Моя Оборона! Лихие 90-е (СИ)

— Кончай лечить! — Стал злиться мужик со свинчаткой, — я знаю, что он где-то там прячется! Ну-ка пусти! Мы щас с этой сукой пообщаемся!
Он попер на меня, думая, что я сдвинулся с места. Обдав его холодным взглядом, я не сдвинулся.
— А ну, пошел отсюда! — Набычился он.
Еще некоторое время мы смотрели друг на друга, сверлили взглядами. Сделав вид, что я сдаюсь, я вздохнул, распахнул дверь, жестом пригласил внутрь. Свинчатка сделал было шаг, но я тут же пнул дверь, и та с силой впечаталась ему в нос.
— М-м-м-м! — Замычал мужик и я услышал, как он рухнул на ступеньки за дверью.
— Ты че, попутал⁈ — Закричал второй, лысый, и кинулся внутрь, в открывшуюся по инерции дверь.
Я был тут как тут. Когда он схватился за косяк, чтобы толкнуть дверь, я толкнул ее первым. Мужик взвизгнул, когда дверь защемила ему пальцы. Я поднажал на нее, и пальцы, торчавшие с этой стороны, посинели.
— А-а-а–а! Пусти! — Закричал он.
Второй же мычал, катаясь у входа. Видать, дверь разбила ему нос.
— Кто вас прислал? — Спросил я.
— Пусти, мля!
Я поднажал снова. Мужик завизжал. Испуганный Шнепперсон показался из-под стола.
— Кто прислал, спрашиваю?
— Я не знаю! Не знаю!
— Брешешь, — зашипел я.
— Вот те крест! А-г-х… Видать кто-то из братков! Встретился с нами в кабаке, в Подсолнухе, говорит мол, хотите подзаработать? Надо прессануть одного еврея! По сто долларов обещал!
— Имя? Фамилия? Кличка? — Спросил я.
— Пусти! Кажется, ты сломал пальцы мне! — Закричал лысый.
— Имя? Фамилия? Кличка? — Я повторил.
— Не знаю! Культурный на вид мужик за пятьдесят! И не скажешь, что из этих! В… В пальто и шапке меховой был! А! С папкой! С кожаной папкой! У него папка с собой была!
Я нахмурился, прижимая дверь. Неужели?..
— Брешешь, — снова сказал я.
— Клянусь тебе! Клянусь чем хочешь!
Я отпустил дверь и вышел. Лысый упал на свинчатку, оберегая травмированную руку. Оба стали шевелиться у порога.
— Ну смотри, сука, — проговорил я. — Если сбрехал, я тебе пальцы и на второй переломаю. А ну, пошли отсюда!
Мужики торопливо вскочили и припустили вверх по лестнице. Я обернулся к ошалевшему от всего увиденного Шнепперсону.
Юрист выпучил глаза, надул щеки, а потом его вырвало под стол.
— Не выношу насилия, — отплевываясь, поднялся он.
— Я тоже, — признался я. — Но иногда при помощи него можно узнать интересную информацию. Кажется, есть у нас одна ниточка по вашему делу.
Домой я вернулся вечером. Некоторое время мы со Шнепперсоном обсуждали случившееся, и я рассказал ему про того самого странного дядьку, которого защитил от Генки. Юрист, конечно, о таком даже и не слышал. Образ его, который я описал Шнепперсону, не навел последнего ни на какие мысли. Тогда, решив копать в этом направлении и дальше, мы разошлись.
Дома, практически на пороге меня встретила Валерия Павловна.
— Витя, ты еще не собираешься переезжать в новую комнату? — Спросила она поздоровавшись.
Хозяйку я застал в прихожей, на пути в кухню. Женщина несла туда красную коробку конфет Пралине.
— Собираюсь сегодня, — сказал я, — а что? Торопимся куда-то?
— Да у меня новый жилец намечается! — Похвасталась она. — Если ты хочешь комнату побольше, то переезжай туда побыстрее! Кстати, хочешь познакомиться?
— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — Надеюсь, этот не какой-нибудь группировщик?
— О нет! Милейший человек! Мы как раз идем пить с ним чай!
Когда мы с Валерией Павловной зашли на кухню, за столом нас встретил худенький и седоватый мужчина немного за пятьдесят. Одетый в старенький костюм, он выглядел интеллигентным и скромным.
— Знакомьтесь, Петр Ильич! — Радостно сказала ему хозяйка, — это Витя, ваш будущий сосед!
— Здравствуйте, — сказал мужчина высоконьким голосом и поправил большие очки в роговой оправе. Толстые линзы блеснул в свете кухонной лампы.
  
Глава 18
 
— Очень рад с вами познакомиться, — Добавил Петр Ильич добродушно. — Валерия Павловна мне много о вас рассказывала. Говорила, что вы буквально выручили ее из беды. Уберегли от злоумышленников.
 
— Валерия Павловна любит меня перехваливать, — хмыкнул я.
— Да нет-нет! Что вы⁈ — Запротестовала хозяйка, — я так тебе обязана, Витя! Не знаю, чтобы со мной было, если бы не ты!
— Да ладно вам, теть Валь.
— Садись! Садись с нами, Витя, попей чаю!
Валерия Павловна засуетилась, подставила мне лишний стул. Ее полные руки быстро забегали над столом, легко расправляясь с полиэтиленовой оберткой от конфет Пралине. Открыв коробку, женщина немедленно съела конфету, довольно заулыбалась.
— Любите сладкое? — Заметил Петр Ильич.
— Очень! У такой одинокой женщины как я, мало радостей в жизни, — Валерия Павловна странно посмотрела на старика. — И одна из них — это сладкое.
— Что ж, я это учту, — он улыбнулся.
Валерия Павловна даже зарделась от слов пожилого мужчины. Отвернувшись к печке, стала торопливо чиркать спичкой.
— Ну, может, познакомимся поближе, раз уж нам вместе жить? — Спросил у меня Петр Ильич, когда я сел за стол. — Виктор, правильно?
— Виктор Летов, — кивнул я.
— Чем вы занимаетесь, молодой человек? — Заулыбался мужчина.
Тонкие черты лица и длинноватый нос придавали этому человеку несколько хищный вид, который, однако сглаживался его добродушным выражением.
— Работаю охранником. А вы? Как вас зовут, кстати? Петр Ильич?
— Потапин, — он кивнул. — Петр Ильич Потапин. В прошлом я школьный учитель. В свое время преподавал физику, химию, биологию и математику. Ах, что за прекрасные времена были тогда, до распада страны! Казалось, ни о чем не нужно было беспокоиться, ни о чем не нужно было переживать. Но теперь все изменилось.
— Приходится крутиться, — согласился я.
— Верно, еще как крутиться, — он кивнул. — Вот и кручусь как могу.
— И чем вы занимаетесь? — Как-то восторженно спросила Валерия Павловна, стуча ложкой внутри кружки, перемешивая сахар в чае.
— Оказываю людям определенные специальные услуги, Валерия Павловна.
— Какие? — Я заинтересовался, глянул мужчине в глаза. Сквозь очки они казались большими и светлыми.
— Бухгалтерские. Бухгалтерские услуги. Есть у меня небольшой опыт и в этом деле. А сейчас, сами понимаете, многие люди бросились в бизнес, понятия не имея, как этот бизнес вести. Я же могу, по крайней мере, помочь им с бухгалтерией. Естественно, за небольшую плату.
Сели пить чай. Валерия Павловна, которой интеллигентный Петр Ильич понравился чуть не до блеска в глазах, забрасывала мужчину глуповатыми вопросами. Потапов терпеливо отвечал, шутил.
— А как же так вышло, что у вас нет своего жилья? — Спросил я, — вы не местный?
— Не местный, — он вздохнул. — Приехал в Армавир из Краснодара. По некоторым причинам в этой чудесной южной столице я оставаться больше не мог. Ну и пришлось искать себе прибежище здесь, в вашем прекрасном доме.
— Проблемы с бандитами? — Спросил я непрямую.
— Можно и так сказать. — Он вздохнул, — долги. Долги, которые я получил, заняв денег у серьезных людей. Моей жене нужна была операция, очень серьезная. Через знакомых я договорился с одним отличным молодым хирургом. По крайней мере, так мне его преподнесли. Хирург, как водится, дал мне выбор: либо ждать в очереди несколько месяцев, либо платить деньги и лечь под скальпель прямо сейчас. Нескольких месяцев у моей милой Аннушки не было.
Я слушал Потапина внимательно. Что-то в нем казалось мне странным, даже неестественным: движения, слишком плавные и будто бы заторможенные; то, как он одевался.
В кухне Валерии Павловны было жарко. Большой газовый котел шумел у дальней стены, гоняя по всему дому горячее водяное отопление. Его побочный жар в этом небольшом помещении нагревал воздух так, что даже в редкие для краснодарского края морозы в минус двадцать, становилось довольно жарко. Сейчас снаружи было градуса три, а Петр Ильич сидел с нами в полном костюме тройке и рубашке, застегнутой под горло. Казалось, ему даже нежарко. Даже испарина не вышла на лбу. Закутанный, словно капуста, Петр Ильич, будто бы совершенно не чувствовал дискомфорта.