Крымский цугцванг 1 (СИ)

— Вот так, Михаил Миронович, — подытожил Романов, передавая ему обратно трубку отключенного фона. — Все хорошо, что хорошо кончается. Распорядитесь, пожалуйста, о машине, а то у меня через час поезд. Эстония, good bay!
  
Глава 18
 
Ларионов, вопреки ожиданию, встретил Романова в хорошем настроении. Весна подействовала? Тот ожидал очередной вздрючки, на этот раз вполне законной и по итогам поездки, и как подчиненный. Начальство оно для того и существует, чтобы учить уму-разуму и опускать на землю. Тем более, в Эстонии он все же наломал изрядных дров.
Но министр поддержал его действия. Видимо, прибалты его успели достать куда больше, чем начинающего дипломата. И поскольку сам Алексей Антонович по своему министерскому статусу не мог им дерзить — получался слишком сильный отзвук, то ему оставалось радоваться успехам других.
— Держались вы хорошо, — подвел он итог. — Но особенно мне понравилось то, что сумели поставить эстонцев на место чужими руками. Молодец! Кстати, если вы не знаете, поведение Стюарта вызвало небольшой скандал сначала в Великобритании, а потом в Америке. Посла обвинили чуть ли не в предательстве.
Романов этого не знал и передернул плечами. Подставлять Стюарта он никак не хотел. Хороший человек.
— А, — отмахнулся Ларионов, — он имеет такой вес в министерстве и вообще в политической сфере, что это скандал пойдет ему только на пользу. Увидишь, через год-другой займет пост в одной из ведущих мировых держав.
Стюарт явно выходит за рамки дипломатической деятельности. Я не удивлюсь, если к году 2070 он станет премьер-министром Соединенного Королевства.
Хорошее настроение министра не могло скрыть его озабоченности. Он быстренько подытожил результаты поездки:
— В общем, бросили вас как щенка в воду и вы выплыли. Тест на дипломата сдали. Хотя Круглов докладывал с перекошенным от переживаний лицом, но это следует отнести уже к его недостаткам. Очень осторожный человек. Боюсь, с такими качествами далеко вверх не пойдет. Дипломат должен уметь в решающий момент ударить кулаком по столу, а не только мямлить об имеющихся проблемах.
Теперь, — перешел он к текущим делам, вызвавших его озабоченность, — поговорим о настоящем и будущем. И России, и вашем. К настоящему времени проблему вызывает другой лимитроф американцев — Грузия. Эстонцы, по крайней мере, как и все прибалты, флегматы. Дерьмо они, конечно, подсунут под видом гуманитарной помощи, но войну не объявят.
А вот Барбакашвили другое дело. Горяч, стремится все получить и как можно больше. Вначале делает, а потом смотрит, что же получилось. С учетом того, что президент США имеет эти же качества, за исключением горячности, ситуация может накалиться до крайности.
— Э-э, — остановил его Романов. Ларионов с такой легкостью сумел оседлать его и загрузить проблемами МИД, что вызвало у Дмитрия Сергеевича открытый протест. — Ваше Превосходительство, так мы с вами так не договаривались. Вы, кажется, хотите сделать из меня Лафонтенову кошку, которая будет без перерыва таскать для вас каштаны из огня. Сначала Эстония, сейчас вы заговорили о Грузии. Видимо, имеется в виду, что я должен буду ехать туда.
Какая страна на очереди — Польша? Я слышал, они уже заговорили о ядерном щите. ПРО им уже мало, приглашают американцев завести к себе ядерные ракеты.
— Но ваша должность…
— С которой меня можно легко снять.
— Но звание академика…
— Которое я получил в обмен на обязательство не печатать монографию.
Ларионов сдался. Его новоявленный подчиненный никак не хотел становиться заурядным служащим.
— Жаль, — вздохнул он. — Вы могли бы стать блестящим дипломатом. В условиях нарастающего кризиса дипломаты обычно быстро делают карьеру.
— Что вы имеете в виду? — лениво произнес Дмитрий Сергеевич. — Помилуй Бог, какую еще карьеру. Я и так уже вошел, как минимум, в двадцатку ведущих российских дипломатов. Куда выше — занять ваше место?
Ларионов принужденно засмеялся. С этим господином надо ухо держать востро. Обычно в министерстве никто не возражал министру. Молодые воспринимали нотацию как должное, опытные просто молчали, понимая, что перечить карьере дороже. А горделивый умник Романов так и режет правду матку. Понимает, что выгнать его сейчас не смогут. По сути, что бы ни говорилось, открыто и в кулуарах, высокопоставленная работа в МИД все равно была золоченой клеткой для вероятного лидера демократического лагеря.
 
Все бы было хорошо, Романов, судя по всему, особо не возражал, но неожиданно он стал очень нужным и во внешней политике. Синекура неожиданно переросла в весьма влиятельный пост. В отличие от Романова, Ларионов, с его огромным опытом дипломатической работы, понимал, насколько неожиданный экспромт со Стюартом был возможен только с ним. Никто, кроме дражайшего Дмитрия Сергеевича, не смог бы так сблизиться с англичанином. В итоге попытка изолировать Россию ударила по самой же Эстонии, а затем, рикошетом, по США. Как не будешь ценить такого дипломата?
Алексей Антонович побарабанил по столу. Что же делать?
— Хотите немного отдохнуть? — вынуждено спросил он, оттягивая время радикальных решений. — Пожалуйста, российские курорты, санатории, все к вашим услугам и за счет министерства. Заслужили.
— Нет-нет, — остановил его Дмитрий Сергеевич, — ни санатории, ни за счет министерства. Не надо меня подкупать. Хотя… я надеюсь, моя должность оплачивается не на уровне технички Форин Офис.
Ларионов откровенно поскреб затылок.
— Вас без бутылки коньяка не поймешь. Надеюсь, вы не воспримите за подкуп некоторую премию в СКВ за успешно проделанную работу?
— Не восприниму, — свободно сказал Дмитрий Сергеевич. — Как говорил Василий Татищев, есть взятка, а есть подарок за проделанную работу. Я бы и на курорт поехал, просто пошутил на счет подкупа. Но хочу в Лондон, в объятия невесты.
— Хм?
— Только не говорите, что ничего не знаете, — подозрительно сощурил Романов.
— Знаю, конечно, — согласился Ларионов, — но приятно слышать, что и у вас есть какие-то слабости.
Дмитрий Сергеевич, — остановил он готового к пикировке Романова, — я, прошу прощения, но у меня осталось мало времени, надо ехать к президенту к тринадцати. У меня к вам просьба, во-первых, хоть и в отпуске, помогите нам в информационном обеспечении. Если вас попросят англичане дать пару статей или выступить на телевидении, не отказывайте. Тематика на ваш вкус, запрещать ничего не буду, все равно не послушаете.
Во-вторых, когда вас позовут из Москвы — а без особой необходимости мы вас звать не будем, — пожалуйста, приезжайте поскорее. Хорошо?
Министр говорил о вещах удобоваримых.
— Разумеется, — согласился Романов. — Сделаю все возможное.
Оба они предполагали надвигающуюся грозу. Темные тучи, сверкая молниями и грохоча громом наползала с Запада на Россию. Но они ошибочно думали, что гроза еще далеко и у них есть немного поднакопить сил. И потому Ларионов отпустил, а Романов уехал.
Зря.
В Хитроу Романов почувствовал себя почти как в Домодедово. Правда, май в Англии показался как июль в Москве. Почти. Романов со своим утепленным плащом выглядел, как эскимос в столичном городе.
Его разговорный английский поневоле подтянутый в последнее время, позволял более менее сносно разговаривать и так же сносно понимать собеседников. Не заблудится среди трех сосен аэродрома.
К тому же на этот раз на землю туманного Альбиона шагнул не рядовой доктор наук пусть даже в звании академика, а член коллегии МИД и это сразу дали почувствовать вежливые и подтянутые в политическом этикете работники аэропорта.
Он молниеносно прошел таможенный контроль и прочие формальности, и прошел через ВИП — выход для почетных и высокопоставленных гостей, в конце списка которых он начал числиться.
Отмахнувшись от предложения поднести вещи, Дмитрий Сергеевич отправился в свободное плавание. У границ аэродрома огляделся в поисках Маши. Пора бы ей показаться.