Вильгельм. Проклятие Саана

Молодец. Если бы он сам до этого не дошел, я бы в нем разочаровался.
– Хороший знак, – одобрительно кивнул Мор, когда Нардис убрал платок и отошел в сторону, давая дрожащей от страха лани встать. – Еще немного, и его можно будет выводить в люди.
– Рано, – непреклонно ответил я. – Пусть для начала заново научится есть. И вести себя как человек. А там уже посмотрим, можно ли его пускать в приличное общество.
 
Глава 3
 
Когда мы вернулись в Даман, там уже ощущалось приближение осени.
В такое время столица словно прихорашивалась перед наступлением холодов, примеривала на себя осенние одеяния. В небе уже отчетливо пахло прохладой, на тротуарах все чаще встречались лужи, яркие городские краски заметно потускнели, выцвели, да и во всем остальном Даман неуловимо менялся. Не слишком быстро, но достаточно, чтобы это заметил тот, кто уже давно тут не был.
Стоило Нардису увидеть наш старый дом, как он непроизвольно замер. А когда парень переступил порог, то и вовсе впал в непродолжительный ступор. Оно и неудивительно: с момента, когда он в последний раз тут был, прошло довольно много лет. С тех пор и дом обветшал, и обстановка внутри изменилась, однако ничего этого Нардис, пока был мертв, не застал, поэтому для него все выглядело так, будто он покинул Даман буквально на днях, а вернувшись, обнаружил некогда приличное здание чуть ли не в руинах.
– Ты что, за домом совсем не следишь? – с укором посмотрел на меня Нардис, когда открыл дверь и вошел внутрь. – Полы не мыты, двери не крашены, кухня вообще скоро паутиной зарастет…
Я бросил в угол мешок с вещами и подобрал с пола валяющуюся там записку.
– Времени до утра полно, так что хозяйничай. Кроме нас, тут никого нет и не будет.
– А ты куда? – встрепенулся парень, заметив, что я не спешу раздеваться, а, прочитав записку, снова развернулся к двери.
– Пойду прогуляюсь. Нужно кое-кого навестить.
– Кого? Нума? Лемана? Можно мне с тобой?
Я посмотрел на него с сомнением.
– А по дороге никого не загрызешь?
Нардис в ответ демонстративно хлопнул ладонью по выпуклому боку висящей на поясе фляги.
– Если что, отсюда напьюсь. Станет совсем туго – вернусь… Ты ведь сам сказал, что мне нужно привыкнуть. А где это легче сделать, если не рядом с тобой?
Я, недолго поразмыслив, все-таки согласился, что под моим присмотром шансов выдать себя у Нардиса гораздо меньше, чем если бы он отправился гулять в одиночестве. Поэтому спустя полчаса мы вышли на улицу вместе, а в доме осталось сразу два маячка для индивидуальных порталов – на случай, если парень себя все-таки переоценил и возвращаться нам придется в спешке.
Как ни странно, надевать на него намордник не пришлось, хотя по дороге он постоянно вертел головой, с удивлением рассматривая изменившуюся столицу. То и дело шумно раздувал ноздри, жадно пробовал на вкус столичный воздух и, кажется, слегка обалдел от изобилия всевозможных запахов. То ли дело в горах, где его соседями были лишь я, Мор и костяные гончие. Тогда как тут… столько живых разом и так близко, что только руку протяни…
– Я их чувствую! – пораженно сообщил он, когда мы миновали улицу Погасших фонарей и свернули в соседний проулок. – Всех до одного! Даже отсюда слышу, как у них бьется сердце! И то, как они пахнут… как злятся, радуются и потеют от страха… это просто поразительно!
Его алые глаза кровожадно сверкнули, но широкие поля шляпы, которую я заставил надеть Нардиса перед выходом, почти сразу скрыли их предательский блеск. Высокий воротник добавил парню солидности. Длинный черный плащ – еще и некоторой таинственности. Ступать в окружении такого количества потенциальной добычи он стал совершенно бесшумно… инстинктивно… и впрямь, словно хищник, почуявший запах дичи. Так что, если бы не голос и не шумное дыхание, его можно было бы принять за тень. Да-да, в том числе и ту, что беззвучно кралась за нами вдоль обшарпанных стен.
Когда впереди раздались быстрые шаги, я насторожился.
Кажется, прохожий. Один. Идет в нашу сторону. А у меня тут измененный мальчишка, готовый вцепиться кому-нибудь в глотку…
 
– Доброго вечера, – вежливо приподнял шляпу вывернувший из-за угла незнакомый мужчина.
– Доброго, – машинально отозвался я.
Нардис промолчал. Его плечи явственно напряглись. Беспечный прохожий, явно куда-то торопясь, буквально пробежал мимо него, обдав смесью тепла, запахов человеческого тела и хорошего вина, отчего у парня опасно загорелся взгляд. Однако он не сдвинулся с места. А когда силуэт растаял во тьме, Нардис повернулся и вопросительно приподнял одну бровь, словно спрашивая, выдержал ли он испытание.
Я, поколебавшись, кивнул, и его плечи тут же расслабились, хотя скрутившее Нардиса напряжение ощущалось буквально кожей. Однако он сумел себя сдержать. И даже спокойно продолжил путь. Правда, несколько раз при виде прохожих его рука все же тянулась к висящей на поясе фляге, однако тут же отдергивалась, словно парень упорно боролся с искушением и в конце концов все-таки смог его победить.
Побродив по округе для верности еще полчаса и убедившись, что проблем действительно не будет, я поймал пустой экипаж и назвал вознице адрес.
– Улица Светлая? – удивился Нардис, услышав название. – Что, правда? Это же район богатеев! Нас туда стража не пустит!
Я на это только усмехнулся.
– Пока ты спал, в столице многое изменилось, поэтому теперь самые скверные дела вершатся не под покровом ночи, не в подвалах и подворотнях, а в богатых особняках, под блеском золотых люстр и в окружении немыслимой роскоши.
– Что, бандюганы вдруг стали приличными гражданами, раз им позволили селиться в Верхних кварталах?
– Правила изменились. Хотя ты прав – с некоторых пор, чтобы туда попасть, стали не нужны родовитые предки. Теперь достаточно иметь нужные связи и очень много денег.
Нардис покосился на меня.
– Но сам-то ты все равно предпочел поселиться в развалюхе на улице Погасших фонарей?
– Там мое отсутствие не так заметно, как здесь. Да не волнуйся – за домом все время присматривают, так что наш визит, скорее всего, не станет неожиданностью.
Я оказался прав. Когда экипаж подкатил к нужному особняку, нас уже встречал у ворот вышколенный дворецкий, а в окнах второго этажа, несмотря на поздний час, горел свет.
– Мастер Вильгельм, – склонился при моем появлении дворецкий. – Нам передали, что вы, возможно, появитесь. Вас уже ожидают.
– Господина Лемана тоже известили?
– Старый хозяин совсем плох стал в последнее время, – не поднимая головы, посетовал слуга. – Но весточку ему отправили. В ближайшее время ждем ответа.
– Благодарю. Провожать не нужно. Это со мной.
Дворецкий молча посторонился, давая Нардису пройти, и ничего не сказал насчет посторонних. Однако, как только мы отошли, в его руках появился переговорный амулет, так что в доме нас встретили без всякого удивления.
– Мастер Вильгельм, – вежливо присела молоденькая горничная, на которую мы наткнулись в холле. – Госпожа сегодня принимает в малом кабинете. Вам что-нибудь принести?
– Благодарю, нет.
Девчушка коротко поклонилась и исчезла, явно осведомленная о моих привычках. Я же поднялся на второй этаж, отыскал нужную дверь и, без предупреждения ее толкнув, вошел внутрь.
Малый кабинет хозяйки дома был обустроен в строгом лаконичном стиле, обставлен минимумом мебели и ничем не напоминал дамский будуар. Скорее, это был мужской кабинет, причем сугубо деловой, не для широкой публики. Однако, когда мы с Нардисом вошли, из-за стола поднялась миниатюрная, стройная и весьма миловидная леди лет тридцати пяти, которая при виде меня искренне улыбнулась.
– Здравствуй, Вильгельм. Получил-таки мою весточку?
Я поискал глазами, куда бы кинуть плащ, и кивнул.
– И тебе привет, Лу. Да, только что прочитал. Как у тебя дела? Как батюшка? Все ли спокойно?
Женщина стрельнула глазками в сторону Нардиса и кокетливо поправила выбившийся из прически белокурый локон.