помоложе, белая, румяная. Кто из них так звонко рассмеялся? Золотая?! И почему смеялась? Наверно, Джим выглядел очень глупо… Вернуться? Нет, нет… И не постучал. Подумают: «Какой невоспитанный!» Теперь он будет осторожней.
Джим перешел на другую сторону коридора и осторожно постучал в дверь, на которой была табличка с надписью «Клуб». «Войдите», — глухо послышалось ему. Он приоткрыл дверь. Комната была пуста. Неужто это та девушка услышала его стук и отозвалась? Почему он так взволнован? Хорошо, что здесь никого нет.
Всю стену занимает экран телевизора. Большой ламповый приемник. В углах комнаты два настольных бильярда с блестящими шарами — шарикоподшипниками. Стеклянный шкаф. В нем пинг-понг, шахматы, домино… Ковер во всю комнату. Мягкие кресла. Занавески на иллюминаторах. Красивая люстра. Сидя в этой комнате, трудно представить, что находишься в «непроходимых» сибирских лесах, за тысячи миль от городов и железных дорог.
В среднем этаже осталась одна неосмотренная каюта — библиотека. Джим направился туда. В библиотеке он застал врача Дубровину. Она извлекала из радиобильдаппарата листы газеты «Правда».
Наконец Джим спустился по трапу в нижний этаж. Здесь находились электрифицированная кухня, машинное отделение, склады провианта, горючего, запасных частей. Здесь же, в отдельной кладовой, Фома хранил шкуры убитых на охоте животных и целую коллекцию ружей, ящики с патронами, охотничьи ножи… Осмотр кончен. Джим поднимается на второй этаж. В коридоре встречает Бугаева.
— Все в порядке, — говорит Игнат. — Наш аэроплан вылетел вперед. Семенов чувствует себя молодцом. Идем на палубу.
7. Пленники огня
К Симакову подошел Фома:
— Гарью пахнет, капитан.
— Я ничего не чувствую, — сказал Симаков, нюхая воздух.
— У меня ноздри старого таежника. Сегодня ветер на юг, а потянет на север, и вы почувствуете, — ответил Фома.
— Ну, что тебя беспокоит? — спросил Симаков. — Наверное, охотники костер развели.
Фома неопределенно закивал головой.
— Все может быть, — ответил он. — А только… не лучше ли нам выбраться отсюда поскорее?
— Ты думаешь, что в тайге пожар? — уже с некоторым беспокойством спросил Симаков.
— Пахнет, да! — за бородатого штурмана ответил Джим, втягивая воздух широкими ноздрями. Почувствовали запах гари и Бугаев и Симаков.
— Пожалуй, ты прав, — сказал капитан. — Надо удирать.
По сучьям деревьев, с лиственницы на лиственницу, прыгали с испуганным писком белки. Их было множество, и все они неслись на север, убегая от пожара. Внизу по просеке мчались три зайца. В стороне, в чаще, показался большой медведь. Он вышел на просеку, встал на задние ноги, понюхал воздух и, вновь тяжело опустившись на передние, поспешно зашагал в лес, с необычайной быстротой поворачивая свое тело.
Над лесом с криком летели стаи птиц. Фома хлопал по бокам своими тяжелыми ручищами и стонал. В нем проснулся охотник. Сколько дичи! Но сейчас не до нее. Приходилось звонить в колокол, созывая всех на авральные работы.
Один за другим на палубе появлялись обитатели «Тайги»: механик Алексей Жуков, геологи — золотистоволосая Анна Фокина и черная, как цыганка, Зинаида Камнева, врач Дубровина, студенты-практиканты — Митя Дудин (Игнат узнает в нем пилота «Стрекозы») и Федя Грицай. Выбежали даже две собаки-лайки, встревоженные колоколом и поднявшейся суматохой. Они возбужденно лаяли с борта на птиц и зверей.
 
Наконец появился толстяк-радист Гребенщиков. Он сообщил, что со «Змея», высотной электросиловой установки, сообщают о начавшемся пожаре.
— Знаем. Наш Фома пронюхал этот пожар раньше, чем они с неба заметили.
Джим посмотрел на «Змея».
— Им там хорошо, — сказал он. — До них не только огонь, но, пожалуй, и дым не дойдет.
— А если проволока, которой «Змей» привязан к «Тайге», перегорит, что тогда? — возразил Игнат.
— Не так уж страшно, — отозвалась Анна Фокина.
«Это она смеялась», — подумал Джим, услыхав голос девушки.
Момент был такой, что не до официальных представлений. Гости познакомились с экипажем немым кивком головы.
— Все полые части «Змея» наполнены водородом, — продолжала Фокина. — «Змей» не упадет; его отнесет за линию пожара.
— Однако ветер на юг, и «Змей» может упасть в пламя, — тревожно сказала Камнева.
— Внимание! — крикнул капитан. — Все по местам. Работу машин на полный ход!
Жуков побежал к своим моторам. Фома стал за штурвал. Капитан Симаков с Игнатом и Джимом отправились к капитанской рубке, под нею сгруппировались остальные.
Загудели моторы. «Тайга», дрогнув всем телом, медленно двинулась вперед. Скоро сухопутный корабль подошел вплотную к стене лиственниц. Дальше идти было некуда. Бешено загудели пропеллеры на носу.
— Неужели одной винтовой тягой можно двигать это чудовище? — спросил Игнат.
— На снегу можно, — ответил Симаков. — Здесь же пропеллеры только помогают: «Тайга» движется на колесах, которые вращаются при помощи моторов. Будет время, расскажу подробно. А кое-что и сами увидите.
— Рама! — крикнул он.
Впереди вездехода выдвинулась металлическая рама, укрепленная на низких колесах. Передние концы рамы были соединены тонкой металлической пластинкой. Позади пластины, на некотором расстоянии от нее, проходила металлическая труба. Она шла параллельно пластине и также соединяла своими концами боковые металлические стержни. Все вместе и составляло «раму», напоминающую связанные впереди, но очень широко расставленные оглобли.
— Ток! — продолжал командовать Симаков, наклоняясь к слуховой трубе.
Джим и Игнат увидели, как тонкая металлическая полоса впереди «оглобель» покраснела и накалилась добела. Полоса врезалась в лиственницу и прошла сквозь ее ствол с легкостью ножа, разрезающего масло. Соки дерева обратились в пар, вырвавшийся из разреза. Показался дымок. Но в тот же момент из трубы, находившейся за пластиной, через дыры начали вырываться струи пенистой жидкости, облеплявшей место среза. Вспыхивающее пламя тотчас тушилось. Шипение усилилось. Пар и дым покрыли электрический нож.
— Клешни!
Две пары рычагов, оканчивающихся железными клешнями, вынырнули откуда-то снизу. Дудин и Грицай ловко управляли железными руками. Клешни схватили дерево выше среза и отвалили в сторону. «Тайга» подвинулась вперед. Камнева, Фокина, Дубровина помогали Дудину и Грицаю направлять падение деревьев в тех случаях, когда «руки» не успевали вовремя сделать это. «Тайга» ощетинилась механизированными баграми, клешнями, рычагами.
Работа была напряженная, небезопасная, требующая большой ловкости и сноровки. Капитан время от времени справлялся по радио, с какой быстротой движется пожар. С вышки «Змея» ему сообщали об этом.
— В каком направлении лежит ближайшая граница леса? — спросил капитан змеевиков.
— Перед нами до горизонта сплошной лес, — отвечали со «Змея». Симаков нахмурился.
— Придется послать на разведку Анну, — сказал он.
— На авиетке «Стрекоза»? — спросил Игнат.
Капитан кивнул головой.
— Геолог-авиатор. Я вижу, вы тут универсалы, — сказал Игнат.
— Приходится, — ответил Симаков. — Анечка любит летать.