Хакер. Охота (СИ)

— Да, приходиться. — Задумчиво выдохнула Дина, вспоминая, чего ж она засунула-то в сумку, что она вдруг стала тяжёлой. — Кажется, там учебник по истории.
— Ау? — Сеня потряс рукой перед лицом подруги. — Какая история?
— Российская, какая же ещё. — Чарская потянулась, чтобы забрать свою сумку. — Чего ты привязался? — Расспросы начали раздражать девушку.
— А того, что в твоей сумке уже давно не водилось ничего тяжелее дневника. Это кто ж надоумил мою полоумную подружку взяться за учёбу? — Сеня хохотнул, подхватывая Дину под руку.
Вместе они направились в их традиционное местечко. Место их встреч изменить нельзя. Всё те же бочки.
— Слушай, отвяжись по-хорошему. — Пригрозила Дина. — Тошнит уже. Это вообще не моя затея. — Коростылёв открыл было рот, но Чарская нацелила тонкий указательный пальчик на парня, угрожающе рыкнув: — Захлопнись, иначе я свалю в школу.
— Всё-всё, молчу. — Продолжая хихикать, Сеня отстал подруги, однако не сдержался от ещё одной колкой фразы. — Памятник надо поставить тому, кто заставил тебя за голову взяться.
«Я ему плиту надгробную поставлю. Бесплатно!» — Жуткая мысль, возникшая в голове Чарской, на миг заставила её улыбнуться.
— Хотя, этому человеку явно не поздоровиться с тобой тягаться. — А Арсений продолжал свои умозаключения, не ожидая ответа Динки. — Он ещё пожалеет, что связался с тобой. — Уверенность в голосе друга понемногу убывала, а вот Чарская наоборот, наполнялась каким-то садистским восторгом. Зловещая улыбка так и расцветала на её прекрасных, малиновых губах.
«Троицкий, тебе не жить, скотина! Собака ты сутулая! Я тебя на нервы порежу! Доведу прямиком до дверей психушки, откуда ты уже никогда не выберешься!»
Дина продолжала воображать себе мучения старосты и после того, как они с Сеней добрались до положенного места. Кто-то что-то вещал, пока Чарская утопала в зверских фантазиях, касательно, несчастного Димы Троицкого.
Когда пришло время расходиться по школам, Дина уже не шла, она бежала на второй урок! И не для того, что скорее окунуться в мир знаний. Отнюдь. Сейчас её целью стал бесящий староста, который никак не хотел оказаться на своём месте.
И первым делом Чарская ломанулась в кабинет директора! Татьяна Петровна попросила подождать нерадивую ученицу в приёмной. Туда же, спустя пару минут собственной персоной явился сам Троицкий.
«Ну ёбана!» — Завидев соученика, глаза Дины закатились под потолок.
Дима тяжело вздохнул, увидев свой объект обожания раздражённым. И явно же было, что Чарскую раздражает конкретный индивид.
— Я так понимаю, что меня вызвали по твоей просьбе? — Дима старательно засунул все свои нежные чувства к Чарской как можно глубже, выпуская на волю зверя. Не позволит он какой-то девчонке рушить или менять его планы!
— Как видишь, я ещё не дошла. — Съязвила Дина, отворачиваясь.
Из кабинета директора вышла секретарь.
— Так, вы оба здесь. Заходите, Татьяна Петровна примет вас. — Женщина приоткрыла дверь для учеников.
Чарская вдруг захотела возмутиться, сказать, что она хочет переговорить с директором без посторонних, но в какой-то момент передумала. Ладно, пускай с ним, может так быстрее решиться этот вопрос.
— Татьяна Петровна! — Дина начала свою бурную деятельность прямо с порога. Однако директор остановила её взмахом руки.
— Погоди возмущаться, Дина. Всё, что Троицкий тебе сказал, ты должна выполнить. — Спокойно произнесла женщина, перебирая какие-то документы.
— Если хотите выгнать меня из школы, то, пожалуйста. — Воскликнула Чарская. — Зачем же его к этому приплетать?
Татьяна Петровна замерла с папкой в руке и повернула голову в сторону говорившей ученицы. Однако женщина не успела ничего спросить, как вмешался сам Троицкий.
— Я признался Дине, что если она не будет меня слушаться и не начнёт учиться, то из школы отчислят не только её, но и меня. — Дима говорил настолько убедительно, что даже Татьяна Петровна поверила в этот бред. Вот только она слышала это впервые, а выражение лица Троицкого тонко намекало на то, чтобы директриса согласилась.
 
— Д-да. Я понимаю, что это серьёзные меры. — Неуверенно начала Татьяна Петровна, поднимаясь со своего места и обходя стол.
«Этот парень явно что-то придумал. Дина не тот человек, которого можно заставить начать учиться. Её можно только шантажировать». — Пока директор подходила к ошеломлённой и разочарованной Дине, понемногу картина в её голове начала проясняться.
— И да, — решительно заявила Татьяна Петровна, — если ты не возьмёшься за голову, не примешь все условия старосты своего класса, и не вытянешься хотя бы до удовлетворительного уровня, вас обоих придётся исключить. Готова ли ты взять ответственность за другого человека? Сломать ему жизнь из-за своих предубеждений?
Татьяна Петровна внимательно смотрела Чарской в глаза. Она знала, что Дина не настолько эгоистична, чтобы втягивать в свои проблемы других людей.
— Иди, Чарская, иди. И если на тебя поступит жалоба от Димы или же ты не будешь стараться и прилагать все усилия, наш разговор будет коротким. — И для чтобы дополнить реалистичность происходящего, Татьяна Петровна достала из застеклённого шкафчика дело Чарской Дины Михайловны. Это вышло чисто случайно. Не так давно директор просто проверяла данные, сверяя их с данными из прошлой школы. Поэтому дело Чарской лежало практически под рукой.
— Мы здесь не шутки шутим Дина. Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому. — И на этой зловещей ноте прозвенел звонок на второй урок. — А теперь ступайте.
Дина ещё с минуту гипнотизировала директора, но вступать в распри не решилась. Троицкий сам вывел непутёвую одноклассницу из кабинета. Фактически за руку.
— Пойдем, ну же! — Пальцы Димы закололо, когда он ухватил девушку за запястье. Будто ток прошёлся по подушечкам, создавая острые, необычные ощущения.
— Отпусти меня! — Дина вырвалась из захвата и ненавистным взглядом посмотрела на Диму. — Меня от тебя уже тошнит. Ты за пару дней умудрился вызвать во мне ненависть к себе. Знаешь, даже Козырю это не удавалось. А ты прям специалист! — Ядовито выплюнула Дина, не замечая, что своими злыми словами ранит человека, который желает ей лишь добра. Возможно, что это вообще единственный в мире человек, который всегда будет рядом с ней. И в горе, и в радости.
— Могу, умею, практикую. — Ничего не говорило о том, как сильно Диму задели слова этой девочки. — Не старайся меня задеть, дело не в тебе, дело в директоре и моей должности старосты. — Уже без намёка на улыбку, с которой обычно говорил Троицкий, продолжил Дима.
Троицкий развернулся и ринулся в сторону второго этажа, где сейчас уже начался урок английского языка. Дина так сильно жаждала прогулять все уроки, что не сразу пошла за старостой. Какие-то внутренние противоречия разыгрывали борьбу между собой.
«К чёрту всё. Хочешь сделать из меня отличницу? Попробуй!» — Дина закатила глаза, напоследок рыкнула и всё же двинулась в кабинет.
Все уроки прошли как мимолётное ведение. Последний, алгебра и начала анализа, вообще сорвали сами же учителя. Сначала преподавателя не было минут двадцать, потом в класс завились странные люди в чёрной униформе и лыжными масками на лицах.
Кто это был, никто так и не понял. Это вообще произошло слишком стремительно. Вот 11 «Б» класс гудит, как пчелиный улей, уже понимает, что урок сорвался и вряд ли его кто-то подумает продолжать. Вот заходит задумчивая учительница, держа в руках классный журнал 9 «Б», да, совершенно левого класса, и буквально через пять минут полного молчания в кабинет врываются четыре человека в амуниции ОМОНа! Ну, насчёт ОМОНа, это может быть и преувеличено, ведь никаких распознавательных знаков на одежде не было выявлено.
Работали они слажено. Первые трое зашедшие распределились следующим образом: один живо вышагивал к рабочему компьютеру, оттаскивая преподавателя прямо на её удобном кресле на колёсиках. Второй и третий проходили по рядам, проверяя всех учеников штукой, похожей на металлоискатель. И последний, четвертый, стоял у дверей класса, вооружённый!