А.Беляев. Собрание сочинений том 6
Занавес по правую сторону трона раздвинулся. Возле раджи появился огромный курчавый человек, черный, как эбонитовое дерево, с плетью-семихвосткой в руке, всегда готовый выполнить приказание владыки.
Раджа молча указал на Мохиту. Палач, со свистом взмахнув плетью, ударил. Мохита, лежа на полу, неистово завизжал и весь скорчился, подобрав руки и ноги.
Ариэль выпрямился и вдруг сказал:
— Прекратите это! Да, я могу летать!
Плеть палача застыла в воздухе, а раджа в испуге откинулся на подушки, потом закричал слугам:
— Держите крепче веревку! Если улетит, со всех вас голову сорву!
Ариэль опустился на пол. Мохита охал, но лицо его сияло. Гроза миновала! Он поднялся на четвереньках и сел тут же на полу.
— Кто ты? — вновь спросил раджа, не без страха глядя на Ариэля. Ариэль больше всего опасался того, что его могут отправить обратно в Дандарат, и потому сказал:
— Я не знаю, кто я и откуда пришел.
Раджа был совсем озадачен.
— Как же так ты не знаешь? Ведь ты залетел в мой парк с улицы. Ну, а раньше где ты был?
— Я это знаю столько же, как и новорожденный младенец. Я осознал себя на улице, откуда прилетел. — Ариэль говорил первое, что ему пришло в голову.
— Но откуда же ты знаешь о новорожденных младенцах? — спросил раджа.
Ариэль смутился, не зная, что ответить.
— Ты, кажется, путаешь, — сказал раджа. Но в его голосе уже не было гнева.
Летающий человек глубоко поразил его воображение.
С этим чудесным человеком надо быть осторожнее. И потом, какое приобретение! Ни фараоны, ни величайшие императоры и короли не обладали такой игрушкой! Если бы только приручить эту двуногую птицу!..
— Как тебя зовут?
Ариэль подумал и ответил:
— Сидцха.
Это было имя одного из духов индусской мифологии.
— Сиддха? Пусть будет Сидцха, — сказал после паузы раджа.
— Всемилостивейший владыка! — напомнил о себе оживший Мохита.
Раджа бросил на него благосклонный взгляд и сказал:
— Казначей выдаст тебе крор рупий… И семьсот лаков [13] рупий… за семь рубцов на теле, которые ты получил.
Мохита поклонился до земли. Столько тысяч рупий раджа, конечно, не даст ему, но все же не оставит без награды.
— Послушай, Сиддха, оставайся у меня, и ты не пожалеешь.
В зал вошла раджина Шьяма.
Шьяма была в национальном наряде. Золотой обруч художественной чеканной работы украшал лоб и был прикреплен к черным волосам булавкой с крупными камнями изумрудов и кровавых рубинов, массивное ожерелье кованого золота охватывало шею, на ногах низко спускались платиновые обручи с погремушками. На ней было ярко-зеленое платье, как и полагается правоверной, и руки ее от плеч до кистей были закрыты золотыми запястьями, перевязанными шелковыми шнурками, поддерживавшими также и хрупкие стеклянные браслеты, спущенные на кисти рук. Среди всех этих украшений туземной работы на руках раджины было несколько золотых браслетов с драгоценными камнями работы лучших парижских ювелиров.
Глядя на нее, трудно было себе представить, что эта женщина, похожая на сказочную царицу, умеет щеголять в европейских платьях и туфлях на высоких каблуках.
— Послушай, Шьяма… — сказал раджа. — Мохита раздобыл мне новое чудо.
При этом верный наперсник начал улыбаться и кланяться. Раджа уже был в хорошем настроении и хотел загладить вспышку своего гнева похвалой Мохите в присутствии жены.
— Смотри, этот юноша умеет летать, — продолжал он, указывая на Ариэля пальцем с нанизанными до среднего сустава перстнями.
— Так это он! Я уже слышала, что он спас Аната. Его надо вознаградить за это, — сказала Шьяма, приближаясь к Ариэлю. — Почему он связан? Бедняжка!.. И какой красивый!.. Развяжите ему руки! — приказала она слугам.
— Развяжите руки, но обвяжите веревкой вокруг тела, — поспешил сказать раджа, беспокойно заерзав на подушке. — И держите крепче конец веревки! Ну, а теперь, Сиддха, покажи, что ты умеешь.
На этот раз Ариэль тотчас начал подниматься на воздух. Слуги постепенно отпускали веревку словно от привязанного аэростата. Ариэль поднялся к высокому потолку и начал описывать круги, разглядывая лепные украшения.
Раджа с интересом и беспокойством следил за ним, откинувшись на подушку.
Шьяма отошла подальше, чтобы лучше видеть, и следила за летающим человеком с побледневшим от волнения лицом.
— Изумительно! — воскликнула она.
— Довольно, Сиддха! Спускайся.
Ариэль спустился.
— Что же все это значит? — спросила взволнованная Шьяма. — Кто он? Бог? Человек?
— Сиддха не хочет сказать нам об этом, — ответил раджа. — Но он скажет и будет жить у нас. Не правда ли, Сиддха? И ты не улетишь от нас? Бог ты или человек, но тебе и на небе не будет так хорошо, как у меня. Не улетишь?
— Нет!
— Ну вот и великолепно. Но, уж не обижайся, пока все-таки мы будем присматривать за тобой.
— Ты, может быть, голоден, Сидцха? — дружелюбно спросила Шьяма.
Ариэль посмотрел на нее с благодарностью. Об этом могла подумать только женщина.
Но Ариэль немного ошибался: Шьяма была доброй женщиной, но, задавая этот вопрос, она имела заднюю мысль: «Боги не нуждаются в пище». И своим ответом Сидцха откроет свою сущность — божескую или человеческую.
— Да, я проголодался, — просто ответил Ариэль, улыбнувшись.
«Не бог!» — подумала Шьяма.
А раджа вполголоса давал Мохите строжайшие и точнейшие указания о том, как беречь и содержать Сидцху.
В заключение, сняв с пальца два перстня, раджа бросил их Мохите.
Мир был восстановлен.
Глава 21
СОГЛАСЕН
Ариэля отвели в комнату, которая помещалась рядом со спальней раджи.
Раджа хотел иметь Сидцху поближе к себе.
К летающему существу приставили двенадцать слуг, словно он был принцем крови. Впрочем, слуги являлись и сторожами пленника.
С низкими поклонами они предложили господину Сидцхе принять ванну с душистыми эссенциями, облачили в дорогие одежды, принесли обильный и вкусный обед.
Среди фруктов были редкие плоды, в том числе бирманские мангустаны, которых Ариэль никогда не видел и не знал, как их есть. Со смущением он давил и щипал плоды, пробовал кусать.
Прислуживавший ему за столом почтенный седой индус, величественно, как брамин, скрывая в усах улыбку, сказал:
— Разрежь их ножом, господин, и отведай то, что находится внутри.
«Для бога он не слишком-то много знает», — подумал старик.
После обеда Ариэль с удовольствием растянулся на тахте. Смуглый мальчик, склонившись над ним, обвевал его веером. Мимо высокого, с решеткой, окна пролетали ласточки, и Ариэль завидовал им.
Здесь лучше, чем в Дандарате, и все же он не спокоен. Он уже мог составить себе представление о радже, который с такой легкостью переходит от ласки к жестокости. Сейчас Ариэлю хорошо, но что ждет его завтра?.. С каким удовольствием он обменял бы эту позолоченную клетку на скромную хижину Низмата! Что-то думают о нем старик, Лолита и Шарад? Он исчез так внезапно… Неужели всю жизнь он обречен переходить из одной клетки в другую? Почему он не так свободен, как ласточки? Если бы не эта железная решетка, Ариэль улетел бы вместе с ними в голубой простор неба.
В продолжение дня раджа несколько раз заглядывал в комнату Ариэля, ласково справлялся, хорошо ли ему, доволен ли он пищей и слугами.
Радже не терпелось поиграть с новой игрушкой, но Шьяма убедила его не беспокоить Сиддху — пусть сегодня отдохнет. А раджа, несмотря на весь свой восточный деспотизм, во многом уступал своей любимой раджине, которая считалась одной из красивейших и умнейших женщин Индии и была ему полезной помощницей в его делах с сагибами. Того, чего не мог добиться от сагибов он, легко добивалась Шьяма несколькими ловко сказанными словами и очаровательной улыбкой.
А ночью несколько раз Ариэль, просыпаясь от легкого шороха, видел возле себя раджу в халате и туфлях с загнутыми кверху носками.