Невыносимая шестерка Тристы (ЛП)

— Ладно, порно. Я посмотрела несколько порнофильмов.
Я приподнимаю бровь. Она должна показать мне их. Большинство лесбийского порно снято мужчинами, которые думают о красивой картинке, а не о том, что на самом деле доставляет женщинам удовольствие.
— Два пальца, — предупреждает она. — Я вставлю два.
— Клэй… — Но у меня нет времени подготовиться к этому, когда она снова входит в меня. — О, боже. — У меня вырывается очередной стон.
Ее палец скользит внутрь и обратно, а затем снова внутрь, она целует и кусает меня, пока комната не начинает кружиться.
— Боже, ты такая мокрая, — шепчет она. — Такая горячая.
Стягиваю ее рубашку через голову и снимаю, а затем стягиваю с нее кружевной розовый лифчик.
Я ласкаю ее грудь, пока она трахает меня, и наклоняется, чтобы пососать мою.
Ее большой палец трет мой бугорок, и мы ускоряемся.
Телефонный звонок пронзает воздух, но никто из нас не останавливается. Ее рот на моем соске, я провожу пальцами по ее затылку, под волосами, и целую ее в макушку.
— Это твой парень? — дразнящим тоном шепчу я. — А?
Боже, чего бы я только не отдала за то, чтобы Каллум Эймс увидел свою королеву выпускного у меня между ног.
Она толкается, ее язык облизывает мой твердый сосок, и я прижимаю ее к себе.
— Трахни меня, Клэй.
Звонок продолжается, пульсация в моем клиторе учащается, и тепло разливается по моему животу, когда мой оргазм достигает пика. Я нежно касаюсь своими губами ее губ.
— Ему не нужно знать, — говорю я ей. — Просто трахни меня, Клэй. Трахни меня жестко.
Я все еще буду тайком убегать, чтобы трахнуть ее через десять лет, потому что вот как сильно я люблю заниматься этим с ней. Это прекрасно, и мне ненавистно, что я готова пожертвовать многим ради сохранения этого, но я знаю, что не смогу остановиться.
Она дрожит, и я взрываюсь, кричу в темном доме, оргазм накрывает, когда ее бедра врезаются в меня, как в автокатастрофе.
Прижимаюсь губами к ее губам, ее собственный крик наполняет меня, когда она кончает, и я чувствую вкус пота на ее губах.
Я долго целую ее, ее мягкая влажная кожа питает меня едой, водой и воздухом, и мне больше ничего не нужно.
Глажу ее по лицу, мои мышцы и кожа горят.
Когда ее телефон звонит снова, она вытаскивает его из юбки и швыряет в стену. Я улыбаюсь, когда она кладет голову мне на грудь, и, хотя у меня не осталось сил удерживать нас, я бы никогда не попросила ее пошевелиться. Ни за что на свете.
Клэй дышит мне в шею.
— Я не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось, — признается она.
Я прижимаю ее к себе, снова целую в макушку, моя влажная кожа прилипает к ее.
Закончится ли это плохо или просто закончится, я не уверена, что поступила бы по-другому, если бы могла. Это слишком приятное чувство, чтобы отказываться от него.
***
Я вздрагиваю и открываю глаза в темноте.
Это занимает всего несколько секунд, но я замечаю чистый белый балдахин над головой, холодный кондиционер и повсюду запах Клэй.
Ее спальня. Клэй лежит так близко к моему телу, мы прижимается друг к другу обнаженной кожей, ее голова покоится на моем плече. Наши ноги переплетены, и я смотрю вниз на лицо Клэй, чувствуя ее дыхание на своем подбородке.
Мне вроде как нужно в ванную, но не хочется пододвигать ее. Мои руки сжимаются вокруг нее, и я слегка провожу пальцами по ее гладкой спине.
Боже, ее кровать похожа на облако. Я могла бы привыкнуть к этому.
— Ты напилась, — кричит в коридоре мужчина.
Я замираю, напрягая слух. Клэй закрыла дверь?
— Говори тише, — со злостью отвечает женщина.
Я смотрю на время, уже час ночи, и стараюсь не двигаться лишний раз. Мне лучше уйти отсюда до того, как меня найдут ее родители.
— Она вообще дома? — спрашивает мужчина, вероятно, отец Клэй. — Ты уверена? Не думаю, что тебя волнуют чьи-то дела, кроме своих собственных!
— Да как ты смеешь?! — кричит Джиджи. — Как ты смеешь?! Я здесь. А ты ушел. Тебя никогда нет дома!
Я обнимаю Клэй, удивляясь, как часто они не беспокоятся, слышит ли их дочь или нет.
 
— Повзрослей, Реджина! — рычит мистер Коллинз. — Я поддерживаю тебя. Плачу за этот шкаф, набитый сумочками и туфлями. Теперь я должен вытирать твои слезы, потому что тебе нужно внимание, словно тебе пять лет?
— Ненавижу тебя! — всхлипывает она.
Я на мгновение перестаю дышать, прислушиваясь к слезам и боли в ее голосе. Словно она хочет его смерти.
— Ты не ненавидишь меня, — отвечает он. — Ты ненавидишь то, что я, наконец, перестал позволять тебе тащить меня за собой вниз.
Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. Дыхание Клэй изменилось, я смотрю на нее и замечаю, что она подняла на меня глаза в ответ.
— Прости, — шепчет она, услышав все родительские слова.
— Не извиняйся, детка. — Я обхватываю руками ее лицо и прижимаю к себе. — У всех нас свое дерьмо.
— Я разочарован в тебе, а знаешь почему? — огрызается в ответ ее отец. — Мы потеряли сына. Мы потеряли его, и я нуждался в тебе, а знаешь, что ты сделала? Ты пошла в спа! Ты подписывала распоряжения! Ты потратила деньги для колледжа Генри на ремонт этого дома и купила Клэй машину! Ты не пришла ко мне. Ты не поговорила со мной. Ты не пошла со мной на терапию. Четыре года ты едва разрешала касаться себя, Джиджи, а когда в конце концов позволила, то сделала аборт — единственный шанс снова стать семьей! Я нуждался в тебе! Я нуждался в том ребенке! Я потерял Генри так же, как и ты!
Я слышу ее всхлипывания, пытаюсь представить в голове картинку, но мама Клэй всегда казалась мне такой холодной, поэтому у меня ничего не получается.
— Я бегу в ее постель, — продолжает мистер Коллинз, — потому что, если бы я не ждал чего-то с нетерпением, то не сумел бы выдержать жизнь с тобой, пока Клэй не закончит школу.
Звук пощечины доносится из-за двери, и Клэй, тяжело дыша, утыкается лицом мне в шею.
Хлопает дверь, а затем мгновение спустя еще одна, следом луч фар вспыхивает в окне и тут же исчезает.
— Клэй. — Я прикасаюсь к ее подбородку. — Посмотри на меня.
Но она качает головой, ее лицо все еще прижато к моей шее, когда она дрожит от слез.
— Клэй, — настаиваю я, пытаясь заставить ее поднять глаза. — Не закрывайся от меня. Не здесь.
Я быстро обнимаю ее, а затем смотрю на нее сверху вниз, касаясь ее лица.
— Это может быть оно.
Клэй шмыгает носом и поднимает глаза.
— Что?
— Последний раз, когда мы видим друг друга.
Она переводит свой взгляд на меня, и я не знаю, понимает ли она, но сейчас она похожа на хрупкое стекло. Одна трещина расколется на дюжину, и я пока не могу ее потерять.
— Останься со мной сейчас, — шепчу я. — Сегодня ты моя.
Клэй прикасается своими губами к моим так мягко, что по всему моему телу пробегает покалывание, и отвечает:
— Хорошо.
Мы целуемся, ее пальцы обводят символ на моем браслете, и мне нравится обвиться вокруг нее до такой степени, что я не отличаю свои конечности от ее.
Как я вообще смогу оставить ее ради колледжа?
— Не улизни, пока я еще буду спать, ладно? — просит она. — Мы поедем в школу вместе.
Я сомневаюсь, ведь так ее мама узнает обо мне. А Джиджи состоит в школьном совете. Она знает обо мне, так как они проголосовали за ремонт душевых из-за меня.
Но Клэй не хочет, чтобы я улизнула, как планировала.
— Обещаешь?
Снова касаюсь ее лица.
— Я не уйду.
Двадцать
один
Клэй
– Боже, мне нужно в душ, — шепчет Лив и прыгает на одной ноге, пытаясь натянуть на себя мои черные леггинсы.
Я надеваю спортивный топ и поправляю грудь.
— Я знаю, — наклоняюсь и оставляю легкий поцелуй на ее губах. — На самом деле я бы хотела заняться этим прямо сейчас, но мы снова захотим друг друга на занятиях.
Сегодня очередная тренировка в тренажерном зале, и мы опоздаем, если не поторопимся. Я надеваю резинку на запястье, хватаю свою сумку и засовываю внутрь чистую форму, бросая Лив юбку и поло.