Too expensive for you (СИ)

Он растягивал его медленно, блокируя возможные неприятные ощущения глубоким минетом, не позволяя Милковичу хоть на секунду засомневаться в себе и том, что хотел или смог бы причинить ему боль.
Брюнет звонко стонал и хрипел, наблюдая за тем, как его член пропадает во рту Галлагера, крепко охваченный красными губами, и пытался вскинуть бедра еще выше, чувствуя приятное давление на стенки входа от уже третьего пальца, проникающего в него так легко.
А рыжий сильно жмурил глаза и напрягал мышцы, пытаясь сдержать подступающий оргазм, свободной рукой смазывая свой дрожавший в предвкушении ствол, чувствуя вибрацию в набухших яичках, требующих освобождения.
– Давай уже, – попросил Микки, ощущая прохладное прикосновение воздуха к влажному от слюны члену, выпущенному из плена рта Йена, в этот самый момент устраивающего свои бедра в удобное положение и приставляющего массивную головку к заметно растянутому отверстию.
Галлагер не смог удержать веса на руках, когда плотное кольцо скользнуло по головке его члена, принимая ее в себя: утыкаясь лбом в ключицу брюнета, Йен громко прорычал, чувствуя сильное давление на чувствительный орган, замирая на месте, позволяя Милковичу привыкнуть.
– Блять, ты там умер, что ли? – услышал он недовольное бормотание над своей головой, и, едва слышно усмехнувшись, толкнул свой таз вперед, входя в партнера до упора, ударяя воспаленные долгим ожиданием яички с половинками задницы Микки, пятки которого тут же прижались к его пояснице, заставляя остановиться.
Влажная горячая кожа бедер звонкими шлепками сопровождала каждое новое движение, сливаясь с возбуждающими слух хлюпающими звуками, едва различимыми за громкими стонами и сбивающимся с ритма дыханием двух парней, продолжающих толкаться навстречу друг другу, каждое следующее проникновение делая еще глубже, а удар головки члена Галлагера о напряженную простату Микки чувствительнее, приближая любовников к долгожданному оргазму.
Губы болели и чесались от продолжительных поцелуев и сильных укусов чувствительной плоти, сопровождающих движения таза Йена, вдалбливающего Милковича в мокрые от пота простыни, легко скользя в растянутой дырочке, чувствуя тепло и влагу принимающей в себя глубины каждым нервным окончанием перевозбужденного органа.
Пальцы брюнета онемели, но не могли отпустить из своего крепкого захвата бледную кожу, сплошь покрытую веснушками, заставляя ее обладателя продолжать необходимые каждому толчки, срывая с губ тихий шепот и имя партнера.
Ускоряясь, сбиваясь с заданного ритма, рыжий чуть приподнялся, разрывая поцелуй, напрягая мышцы пресса, меняя угол и глубину проникновения, чувствуя легкую дрожь в конечностях, предвещающую сильнейший оргазм, но голубые глаза, затуманенные не меньшим желанием не позволили кончить.
Член брюнета, зажатый между телами, готов был разорваться от перенапряжения, ощущая необходимое трение при каждом новом толчке и хлесткий удар по нервным окончаниям в момент соприкосновения головки органа Йена к начинающей сокращаться простате.
– Блять, – прохрипел Микки, не сумев больше терпеть сильное давление внизу живота и вибрацию в переполненных спермой яичках, – Сука, блять, я сейчас… – но договорить ему не позволили губы Галлагера, вновь заткнувшие рот матершинника глубоким поцелуем.
Ногти Милковича сильно впивались в бледную кожу Йена, заставляя хрупкое полотно трещать, разрываясь, а самого рыжего громко рычать, не сумев сдержать животного порыва в груди.
Наращивая темп, трахая растянутое отверстие глубоко и сильно, Галлагер громко прокричал что-то в темноту пустой спальни, не имея сил сопротивляться, почувствовав, как мышцы крепко сжимающего его ануса пришли в движение, а горячая струя спермы выстрелила меж ними, пачкая животы.
Кончая долго и мощно, наполняя Микки собой, рыжий ощущал каждое сокращение напряженной плоти вокруг себя, наслаждаясь дополнительным давлением и дрожью тела под собой, целиком пропитываясь наслаждением от настигшего его оргазма, не смея остановиться.
А Милкович и не хотел, чтобы он когда-то останавливался.
 
***
Лучи солнца, проникающие в незашторенное окно, разбудили Микки неприятным прикосновением к неплотно прикрытым векам, заставляя недовольно поморщиться.
Разворачиваясь в объятиях Галлагера, крепко сжимающего его в своих руках на протяжении всей ночи, согревая затылок брюнета дыханием, Милкович чуть приоткрыл глаза, любуясь бледной кожей лица парня, украшенной веснушками, и едва заметно улыбнулся, отмечая новый оттенок разбросанных на их общей подушке рыжих прядей, отражающих солнечный свет.
Зарываясь носом под острый подбородок, Микки закинул руку и ногу на Йена и снова провалился в сон, думая о том, что рыжий в лучах солнца намного красивее, чем в свете любых прожекторов и мерцании неоновых ламп.
Комментарий к СолNCе
Надеюсь, все получилось неплохо=)
Жду отзывов и критики, друзья!
========== Эпилог ==========
– Посуда-то тебе за каким хером нужна? – после продолжительного времени, проведенного в молчании и разглядывании обтянутой джинсами костлявой жопы рыжего, склонившегося над коробкой, спросил Микки, наконец, отлипая от дверного косяка, подходя ближе к своему парню.
Своему, блять, парню.
Милкович отрезал бы язык и опалил его над огнем любому, кто посмел бы сказать подобное вслух, но продолжать отрицать очевидное перед самим собой брюнет уже не мог.
Просыпаясь по утрам в одной кровати с Галлагером или улыбаясь ему, когда тот приходил к Микки на работу, дожидаясь окончания смены, чтобы вместе отправиться домой или в гости к многочисленному семейству рыжего, Милкович ловил себя на мысли, что их с Йеном отношения далеко уже ушли за границы, обычно твердо очерчиваемые брюнетом, не желающим обременять себя любовными связями.
– Ну, не покупать же новую, – объяснил Йен, прокладывая небольшие кусочки бумаги между керамическими тарелками. – Я не хочу пользоваться вещами арендодателя, – добавил он, закрывая крышку коробки и оборачиваясь в поисках скотча. – Что? – спросил, заметив недовольный взгляд голубых глаз исподлобья.
– А наш дом тебя, блять, уже не устраивает? – пробормотал Микки, нахмурившись. – Нахуя тебе хату снимать новую?
– Я не хочу вас стеснять, – Галлагер не получал официального предложения переехать, а Милкович, кажется, не понимал, что нужно его сделать.
– Не думаю, что ты жрешь больше и храпишь громче, чем лупоглазый, – усмехнулся брюнет, подходя к Йену вплотную, подхватывая уже заклеенную коробку, чтобы отнести вниз в ожидавший около дома арендованный фургон. – Будешь жить у нас. И это, давай, пырей пакуйся, нам все это еще скинуть надо будет перед тем, как к ребятам поедем, – кинул он через плечо, пропадая за входной дверью, оставляя рыжего на кухне одного и не оставляя ему возможности отказаться.
Беглым взглядом осматривая пространство теперь уже бывшей своей квартиры на предмет забытых в ней вещей, Галлагер прошел в спальню в последний раз проверить шкафы и тумбы.
– Мик, – позвал он, услышав шаркающие шаги в коридоре.
– Че? – тут же ответил Милкович, заглядывая в комнату.
– Пакет с вещами на выброс где? – спросил Йен, прекрасно помня, что внушительный черный баул стоял возле двери в ожидании своего путешествия на помойку. – Ты отнес уже?
– В фургоне, – ответил Микки, не желая врать. Все равно узнает, какой смысл?
– Зачем? – нахмурился рыжий, пытаясь сообразить, для каких целей его парню мог понадобиться весь набор сценических костюмов Кертиса.
– Штаны армейские сам хотел оставить, а трусы эти блядские будешь носить под ними, чтоб не спускал пояс слишком низко, – растягивая губы в ехидной улыбке, пояснил Милкович. – Думаю, неплохих пиздов вояки пропишут, если увидят эту блестящую поебень из-под хакки, – предположил брюнет под недовольным взглядом зеленых глаз, вспоминая набор малюсеньких шортиков, усыпанных золотыми и серебряными пайетками.
– Да пошел ты, – огрызнулся Йен, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, – так и сказал бы, что тебе понравились эти трусы, я бы подарил, – усмехнулся теперь уже он, наблюдая за движением среднего пальца правой руки Микки, вскинутого перед его носом.