Путешествие

В пять часов она вернулась в аэропорт. Было получено разрешение на вылет в шесть. В половине восьмого она вошла в свой дом, усталая после прекрасного, интересно проведенного дня. Она купила себе два брючных костюма, несколько купальников и великолепную шляпу. Вошла в гостиную в приподнятом настроении и увидела, что Джек уже дома. Сидит на диване с бокалом вина и смотрит вечерние новости. Говорили в основном об Ираке. Джек напряженно слушал.
– Привет, дорогой! – радостно воскликнула Мэдди.
Слава Богу, враждебность последних дней после вчерашней ночи, кажется, исчезла.
Джек обернулся к ней с улыбкой:
– Ну, как провела день? Он налил себе еще вина.
– Очень хорошо. Походила по магазинам, накупила кучу вещей, побывала в галерее Уитни. А у тебя как? – Мэдди знала, как он захвачен своей ролью советника президента.
– Отлично. Кажется, мы нашли нужный тон подачи информации.
Он выглядел как человек, крайне довольный собой и сознающий собственную значимость. Важная персона... Впрочем, он таковым и является на самом деле. Никто из окружающих в этом не сомневается, включая и ее, Мэдди.
– Ты уже можешь мне что-нибудь рассказать или это все еще государственная тайна?
– В общем, да.
Она узнает только то, что ей позволят сообщить в новостях. Истинная, не завуалированная версия так и останется тайной для непосвященных.
Джек выключил телевизор.
– Что у нас на ужин?
Мэдди поставила пакеты. Хороша, снова отметил Джек. Выглядит просто безупречно после целого дня хождения по магазинам и выставкам.
– Я могу что-нибудь приготовить на скорую руку, если хочешь. Или давай закажем что-нибудь на дом.
– А почему бы нам не пойти куда-нибудь? Я целый день просидел взаперти в мужской компании. Хорошо бы сейчас оказаться среди обычных нормальных людей. – Джек взял телефон и зарезервировал столик в «Цитронелл», самом фешенебельном ресторане Вашингтона. – Пойди надень что-нибудь посимпатичнее.
– Слушаю, сэр.
Мэдди исчезла наверху со своими покупками. Через час она появилась после ванны, надушенная, заново причесанная, в простом черном платье для коктейлей, в босоножках на высоких каблуках, с бриллиантовыми сережками в ушах и жемчужным ожерельем на шее. Джек время от времени покупал ей изящные вещички, и она их с удовольствием носила. Бриллиантовые сережки и обручальное кольцо она считала самым ценным своим достоянием. Неплохо для девчонки со стоянки трейлеров в Чаттануге. Она нередко это повторяла при Джеке, а он в шутку называл ее голодранкой. Ей это не нравилось, но вместе с тем она не могла не признавать, что это чистая правда. Хотя она и ушла от этого ох как далеко. Ему это казалось смешным, она же каждый раз морщилась при этом слове, которое у нее сразу вызывало не очень приятные воспоминания.
– Недурно, – одобрил он, окинув ее внимательным взглядом.
Мэдди улыбнулась. Она любила ходить куда-нибудь по вечерам с Джеком, чтобы все в очередной раз могли убедиться, что она всецело принадлежит ему. Она до сих пор все еще не могла прийти в себя от этого восхитительного события: она замужем за Джеком Хантером, – даже теперь, даже несмотря на то что сама стала звездой первой величины. Теперь, пожалуй, ее известность была даже больше, чем у Джека, или, во всяком случае, не меньше. Он – влиятельный магнат за сценой, человек, с которым советуется президент. Она же, Мэдди, – женщина, на которую хотят походить сотни других женщин и девушек, о которой грезят сотни мужчин. Она и ее голос присутствуют в каждом доме, в каждой квартире. Ей доверяют. Она сообщает им правду о том, что происходит вокруг, причем старается делать это как можно лучше. Это от нее люди узнали о Дженет Мак-Катчинс и о десятках других женщин. Цельность ее натуры проявлялась во всем, придавая еще больше прелести ее привлекательной внешности. Как любит повторять Грег, она «великолепна». Так она сейчас и выглядела, отправляясь в ресторан с мужем.
Джек сам вел машину, что теперь случалось крайне редко. По дороге они болтали о Нью-Йорке. Мэдди поняла, что о разговоре с президентом он ничего не расскажет. В ресторане их усадили за лучший столик. Почти все головы повернулись в их сторону. Посетители оживленно их обсуждали. Женщины поглядывали на Джека. Красивый мужчина с сексапильной улыбкой и глазами, которые впитывали в себя окружающее, ничего не упуская. Казалось, эта пара излучает ауру успеха, власти, могущества. В Вашингтоне это очень высоко ценится. Многие останавливались у их столика, перекинуться парой слов. В основном политики и даже один из президентских советников И еще беспрестанно подходили люди, со смущенной улыбкой обращаясь к Мэдди – просили автограф Она расписывалась с теплой улыбкой, л с некоторыми даже успевала поболтать.
 
Джек налил ей еще бокал вина, которое официант оставил в ведерке со льдом.
– Тебе это еще не осточертело, Мэд?
– Да нет. Я рада, что они меня узнают и что не постеснялись подойти.
Она всегда вела себя в высшей степени любезно с телезрителями. Люди отходили от нее с ощущением, что приобрели нового друга. После личной встречи в нее еще больше влюблялись. Джек держался с посторонними довольно холодно, поэтому к нему подходить не решались.
Они покинули ресторан около полуночи, а назавтра утром полетели на один день в Виргинию. Джек не любил пропускать ни одного уик-энда. Он немного покатался верхом, потом они съели ленч на открытом воздухе. День стоял жаркий. Лето, наверное, будет великолепное, заметил Джек.
– Поедем куда-нибудь в отпуск? – спросила Мэдди на обратном пути.
Она звала, что муж не любит строить планы заранее Обычно он все решал в последнюю минуту. То поставит се в какую-нибудь программу, то вдруг неожиданно уберет. Ей хотелось бы знать хоть немного заранее, что он задумал, но она не протестовала. В конце концов, детей у нее нет, он ее босс, так что она обязана повиноваться ему по первому знаку.
– Я еще не думал о лете.
Он никогда не спрашивал, куда бы ей хотелось поехать, но, в конце концов, всегда выбирал места, приводившие ее в восторг. С Джеком жизнь полна неожиданностей. И кто она такая, чтобы протестовать или жаловаться? Без него ей бы никогда в жизни не повидать этих мест.
– Скорее всего, поедем в Европу.
Мэдди знала, что больше он ничего не скажет. Да ей больше ничего и не нужно знать.
– Не забудь меня предупредить, когда надо будет укладывать вещи, – поддразнила она его.
Иногда так и получалось. Ей приходилось бросать все дела и срочно собирать чемоданы.
– Обязательно.
Он достал из кейса бумаги. Это означало, что разговоры окончены, пока во всяком случае.
Мэдди открыла книгу, которую рекомендовала ей первая леди. Исследование преступлений и насилия нал женщинами содержало прискорбную, но, тем не менее, любопытную статистику.
– Что это? – спросил Джек.
– Это мне дала Филлис. О преступлениях против женщин.
– Каких, например? Лишение их кредитных карточек? Эти слова больно отозвались в ней, как всегда, когда он пытался намеренно умалить, принизить то, что ей казалось важным.
– Ты не очень увлекайся этим комитетом, Мэд. Он полезен для твоего имиджа, потому я и предложил, чтобы ты включилась в его работу, но не увязни в ней с головой. Тебе нет никакой необходимости становиться главной защитницей угнетаемых женщин.
Самолет приземлился и сейчас выруливал на посадочную полосу.
– Но мне нравится то, что там делают, их планы на будущее. Меня эта проблема действительно волнует, ты же знаешь.
– Знаю. И знаю тебя. Ты увлекающаяся натура. Это все нужно только для имиджа, Мэг. Мне вовсе не улыбается, чтобы ты превратилась в Жанну д'Арк. И многое из того, что болтают об избиении женщин, сущая чепуха.
Холодок пробежал у нее по спине. Что он такое говорит?!
– Что ты имеешь в виду?
– Всю эту чушь по поводу сексуальных домогательств на работе или изнасилований девушек на свиданиях с дружками. А из тех, кого, как утверждают, бьют или даже убивают мужья, половина ничего другого не заслуживают.