Я помню музыку Прованса

8 августа 1944 года.
Бабушке было пятнадцать лет. Под датой кое-что любопытное. Не чернильные кляксы, как ей показалось сначала, а скорее иероглифы, шесть маленьких символов и точки. Что это значит?
Нет, это не стершееся слово, похоже на стенографическую запись.
Джулия недоумевает. Сразу вспомнились бабушкины рассказы о детективных фильмах, которые та обожала. Джулия злится, что уже так поздно, и прикидывает, кто бы мог расшифровать для нее это загадочное послание. Сейчас никто не знает стенографии. Ее лицо озаряет улыбка. Среди ее новых знакомых не так уж мало восьмидесятилетних…
С колотящимся сердцем она в сотый раз разглядывает лицо мужчины, потом нехотя гасит свет.
Мне было десять лет, когда захватили Польшу. Для меня Польша – всего лишь слово, которое вписывают в графу «Страны», когда играют в столбики. Поль, полевка, перчатка, Петен, Париж, Польша.
У соседей в саду растет огромный инжир. Под его ветвями – невысокое сооружение, где мы прячемся во время воздушной тревоги: отец притащил сюда три шезлонга, матрас, одеяла, еду и одежду. За годы войны это убежище стало нам вторым домом. Не сосчитать, сколько часов мы там провели, в ожидании взрывов, сигналов тревоги и смерти. Недалеко от Сент-Амура была воздушная база, которую часто бомбили немцы и итальянцы. Услышав звон церковных колоколов, мы все бросали и неслись в убежище.
Сегодня по маминой просьбе я делаю мешочки с лавандой. Завыла сирена, а отца нет дома. Сердце быстро забилось. Мешочки рассыпались по полу. Я ищу маму, но ее нигде нет. Соседи бегут друг к другу в убежища. Издалека доносятся крики.
Я мчусь через сад. Мамы нет. Она сегодня раньше вернулась из церкви, и я молюсь, чтобы она уже ждала меня у соседей. Задыхаясь, я сбегаю со всех ног по лестнице в убежище. В полумраке сидит женщина, она прижимает к себе ребенка. Другая крестится, прислушиваясь и глядя на потолок. Люсьена тоже здесь. Она мне улыбается (у нее выпал передний зуб). А мамы нигде нет.
Наш сосед уже закрывает дверь, торопит меня, я ему мешаю. «Где Генриетта? – в ужасе спрашиваю я. – Где моя мама?» Так и вижу его усы и взволнованное лицо: он преграждает мне дорогу. Славный человек был этот Марсель. Я решительно кусаю его за предплечье. Он вскрикивает, я проношусь мимо него в сад, он пытается меня поймать, я убегаю. Небо голубое, но гул приближающихся самолетов разбивает в прах всю летнюю радость жизни.
Мчусь к дому во весь опор, и тут появляется мама. На ней лица нет от страха, она в одной туфле и рваном платье. Потом она мне объяснит, что упала, когда торопилась в укрытие. Я бросаюсь к ней, хватаю ее за руку. Мы бежим, не переводя дыхания. Марсель заталкивает маму внутрь. «Ну слава Богу», – говорит он. Но в цветнике остался кролик Жанно! Бегу к нему, только успела его схватить, как у меня за спиной раздается взрыв. Сердце чуть не выскочило из груди, я думала, что уже умерла! К счастью, Бог дал мне добежать до укрытия. Cкатилась вниз по лестнице с кроликом под мышкой. Мама схватила меня в охапку и изо всех сил прижала к себе. А за ее спиной Люсьена роняла слезы на шерстку Жанно.
  
25
 
Уже почти полдень, когда в дверях «Бастиды у смоковницы» появляется Джулия. На ней джинсы и бабушкин сиреневый свитер, в руках фотография с загадочным посланием, и ей не терпится узнать, что оно значит.
Постояльцы обедают. Из столовой доносится смех. Джулия ищет глазами Жизель, но находит Элиану. Медсестра везет тележку, на которой балансируют тарелки со свининой в горчичном соусе. Пьеро и Фернан сидят рядом с Мадленой и Жизель – все четверо, конечно же, в вязаных шапочках. Два товарища, похоже, отлично проводят время – шум стоит, хоть святых выноси.
 
– Что происходит? – интересуется Джулия у Элианы.
Она показывает на тарелку Мадлены, которую та внимательно разглядывает. Джулия смотрит и ничего не понимает. Белая скатерть, меню, ваза с искусственными цветами, дощечка с именами постояльцев и цветными кружочками. Розовые – для тех, кому подают вино, синие – для тех, кому следует ограничиться водой. У Пьеро и Фернана – синие. Джулия по-прежнему не понимает, что тут такого смешного, как вдруг тарелка Мадлены приподнимается будто сама собой. Широко открытыми глазами старушка обводит соседей по столу.
– Ну что, теперь видели? – спрашивает она с певучим провансальским акцентом.
Пьеро и Фернан старательно смотрят в сторону. Жизель еле сдерживает смех.
– О чем ты, Мадлена, в конце концов? – Пьеро делает вид, что раздражен.
– Тарелка делает мне знаки! Ну, или эта свинья, если она еще жива!
– Что она говорит? – кричит Фернан, прикладывая ладонь к уху.
– Говорит, свинья прыгает у нее в тарелке! – давясь от смеха, отвечает Пьеро.
Фернан прыскает в салфетку, его плечи трясутся от смеха. Глядя на них, Джулия тоже готова рассмеяться. Тарелка Мадлены снова подпрыгивает. Миниатюрная старушка в ужасе взмахивает руками.
– Вот! Вот! Смотрите! Вы что – слепые? Она же так и скачет! Я ухожу, под столом дьявол!
Она крестится и отодвигает стул, а Пьеро, Фернан и Жизель захлебываются от смеха.
– Прекратите ржать как кони! Это не смешно! – негодует Мадлена.
Она поднимает тарелку – на безупречно белой скатерти ничего нет. Элиана ставит на стол хлебную корзинку, кусая губы, чтобы не засмеяться.
– Бедняжка Мадлена, – шепчет она на ухо Джулии. – Они ее совсем довели! Пьеро и Фернан почему-то решили, что сегодня 1 апреля, и не унимаются с самого утра. Сначала повесили над входом гирлянду из трусов, потом бросили петарду в клетку с курами. Директор пытался их унять, но с этой парочкой никакого сладу нет.
– А тарелка? – растерянно спрашивает Джулия.
– Розыгрыш такой же старый, как они сами. Пьеро подложил под скатерть маленький насос и управляет им, сидя на стуле, качает грушу, и воздух приподнимает тарелку. Над вами так не шутили, когда вы были маленькой pitchoune? [26]
Джулия мотает головой.
– Тогда вам повезло, у нас тут уникальный экземпляр: Пьеро раньше держал магазин розыгрышей. Наши испытания не закончились, уж поверьте!
Трое друзей уже плачут от смеха, не в силах вымолвить ни слова. «Теперь до ночи будут хохотать», – думает Джулия. Не хочется портить им праздник, но она умирает от нетерпения.
– Простите, что отвлекаю, я хотела вам кое-что показать.
И демонстрирует фотографию Жанины с прекрасным незнакомцем, потом переворачивает карточку.
– Вы знаете стенографию?
Мадлена надевает очки и молча разглядывает снимок. Жизель и Элиана, как и двое приятелей, отрицательно мотают головой.
– По правде говоря, ничего не могу сказать, простите. Мне не удалось получить образование, – смущенно признается Мадлена.
Жизель вынимает из кармашка Элианы ручку и переписывает знаки на бумажку. Вдруг в холле появляется Люсьена. Пальто переброшено через руку, она идет от Жанины. Они с Джулией встречаются взглядами. Поколебавшись, Люсьена подходит к ним с хмурым видом. Сама не зная почему, Джулия прячет фотографию за спиной.
– А вот, может быть, Люсьена нам поможет, – говорит Жизель.
Джулия пытается сменить тему, но уже поздно.
– Чем помочь? – неприветливо спрашивает Люсьена.
– Расшифровать подпись. Дайте ей взглянуть! – говорит заинтригованная Жизель.
Скрепя сердце Джулия протягивает снимок Люсьене. Та переворачивает его и бледнеет.
– Ну? – нетерпеливо спрашивает Жизель. – Вы понимаете, что там написано?
Люсьена пристально смотрит на Джулию.
– Может быть, и понимаю, – бурчит она и выходит в сад.
  
26
 
Джулия идет за ней.
Люсьена прижимает к себе сумочку и виновато улыбается. Джулия смущена. Она не помнит, чтобы Люсьена улыбалась.