Дыши нами, пока есть время (СИ)

— Спасибо, хватило одного раза, Саш. Больше не хочу в таком участвовать.
Орлов улыбается, поглядывая на меня, и это бесит. Не люблю, когда из меня делают посмешище или приписывают чужие грехи. Да, я попросила поставить приемыша на место, но не ожидала, что ребята устроят настоящую травлю, причем приписывая меня в роли мучительницы. Озлобленные дети способны на многое, особенно если их жертва не может ответить. Я отчетливо помню день Рождения Саши, когда он пригласил Лилю.
Сестричка порядком удивилась, но все же пошла со мной. Гостей было достаточно, в основном все из нашей тусовки, которая по сей день отжигает в том же составе. Видела, как она стесняется и чувствует себя не в своей тарелке, но помогать не спешила. Тогда мне казалось, что я получу максимальное удовольствия от того, как ее унизят, вот только ошиблась.
Унижение плавно переросло в травлю, да и папа был не в восторге от моей выходки. Естественно, Орлов меня не сдал, но не нужно быть Вангой, чтобы понять, откуда подул ветер. Я призналась отцу сама. Помню, как вздернула голову и смотрела ему в глаза, делая вид, что не чувствую сожаления о содеянном, и ведь я правда в тот момент ощущала лишь злость. Она поедала меня тогда и не дает покоя сейчас.
Лилию отправили к Илоне Львовне, великой и добродушной бабушке, а меня наказали, заставив делать уборку во всей квартире почти месяц. Бредовый метод вбить в голову ребенку, что он был не прав. Все получилось с точностью наоборот. Обида на родителей крепла с каждым днем из-за моей жалкой замены, которой еще и нашу фамилию дали…
— Свет, да перестань ты дуться. Весело же было. Не хочешь сейчас ее проучить, проехали. Займемся чем-то более интересным. — Орлов завел мотор и подмигнул мне. — Наши замутили сборище в клубе. Поедешь?
— Мне в торговый центр нужно. Как раз по пути. — Поправила волосы, а Саша шумно выдохнул. — Нет настроения на веселье. В этот раз без меня.
— Серьезная такая. — Орлов потрепал меня за щеку, заставляя фыркать. — Погнали, Светик!
Машина с визгом сорвалась с места, а я отвернулась к окну, смотря на знакомый силуэт. Тот самый парень в кепке стоял ко мне спиной и разговаривал с очередным оборванцем, который не отрывал взгляда от Лексуса Орлова. Любуйся, несчастный, тебе о таком только мечтать!
Саша добросил меня до торгового центра быстро, и вскоре я уже бродила по магазинам, без интереса осматривая витрины. Казалось, что все не то. Блеклое, никчемное и неинтересное, а все из-за изгаженного настроения.
Вдоволь нахамив продавщицам, вышла на свежий воздух. В это время мне позвонила мама, попросив приехать к ней на работу. Марина Георгиевна Алимеева прославилась на весь город матерью Терезой с белыми ангельскими крылышками за спиной, ведь она помогала бедным и несчастным, то есть руководила благотворительным фондом. Нет, я за помощь больным детям, которые близки к смерти. Меня пронимало до глубины души их искренность, но не в том случае, когда находились лжецы, желающие срубить бабла.
К тому же, занимаясь столь благим делом, мамочка напрочь забывала, что у нее был свой ребенок. Она помогла всем и каждому, разъезжая по городам и бросая меня одну в четырех стенах. У них отлегло, но у меня нет.
Решив, что родители сегодня захотели меня добить, уже в такси настраивалась на нападение. Наверняка мама начнет в очередной раз читать мне лекции о том, какая Лилия чистая душой, бедняжка, родители которой погибли, а родственники бросили. Бла-бла-бла!
Пустая трата времени. Поздоровавшись со всеми, кто встретился по пути в ее кабинет, вошла в него с пластмассовой улыбкой на лице.
— Здравствуй, мамочка! Я так рада, что ты вспомнила обо мне. — Я прошла к креслу и с милым выражением лица опустилась в него.
— Когда ты перестанешь паясничать, Света. — Произнесла она не менее приторно, чем я. — Нам нужно серьезно поговорить.
— Не начинай, пожалуйста, пафосную речь о том, что я должна любить и почитать брошенную на произвол судьбы девочку…
— Я не об этом хотела поговорить. — Перебила меня мама и поднялась, поправляя пиджак.
 
— Тогда о чем? О моем поступлении в университет? Так все отлично. Меня взяли. Наверное, папа постарался. Мазню ведь никто не ценит. — Скопировала ее интонацию и слова, вызвав очередной вздох у Марины Георгиевны.
— Я иногда задаюсь вопросом, как могла родить такую змею. — Мама прошла к столу и налила себе воды в стакан, при этом повернулась ко мне спиной.
— В семье не без урода, правда мам? — Усмехнулась, сдерживая себя изо всех сил.
Атмосфера между нами ухудшалась, и желание сбежать становилось острее с каждой минутой.
— Конструктивного диалога у нас не получается. — Она повернулась ко мне, постукивая ногтями по стакану.
— Чья вина?
— В общем не буду тянуть, раз ты у нас не в духе. — Мама прошла к столу, взяла папку и протянула ее мне. — Пришли результаты анализов и обследования в целом. Ознакомься.
  
Глава 3. Твори и властвуй, когда на душе гадко
 
Алексей
Если бы жизнь всегда была сахаром, то я бы наверняка умер от диабета, потому что искренне пытался насладиться каждым прожитым днем, не впуская в него негатив, вот только… Получалось не всегда. Находились люди, которые намеренно показывали свою значимость и твое место в обществе, в семье, на работе. Везде, где бы не находился, мне тыкали носом в желтую лужицу, и плевать, твоя она, или ее оставил мимо проходящий щенок.
Не мог держать себя в руках. Сколько бы методов не пробовал, постоянно руки и ноги действовали вперед. Больше всего раздражали причитания приемной матери. Я из кожи вон лез, чтобы помочь сестричке. Хотел ей другого будущего, лучшего, не такого, как у меня. Максимум, что мне светит, пожизненная работа в шиномонтаже. Мечты об университете или сраном колледже превратились в пепел пару лет назад, когда вместо протоптанной дорожки от школы, я увидел мелькающие деревья сквозь толстое стекло. Поезд, в вагоне которого я находился, плавно двигался в другой город, увозя меня на приличное расстояние от дома.
Со мной было много ребят, которые не хотели отдавать долг родине, а я в какой-то степени радовался, что получил отсрочку перед вступлением во взрослую жизнь. Только год пролетел незаметно, и вскоре я вернулся в родные пенаты, ни капли не успокоившись, скорее наоборот.
— Леша, я не понимаю, как можно умудриться получить штраф в гараже?! — Альбина Анатольевна ставит передо мной тарелку с ароматным борщем, от одного вида которого желудок скручивается и стонет, вот только я не спешу брать ложку, понимая, что приемная мать набирает разгон в своих высказываниях. — Ты же знаешь, что у нас с финансами сейчас тяжко. Тогда почему нарываешься на неприятности?! — Указывает одной рукой на следы драки, которые стали ярче и бросались в глаза, а другой пододвигает тарелку с белым хлебом, нарезанным тонкими ломтиками.
Чувствую, что еще немного и захлебнусь собственной слюной, а бедный желудок переработает кишки и себя заодно. Из-за блондиночки с острым язычком, лицо которой осталось яркой гравировкой в памяти, Антоныч лишил меня не только премии, но и штраф всандалил за язык без костей. После работы он сообщил мне эту новость и выдал остатки зарплаты, оставив еще на полчаса, чтобы прочитать лекцию о «рыбных днях». Оказывается, сегодня был именно такой момент, который я не оценил. Антоныч краснел и пыхтел, пытаясь вбить мне в голову, что так, как я общаюсь с богатыми клиентами, которые попадают к нам не часто, нельзя.
За пылкие ответы с меня убыло еще пятьсот рублей. Словом, когда я выходил из здания, готов был прибить каждого, кто попался на пути. Хоть погода не радовала теплом в этот вечер, но мое тело горело словно его кинули в жерло вулкана и наблюдали за тем, выживу я или нет.
— Хоть бы о Маруське подумал, — влетает в мое сознание еще одно обвинение, от которого сжимаю кулаки под столом, — она ведь с тебя пример берет. Вчера вот в школе опять учудила. — Альбина присаживается на стул с видом императрицы, которая нашла очередной повод отругать слугу за оплошность. — понимаю, что ты у нас горячий парень, но она-то девочка и не должна кидаться на других с кулаками, особенно на мальчишек.