Путешествие

– Почему ты так уверен, что у него это пройдет?
– Потому что он тебя любит. Кроме того, ты ему нужна. Он же не сумасшедший – знает, что ты одна из лучших телеведущих в стране. Если не самая лучшая.
– Не уверена, что за это можно любить. Для меня важнее другое.
– Скажи спасибо за то, что имеешь, дорогая. Вот увидишь, он успокоится. Может, в эти выходные вы помиритесь.
– У него в этот уик-энд какие-то встречи в Пентагоне.
– Ого, что-то затевается!
– Это началось довольно давно. Он несколько раз встречался с президентом.
– Может, мы собираемся сбросить бомбу на Россию? Ни один из них в это не верил. Мэдди улыбнулась:
– Рано или поздно все станет известно. – Она взглянула на часы и поднялась. – Я должна идти. В два часа собрание комитета у первой леди. Постараюсь не опоздать к пятичасовому эфиру. Еще успею и макияж сделать.
– Ты и так прекрасно выглядишь. Желаю приятно провести время. Передай от меня привет первой леди.
Она улыбнулась, помахала Грегу рукой, вышла из телестудии и подозвала такси. Дорога до Белого дома заняла не больше пяти минут. Первая леди со своим кортежем подъехала только что, после траурного обеда в доме Мак-Катчинсов. Они вместе вошли в Белый дом в окружении агентов службы безопасности. Миссис Армстронг спросила Мэдди, присутствовала ли она на похоронах. Заметила, что это ужасная трагедия для детей Мак-Катчинсов.
– Пол, по-видимому, тоже тяжело это переживает. Вы верите, что он ее избивал? – спросила она, понизив голос, уже в лифте.
Она до сих пор так и не поинтересовалась, откуда стало известно о побоях. Мэдди некоторое время колебалась. Но она по опыту знала, что на первую леди можно положиться. Миссис Армстронг умела хранить секреты.
– Да, верю. Она говорила, что муж ее бьет. Дженет его панически боялась. Показывала мне синяки. Я не сомневаюсь в том, что она говорила правду. И Пол Мак-Катчинс это знает. Сейчас он наверняка хочет, чтобы все поскорее забыли о моей передаче.
«Потому и не будет возбуждать дело против телестудии», – подумала она. Первая леди тяжело вздохнула и сокрушенно покачала головой.
На выходе из лифта их встретили секретарша миссис Армстронг и несколько агентов президентской охраны.
– Да... все это очень печально.
Жена президента сразу поверила тому, что сказала Мэдди, в отличие от Грега и Джека Хантера. Поверила, будучи женщиной. К тому же она никогда не питала теплых чувств к Полу Мак-Катчинсу. Он ей казался слишком грубым и властным.
– Поэтому-то мы и собрались здесь сегодня. Смерть Дженет Мак-Катчинс – яркий пример безнаказанной жестокости по отношению к женщине. И я так рада, что вы сказали об этом на всю страну, Мэдди! Есть ли отзывы на ваше выступление?
– Мы уже получили тысячи писем от женщин, но ничтожно мало от мужчин. А мой муж, кажется, готов со мной развестись.
– Джек?! Какая ограниченность! Мне очень жаль это слышать.
Миссис Армстронг, так же как и президент, очень тепло относилась к Джеку Хантеру.
– Он боится, что сенатор подаст в суд на его телекомпанию.
– Не думаю, что он на это решится. Особенно если то, что вы сказали, правда. Ведь вы сможете это доказать. Нет, вряд ли он захочет рисковать. Кстати, Дженет ничего не оставила? Никакой записки?
– Говорят, она оставила письмо детям, но я не знаю, видел ли его кто-нибудь. Полицейские отдали его Полу.
– Думаю, никаких последствий это иметь не будет. Скажите Джеку, пусть успокоится. Вы поступили правильно. Пролили хотя бы немного света на темные закоулки жизни нашего общества, где издеваются над женщинами.
– Я передам ему ваши слова.
Мэдди обвела глазами комнату, где собрались семь женщин и четверо мужчин. Она восьмая. Среди мужчин она узнала двух федеральных судей, среди женщин – судью апелляционного суда и журналистку. Первая леди представила остальных женщин – двух учительниц, юриста, психиатра и врача-терапевта. Один из мужчин тоже оказался врачом. В четвертом Мэдди узнана Билла Александра, бывшего посла в Колумбии, потерявшего там жену. Первая леди сообщила, что сейчас он удалился от дел и пишет книгу. Все эти люди показались Мэдди необыкновенно интересными. Некоторые совсем молодые, другие постарше, но все первоклассные профессионалы, достаточно известные. Она оказалась среди них самой молодой и, пожалуй, самой известной, если не считать первой леди.
 
Филлис Армстронг без долгих проволочек объявила собрание открытым и отослала агентов службы безопасности. Секретарша приготовилась записывать. На большом старинном столе, на серебряном подносе, стояли чай, кофе и пирожные. Первая леди обращалась к каждому из присутствующих по имени и смотрела на всех с материнской теплотой. Она уже рассказала о выступлении Мэдди на телевидении в минувший вторник. Некоторые члены комитета его слышали и горячо поддерживали.
– Вы точно знаете, что он ее бил? – спросила одна из женщин.
Мэдди помолчала, прежде чем ответить:
– Да, она сама мне об этом говорила. – Она повернулась к первой леди. – Я могу надеяться, что все сказанное здесь останется в тайне от публики?
– Да, разумеется.
– Я не сомневаюсь в искренности Дженет, хотя первые же два человека, которым я об этом рассказала, мне не поверили. Это мой муж и коллега, ведущий со мной программы на телестудии.
– Мы собрались здесь для того, чтобы обсудить проблему преступлений против женщин, – начала миссис Армстронг. – Каковы наиболее эффективные подходы к ее разрешению? И что мы можем сделать? А теперь я хочу предложить вам нечто необычное. Пусть каждый из вас скажет, почему он сегодня здесь, какие причины – профессиональные или личные – привели его сюда. Конечно, если вы настроены об этом говорить. Секретарша не будет записывать. Я думаю, это будет интересно для всех. Если не возражаете, начнем с меня.
Все с молчаливым уважением ждали, пока она снова заговорит, расскажет о том, чего до сих пор не знал никто.
– Мой отец был алкоголиком. Каждую пятницу, после получки, он избивал мать. Они прожили вместе сорок девять лет, пока она не умерла от рака. Для нас, детей, еженедельные избиения стали своего рода ритуалом. Я, трое моих братьев и сестра воспринимали это как неизбежность, как, например, посещения церкви по воскресеньям. Я обычно пряталась в своей комнате, чтобы ничего не слышать. Но все равно слышала. А потом мама плакала у себя в спальне. Но она так и не попыталась уйти от отца, или остановить его, или дать сдачи. Мы с трудом это терпели. Когда мои братья подросли, они тоже стали уходить из дома и напиваться. Старший брат избивал свою жену, средний – трезвенник – стал министром, младший умер в тридцать лет от алкоголизма. У кого-то из вас может возникнуть вопрос, не было ли и у меня проблем с пьянством. Нет, я пью очень мало, мне алкоголь никогда не нравился. Проблема для меня в другом – почему столько женщин в мире терпят побои от своих мужей и не пытаются от них избавиться? Я поклялась себе, что в один прекрасный день займусь этим, сделаю что-нибудь, чтобы изменить положение. Изо дня в день женщин избивают, насилуют, на них нападают на улицах, их убивают мужья, сожители и любовники, а мы принимаем это как должное. Конечно, нам это не нравится, мы скорбим при известии о подобных случаях, особенно если хорошо знали жертву. Но мы ничего не делаем для того, чтобы остановить насилие. Мы не отводим в сторону нацеленный на жертву пистолет, или нож, или замахнувшуюся для удара руку, как я ни разу не остановила отца. Может быть, мы не знаем, как это сделать, а может, нам кажется неудобным лезть в чужую жизнь. И все же хочется надеяться, что нам это небезразлично. Просто не слишком приятно об этом думать. Я надеюсь заставить людей задуматься и начать что-то делать. Давно пора. Я призываю вас помочь мне начать борьбу с насилием над женщинами ради нас самих, в память о моей матери, ради наших дочерей, сестер и подруг. Благодарю вас за то, что вы сегодня здесь, за то, что вы не остались равнодушны к судьбе несчастных женщин, за то, что хотите мне помочь.