Фарцовщик: все деньги мира. Том 2 (СИ)
Эх, а я уже и забыл, каково это, когда тебя любят просто так. Без твоих денег и власти. Беззаветно и безусловно, не ожидая чего-то взамен.
Мои-то предки, там, в будущем, развелись, отдали меня бабке с дедом, сами убежали строить новую жизнь. А тут на тебе, новая семья вдруг нарисовалась. И такая большая и шумная.
От гостиницы родителей я отправился домой. На нашу конспиративную хату. Уже чуток расслабился. Успокоился.
Прошелся по улице. Дождь уже прошел, воздух свежий и чистый. На асфальте кучи мокрых желтых листьев. Я пинал их ногами.
Смотрел, как листья летят по тротуару. В свете фонарей. Прикольно.
Как это там? Уже наступила стадия примирения. Не удалось выиграть пари, ну и ладно. Я и не из таких дерьмовых ситуаций выбирался.
Ничего, прорвемся. Сам виноват, за язык никто не тянул. Поставил все на кон, вот и проиграл. Теперь, конечно, труднее придется, почти с нуля начинать. Но ничего, попробуем.
Я пришел домой. Усталый, но спокойный. В квартире горел свет.
Пашка и Ракета до сих пор на хате. С надеждой вышли ко мне навстречу. Думали, я пришел с деньгами. Время уже за полночь.
Я покачал головой.
— Не, парни, не вышло. Полный аут. Никого и ничего. Денег нет. Готовьтесь к эвакуации.
Ракета ударил кулаком в стену. Паша опустил голову.
— Может, есть хоть какой-то шанс? — спросил он. — С кем мы еще не разговаривали? У кого есть такие деньги? Целых тридцать тысяч!
Из спальни вылез сонный Алекс. Почесал щеку. Пошел к туалету.
— Какие тридцать тысяч? — рассеянно спросил он на ходу. — Вы про Мадхави, что ли? Нет, там не тридцать, там сорок даже.
Парни еще ничего не поняли, а я крепко схватил Алекса за руку.
— Что ты сказал? Какие тридцать, то есть, сорок тысяч у Мадхави? Ну-ка, повтори.
После сна Алекс шатался как пьяный.
— Ну как? — переспросил он. — Забыли, что ли? Она же аванс хотела дать. Деньгами заплатить. У нее для посольства свежий заказ. Восемнадцать радиоприемников. Одиннадцать магнитофонов для друзей. Золото и серебро для праздника. Пряности эти дурацкие для чая. Весь день вчера звонила. Просила деньги забрать.
Я прижал его к стене.
— Что же ты молчал, паршивец эдакий? Я тут бегаю, деньги ищу. А они, оказывается, под рукой лежали. Все, срочно. Вызывайте такси. Прямо сейчас к Мадхави поеду.
Алекс ошеломленно моргал.
— Так вы ведь и не спрашивали. Тем более, я спал. Ну-ка, пустите, мне в уборную надо.
Глава 4
Белочка
Я вошел в отдельный кабинет «Праги». Косой сидел с Мокрым. За столом. Как обычно.
Стол широкий, длинный. Скатерть белая. Весь заставлен блюдами. Опять все пахнет ароматно. И вкусно.
Шницель из курицы. Филе рябчика. Судак заливной с хреном. Этот проклятый Косой знает толк в еде.
— О, какие люди, — Косой широко улыбнулся. Но не встал. Руку не протянул. Не предложил сесть. — Как поживаешь, дружище? Говорят, ты вчера деньги искал? Всем звонил? Еще и родителей подключил?
Я пожал плечами.
— Да, бегал туда-сюда. Были проблемы. Кое-какие.
Мокрый курил. Смотрел на меня с усмешкой. Потом взял бокал с темной жидкостью. Вроде с вином. Выпил. Поморщился. Молчал.
А вот Косой продолжал улыбаться.
— Что же ты ко мне не пришел, дурашка? Поговорили бы по душам. Потолковали. Может, чего и решили. А сейчас уже нельзя. Ничего. Извиняй. Срок вышел. Но ты молодец, что пришел сам. Не убежал, не спрятался. Уважаю.
Я посмотрел в его глаз. Тот, что глядел на меня. Другой уставился в сторону.
— А зачем мне бегать?
Косой напрягся.
— Как это, зачем? В смысле?
Я отодвинул тарелки с рябчиком, салаты с крабами и огурцами. Поставил на стол черный кожаный саквояж. С двумя длинными ручками. С замком-молнией. И боковым кармашком.
— Вот, пересчитай. Сто семьдесят тысяч. Остальное мы списали. В счет той партии, что ты забрал.
Косой переглянулся с Мокрым. Улыбка мгновенно потухла. Схватил саквояж. Вжикнул молнией. Открыл. Заглянул внутрь.
— Ты смотри-ка. Надо же, притащил капусту, — Косой передал саквояж Мокрому. Удивленно посмотрел на меня. — Ну-ка, пересчитай. Хотя, я уверен, что все верно.
Он удивленно покачал головой.
— Ты и вправду сделал двести кусков. Какой молодец.
Вздохнул. Подождал, пока Мокрый пересчитал. Поглядел на меня. Протянул руку.
— Лады. Это другое дело. Хорошо. Завтра приходи в «Белку». Начнем оттуда. А послезавтра в «Русю». Те люди, что сейчас там рулят, станут твоими. Замами.
Я покачал головой.
— Так не пойдет. Я сам буду решать. С кем работаю. Если они мне понравятся, оставлю. Если нет, то уберу.
Косой навалился на край стола.
— Не надо давить, дружище. Ты получил свое. Но на моих условиях. Договорились?
И оскалился так, по-волчьи. Мол, не нравится, тогда проваливай. Теперь настала моя пора широко улыбаться.
— Да не, Ян, какие базары? Все, как ты скажешь. Будем работать.
Косой кивнул. Мы прекрасно поняли друг друга.
Он надеется, что я лопухнусь. Где-то что-то завалю. И тогда он получит право снова забрать гостиницы. Поставить там своих людей. А пока что пусть они дышат мне в спину.
А я надеялся прорваться к кормушке. А там уже дальше видно будет. Главное, подмять гостиницы под себя. А с его людьми я что-нибудь придумаю. У меня они долго не продержатся.
— Тогда договорились. Завтра, в семь утра. В «Белке». Без опозданий.
Я кивнул. Аудиенция закончилась. Косой принялся рвать рябчика. А я вышел.
В зале ресторана ждали Бочка и Ракета. Сидели за столиком. Бочка уплетал курочку с рисом. А Ракета цедил пиво.
Я их специально взял. Надо уже привыкать. Тоже телохранители нужны.
— Вы долго еще? Пошли отсюда. Нечего тут светиться.
Ракета быстро допил. Бочка доел, давясь. Встали, подошли ко мне. Мы направились к выходу. Спустились по мраморным ступенькам.
— Ну, как все прошло? — спросил Ракета.
Я кивнул.
— Все в ажуре. Завтра идем в «Белку».
Ракета засиял от радости.
— Поздравляю, шеф. Ты сделал это.
Бросился пожимать мне руку. И обниматься. Бочка хлопнул по спине, я чуть не свалился на тротуар.
— Э, тихо, ребята, тихо. Не надо эмоций. Это все пустяки. Сейчас надо залечь на дно. Сегодня не работаем. Идите по домам. Лучше никуда не выходите. Сидите тихо. Как мышки.
Ракета удивился. Вытаращил глаза.
— А что так? Даже в чебуречку нельзя?
Я покачал головой.
— Никуда. Я же говорю. Он может подставу устроить. Чтобы нас менты взяли. Поэтому сегодня сидим тихо. Не высовываемся. Пока не возьмем гостиницы. Потом уже развернемся по-полной. Но сегодня отмените все встречи. Все контакты. Ясно?
Бочка кивнул. Ракета подумал. Потом тоже кивнул.
— Вот и лады. А теперь расходимся.
Я отправил их по домам на такси. Сам тоже поехал в общагу.
Вернулся, а баба Катя остановила меня:
— Витя, тебя дядя искал. Твой. Так настойчиво. Просил перезвонить. Может, чего случилось?
Какой такой дядя? Мои родители уже уехали. Успокоенные. Получили подарки. Все в порядке. У отца завершилась командировка. И не говорили ни про каких дядек.
А, я знаю кто это. И знаю, почему звонили.
Я спросил номер у бабы Кати. Она записала на бумажке. Перезвонил. На третьем гудке ответил знакомый голос.
— Пришел уже? Вахтерша рядом?
Я усмехнулся. Да, точно, так и есть. Как я и предполагал. Голос Коренева.
— Да, рядом. А что же ты, мой дядя, так нечасто звонишь? Совсем забыл про меня? Помнится, ты говорил, чтобы я тебя вообще не беспокоил.
Коренев не был настроен шутить.
— Мы говорили насчет твоего пари с начальством. Честно говоря, никто не думал, что ты его выиграешь. Хотя, Бурный не сомневался. И сказал, чтобы я заранее подготовился. Я был уверен, что ты проиграешь. Но ты опять выкрутился. Что ты за человек такой, Орлов? Ты знаешь, что теперь мы в затруднении? Думаем, как с тобой быть?