Путешествие

Через час в ее офис вошел Джек. С ее губ еще не сошла улыбка при воспоминании о цветах и о медвежонке.
– А это что означает?
Он тоже смотрел на медвежонка и на розовый воздушный шар. У него, по-видимому, сразу возникли совершенно определенные мысли.
– Да это так, шутка, ничего особенного.
– Какая еще, к черту, шутка! Кто это прислал?
Он оглядывался, ища записку или открытку, в то время как Мэдди лихорадочно соображала, что ему ответить.
– Это от моего психотерапевта.
Она тут же поняла, что солгала не очень удачно. Последний раз она посещала психотерапевта много лет назад. Джек велел ей прекратить визиты к врачу после того, как психотерапевт начал ему угрожать. Он сказал тогда, что врач ничего не смыслит. Мэдди решила, что ей проще сделать, как он велит. Теперь она поняла, что это была часть основного плана Джека, заключавшегося в ее полной изоляции.
– Когда ты возобновила посещения психотерапевта?
– Вообще она больше друг, чем врач. Я с ней познакомилась на заседании комитета у первой леди.
– Кто она такая? Какая-нибудь чокнутая, из этих эмансипированных баб?
– Ей восемьдесят лет, у нее есть внуки, она очень интересный человек.
– Еще бы! Наверное, в полном маразме. Во всяком случае, Мэд, я тебя еще раз предупреждаю: будешь открывать рот, скоро увидишь свое имя во всех желтых газетенках. И можешь в полной мере этим насладиться, потому что сама к тому времени будешь без работы. На твоем месте я бы помалкивал. И скажи этой маленькой сучке из Мемфиса, чтобы не трепалась, иначе я подам на нее в суд за клевету.
– Никакая это не клевета. – Мэдди старалась говорить спокойно. – Это правда. И она имеет право об этом говорить. Хотя и обещала мне, что будет молчать. И не называй ее сучкой, Джек, это моя дочь.
Она произнесла последние слова вежливо, но четко и членораздельно. Джек обернулся к ней со злобным выражением лица:
– А ты меня не учи, Мэдди! Ты что, забыла? Ты моя собственность.
Мэдди не успела ответить. В офис вошла секретарша. Она решила промолчать. Да, вот в чем ключ ко всему. Джек действительно считает, что она его собственность. Целых девять лет она позволяла ему так думать, потому что и сама в это верила. Но теперь все позади. У нее просто пока не хватает мужества ему противостоять, однако, по крайней мере, ее рассудок прояснился.
Через несколько минут после ухода Джека зазвонил телефон. Билл услышал ее сообщение на автоответчике.
– Мне так понравились ваши цветы! – воскликнула Мэдди. – Спасибо, Билл, и за ленч тоже.
Как ни странно, визит мужа не слишком ее расстроил. Хорошо, что она догадалась убрать открытку в стол, иначе ситуация оказалась бы гораздо серьезнее.
– Я уже по вас скучаю.
Его голос звучал смущенно, как у молодого. Он так давно не посылал никому цветы. Никому, кроме жены. Сейчас ему захотелось как-то по-особому отметить возвращение дочери Мэдди. Он понял, как много это для нее значит. И его глубоко тронуло ее доверие. Он ее ни за что не предаст. Ведь они теперь близкие друзья.
– Я буду очень по вас тосковать. Уже произнося эти слова, он осознал, как странно это звучит. И Мэдди внезапно поняла, что ей тоже будет его не хватать. Она уже привыкла во многом полагаться на Билла. Привыкла к тому, что он рядом и всегда готов помочь, хотя они не так уж часто встречались. Но в последнее время привыкли каждый день говорить по телефону. По крайней мере, они смогут переговариваться в течение тех двух недель, что он пробудет у дочери. Кроме выходных. Домой он ей звонить не будет, это слишком опасно для нее.
– Я вернусь через две неделю, Мэдди. Будьте осторожны.
– Обещаю. Желаю хорошо провести время с детьми.
– Не могу дождаться момента, когда увижу вашу Лиззи.
Мэдди подумала, что ей будто неожиданно вернули огромную и очень важную часть ее самой. Вернули ту часть ее существа, о которой она заставляла себя забыть. Не позволяла себе вспоминать о том, чего ей так не хватало. Лишь теперь она в полной мере ощутила, какая это была огромная утрата.
– Вы ее увидите, Билл, и очень скоро. До свидания, и берегите себя.
 
Она положила трубку. Долго сидела неподвижно, глядя в окно. Думала о Билле. Какой он славный человек, и как хорошо, что он ей встретился на жизненном пути. И как порой странно складывается судьба. Может все отнять у человека, а может удивить неожиданным подарком. Она, Мэдди, столько теряла в жизни и столько находила. Новые места, новых людей. И вот, наконец, к ней вернулось ее прошлое. Теперь осталось обеспечить себе безопасное будущее. Господи, только бы судьба снова оказалась к ней милосердна.
Билл в своем доме тоже смотрел в окно. Думал о Мэдди и молился о том, чтобы с ней не случилось ничего плохого, и четко понимал, что она в опасности. В гораздо большей опасности, чем сама осознает.
  
Глава 14
 
Две недели без Билла прошли для Мэдди относительно спокойно. Они с мужем взяли неделю отпуска и поехали на ферму в Виргинию. Там у Джека обычно улучшалось настроение. Он любил свою ферму, любил лошадей. Несколько раз он летал в Вашингтон на встречи с президентом. В его отсутствие Мэдди не упускала случая позвонить Биллу. До их отъезда он каждый день звонил ей на работу.
– Как себя ведет Джек? – с тревогой задавал он один и тот же вопрос.
– Все в порядке, – неизменно отвечала Мэдди.
Она не лгала. Хотя не могла бы сказать, что счастлива, однако и опасности тоже не ощущала. Как правило, после особенно отвратительных сцен и оскорблений Джек на некоторое время остывал и вел себя сносно. Он как будто хотел показать, что это все игра ее больного воображения. Как сказала доктор Флауэрс, он разыгрывал известную классическую схему: вздумай Мэдди кому-нибудь на него пожаловаться, она не только выглядела бы, но и чувствовала бы себя ненормальной. Вот и сейчас, в Виргинии, он вел себя именно так. Делал вид, будто его нисколько не трогает внезапное появление ее дочери, хотя и заметил, что в Мемфис Мэдди ехать не стоит: ее там могут узнать, да и вообще там слишком жарко, и, кроме того, ему не хочется отпускать ее от себя. Он больше обычного занимался с ней любовью, однако теперь вел себя при этом гораздо нежнее и бережнее. Так что теперь ее жалобы на его безобразное поведение в Париже прозвучали бы просто глупо. Мэдди ни о чем с ним не спорила. Правда, доктор Флауэрс ее предупредила, что это уже само по себе может вызвать у него подозрения. Тем не менее, Мэдди не лгала, когда сказала Биллу, что чувствует себя в безопасности.
– А как продвигается книга?
Он докладывал ей об этом каждый день.
– Закончена! – с гордостью заявил он перед возвращением в Вашингтон.
– Не могу поверить! Так хочется скорее ее почитать.
– Это не очень веселое чтение.
– Я знаю. И все равно я уверена, что это замечательная книга.
Странно, но Мэдди ощущала гордость за Билла.
– Я вам дам экземпляр рукописи, как только ее перепечатают. Мне и самому не терпится услышать ваше мнение.
Наступило странное напряженное молчание. Билл не решался сказать ей о том, что все время о ней думает, постоянно тревожится за нее.
– Не могу дождаться того момента, когда снова увижу вас, Мэдди. Я так беспокоюсь за вас.
– Не стоит, у меня все в порядке. В следующий уик-энд я увижусь с Лиззи. Она собирается приехать в Вашингтон. Я вас с ней познакомлю. Я столько ей о вас рассказывала.
– Не могу себе представить, что вы ей обо мне могли рассказать Я ей, наверное, покажусь каким-нибудь доисторическим монстром, неимоверно скучным.
– А вот мне вы кажетесь очень интересным человеком. Вы мой самый близкий друг, Билл.
Действительно, он стал ее единственным другом, первым за долгие годы. Не считая, конечно, Грега. У того появилась новая подружка, но все равно он звонил ей из Нью-Йорка, когда удавалось прорваться. Они уже поняли, что Джек перехватывает его звонки и никогда не сообщает о них Мэдди. С Биллом они были более осторожны и тщательно выбирали время для телефонных разговоров.