Лики миров (СИ)

— Нет… Нет-нет-нет… — я обхватила руками голову, уже догадываясь о том, что сейчас услышу..
Мир смотрел на меня внимательно. В глазах его промелькнула такая боль, что все слова застряли в горле.
— Знаешь, — произнес он после продолжительного молчания, — я ведь не сразу понял, что делаю. Шаге на третьем или на четвертом только. А когда понял, сначала испугался, конечно. Но потом подумал: «Почему бы и нет? Я в любой момент могу все прекратить». Там-то у нас все медленно двигалось: проверки и перепроверки, отчеты, бюрократия… А здесь такая возможность посмотреть, как оно все вживую, по-настоящему. Я же на сто процентов был уверен в успехе. Идиот..
Поначалу все шло, как нельзя лучше. Ли стал больше мне доверять. То есть, он и раньше, конечно, доверял, но тут все вышло на совершенно новый уровень. Я многое о нем не знал, он оказался интереснее, многограннее, чем мне до этого представлялось. Как специалист я был совершенно очарован, и не смог остановиться. Потом он начал больше ко мне прислушиваться, почти перестал со мной спорить, был готов сорваться куда бы то ни было по первому же звонку. Я добрался до того шага, где нужно было постепенно, по чуть-чуть замещать воспоминания, когда он обо всем догадался. Спросил прямо: «Что происходит, Мир? Что ты со мной делаешь?». Я не смог ему соврать.
Он выслушал меня, потом подошел, наверное хотел ударить, но не смог… на стадии, до которой он дошел, это практически невозможно. Тогда он долго, невозможно долго, смотрел мне в глаза — я навсегда запомнил этот взгляд, — а потом просто вышел за дверь, все так же молча. И прекратил со мной всякое общение. Я, как ты понимаешь, не настаивал.
А потом проект закрыли.
— Почему?
— Выяснилось, что у этой методики есть весьма неприятный побочный эффект, — криво улыбнулся Мир, — она почти одинаково влияет и на объект, и на того, кто ее применяет. Так что последствий своего вмешательства я тоже хлебнул с лихвой.
— Что ты наделал, дурак ты эдакий? Что ты натворил? — шептала я, убирая с лица прилипшие к мокрым щекам волосы, — Он же тебе доверял! Ты не просто предал его… Ты его уничтожил, о колено переломил. И зачем, Мир, для чего? У тебя и так не могло быть друга вернее.
— Ты права, — так безжизненно согласился блондин, что я сразу осеклась, — оправдания мне нет.
— И что теперь делать? Можно как-то снять эту твою привязку?
— Технически можно, я не успел сделать ничего непоправимого. Привязки там, кстати, как таковой нет, есть заложенные паттерны. Их можно изменить или проработать. Проблема в другом. В сопротивлении.
— Он никого к себе теперь не подпустит, — поняла я.
— Да. И блокирует все, что может вывести его из равновесия. У него сильная воля.
«На которой он и держится… Свет мой, душа моя, как мы можем тогда тебе помочь?»
— В нашем случае оптимальным вариантом будет оставить его в покое и как можно реже показываться ему глаза, — словно услышав мой вопрос произнес Мир, — за три дня мы все равно ничего не изобретем, только хуже сделаем.
— Ты можешь хотя бы извиниться, — начала я.
— Я бы так и сделал, будь мы внизу. Но он капитан корабля, который в данный момент совершает рейс. Если его накроет прямо здесь, Дея… — мой собеседник развел руками, — В общем, с облегчением своей души я лучше повременю.
— А тебя тогда самого не накроет? — с беспокойством поинтересовалась я.
— Неужели это тебя волнует? — усмехнулся Мир.
— Волнует. Не, поверишь, но вы мне оба дороги.
Непутевый, но дорогой друг смерил меня странным взглядом.
— Ты меня пугаешь, — сказал он наконец, — Помнить я тебя не помню, но воспринимаю примерно как назойливую младшую сестру. Это что, какая-то новая техника?
Ага, новейшая разработка от Медеи Сергеевны, все срочно берите на заметку: поживите вместе пару-тройку месяцев, вляпайтесь по уши в государственные интриги, прогуляйтесь в Бездну к ракшам, потом перенеситесь в другой мир — и вуаля..
Только я хотела ответить, как раздался стук в дверь. На пороге обнаружилась та самая Рита — помощница капитана. Она окинула нас профессиональным благожелательным взглядом, и, вежливо кивнув блондину, произнесла:
 
— Ваша каюта готова, следуйте, пожалуйста за мной. Мисс Рин-Стокк, — кивок и в мою сторону, — вас просят пока не покидать каюту.
— Хорошо, — согласилась я. Кто просит, можно и не спрашивать.
Когда дверь за нашим космическим «зайцем» закрылась, оставив меня в полном одиночестве, я опустилась на свою койку и, прикрыв глаза, постаралась все еще раз обдумать.
Мир меня не помнит, но сны видит, и волчок у него ассоциируется исключительно с Ликом. Выводы делать, конечно, рано, но на проводника он пока не похож.
Лик… Он точно мог бы что-то вспомнить. Я же видела, как остро он отреагировал на ключевую фразу. Может, и меня бы узнал, если бы позволил себе это.
«Как же ты живешь, радость моя, боль моя, не позволяя никому к себе приблизиться, не доверяя ни памяти своей, ни чувствам? Ты, который, во всех мирах был так в себе уверен. Что за напасть такая? Ну, Мир, экспериментатор фигов… надо же так подгадить, будто нарочно! Или… — я даже на ноги вскочила от пришедшей мне в голову идеи, — или это вовсе не случайно?»
Мысль свою я додумать не успела, потому что в этот момент в каюту влетела Веда, взъерошенная, с глазищами в пол-лица и ворохом новостей.
— Правильно делаешь, что здесь сидишь, — начала она прямо с порога, — Там твой капитан лютует. Юсифу уже выговор влепил, до меня докопался. Я думала, выгонит… Но нет, ограничился предупреждением. Мы с Ханем и Мико пытались тебя тоже отстоять. У нас же всего трое геологов в команде. Но этот андроид уперся — и ни в какую. Это, говорит, меня не касается, а мис Рин-Стокк дальше следующей станции я везти отказываюсь. Если хочет, пусть другими рейсами добирается. Вот так-то. Я бы на твоем месте подумала десять раз, нужен ли мне такой сухарь. Кстати, готовься, сейчас сюда Хань с ребятами придут, будут тебя песочить и придумывать, что с тобой делать дальше.
Подобной перспективе я, конечно, не обрадовалась. Но именно этим и пришлось заниматься вплоть до вечера: оправдываться, десять раз пересказывать отредактированную версию того, как дело было, выслушивать нотации, искать в сети расписание перелетов и пытаться понять, смогу ли я все-таки попасть на нужную нам планету или лучше сразу же менять билеты и лететь домой. И по-новой смотреть на расстроенные лица ребят, когда стало понятно, что придется им обойтись в данной экспедиции двумя астрогеологами.
Этот день совершенно меня вымотал, и к подушке вечером я приникла, как к родному плечу, ожидая утешения и хотя бы временного забвения. Но вышло иначе.
Во сне я бежала. Падала, спотыкалась на неровных, каменистых горных тропах, разбивая в кровь локти и колени, поднималась на четвереньки, вставала и неслась дальше. Я устала, мышцы ныли, ноги не слушались, заплетались, дыхание окончательно сбилось. А я бежала, все дальше и дальше, не смея даже оглянуться.
Острый торчащий камень впился в ногу, я вскрикнула, потеряла равновесия и упала, больно приложившись головой о твердую шершавую поверхность горного склона.
«Не могу больше, — от усталости и боли слезы градом покатились из глаз, — не могу… Я не выдержу, не доживу до того момента, когда крылья заживут, и я снова смогу летать».
Страшный расщепленный рык, усиленный эхом, раздался с той стороны, откуда я пришла.
«Они нашли меня!» Страх придал сил, заставил встать, вытащив из стопы вонзившийся в нее каменный шип, и бежать дальше.
«Я должна, просто обязана выжить. Я поклялась. Кому? Не помню, но обязательно вспомню потом… когда-нибудь. Только бы крылья быстрее затянулись…
Стоит ли удивляться, что сон не принес долгожданного отдыха?
Следующие пару дней я маялась и не находила себе места, изводила себя вопросами, но ни одной стоящей идеи так и не пришло в мою глупую голову. Друзья и коллеги посматривали на меня кто с осуждением, кто с сочувствием. И то, и другое сносить было одинакового тяжко. И я окончательно приросла к Миру: приходила к нему в каюту, есть садилась за его столик, там мы и торчали, как два изгоя. Ладно, с последним я немного погорячилась: меня изгоем никто не считал, я сама себя к ним причислила, да и на симпатичного блондина девчонки поглядывали с интересом. Но общалась я в эти дни больше с ним, чем с кем бы то ни было, даже с Ведой. С ним, не смотря ни на что, мне было спокойнее.