Невыносимая шестерка Тристы (ЛП)

Еще одна узкая винтовая лестница ведет наверх через потолок, но маленькая дверца люка, открывающая доступ к фонарю, закрыта.
Оливии нет.
Я поворачиваюсь, направляюсь в служебную комнату, но она уже выходит из-за угла и встает в дверном проеме.
Я замираю. Рядом с ней нет другой девушки.
— Ты хорошо танцуешь, — произносит она.
Лив прислоняется к дверной раме, вытаскивает жвачку изо рта и кладет ее в обертку.
Я вся напрягаюсь:
— Ничего из этого не предназначалось для тебя.
— Все это предназначалось для меня.
Наконец она поднимает голову, хоть я все еще не вижу ее глаз, но ощущаю, как от нее исходит самодовольство.
Сучка.
— Сколько ты выпила, Клэй?
Недостаточно. Легкое гудение в моей голове, вероятно, вызвано сотней людей внизу, всасывающих кислород, а не напитком, который я выпила в машине.
— Где она? — спрашиваю я.
— Кто?
— Ты знаешь кто.
Вспышка белого цвета, и я понимаю, что она улыбается. Смотрю поверх себя, а затем снова на Лив, зная, что та потаскуха ждет либо в служебном помещении, либо у фонаря. Я бы не пропустила их, если бы они вернулись.
Она засовывает обертку в карман и проходит дальше в комнату.
— Кстати, Клэй, насчет платья, — говорит она. — Ты худеешь. Мне нужно снова снять с тебя мерки.
Платье? Она все равно сошьет его?
Мне плевать на платье.
Она закрывает за мной дверь, и музыка немного стихает, мои руки дрожат тем сильнее, чем ближе она подходит. Теперь я слышу свое дыхание.
— Вытяни руки, — указывает Лив едва слышным шепотом.
Но я не делаю этого.
— Откуда ты знаешь, что я худею?
Она подходит ко мне, достает телефон и открывает приложение. Встречается со мной взглядом, и, хоть она не отвечает вслух, я могу прочитать ответ в ее глазах. Она знает мое тело.
Меня охватывает возбуждение, и я слегка наклоняю голову, желая, чтобы ее рот оказался всего в нескольких дюймах от меня. Но я сдерживаюсь.
Я не пыталась похудеть. Я просто… забывала поесть. На прошлой неделе я проводила много времени в тренажерном зале. Просыпалась раньше и ложилась позже, мои мысли практически всегда были заняты.
Она разводит мои руки в стороны, приготовившись воспользоваться своим телефоном и каким-то измерительным приложением, но я отталкиваю ее руку.
— Кто она такая?
— Подруга.
— С которой ты уже была раньше?
— Да.
У меня сдавливает грудь, в животе все сжимается. Слезы застилают глаза. Да чтоб ее. Я не знаю, что хуже — Мартелл или та, с кем у нее уже что-то было.
Определенно последняя. Это напоминание, что у нее была жизнь до меня. Что есть другие люди, которые могут сделать ее счастливой.
Что, черт возьми, происходит? Я вижу, как Каллум разговаривает с девушками. Девушки смотрят на него. И мне плевать на это. На самом деле, я чувствую облегчение, когда вижу, что его внимание занято кем-то другим.
С Оливией я могла бы ударить кого-нибудь ножом, потому что ничего не могу поделать, чтобы остановить прошлое. Эта девушка над нами целовала Лив. Касалась ее. Лив оставалась с ней наедине, занималась с ней сексом, пробовала, кусала и совсем не думала обо мне. Уф…
Я хватаю ее за талию и притягиваю к себе. Она с рычанием отталкивает меня, но я снова хватаю ее.
— Прости, что кинула тебя на прошлых выходных, — я выдыхаю эти слова ей прямо в губы.
Прости, ладно?
Лив замирает, ее руки останавливаются, она хочет оттолкнуть меня, но не делает этого.
— Ты этого не заслужила, — продолжаю я. — Я хотела, чтобы ты была там больше, чем что-либо еще.
— Ты бы что-нибудь изменила? — спрашивает она.
Я пристально смотрю ей в глаза, ее нос в дюйме от моего. Ложь вертится на кончике моего языка. Да. Я бы сказала им, что устала, что поеду домой, а они пусть ищут другого водителя. Потом я бы завернула за угол, несмотря на огромный риск, и подобрала бы тебя. Насколько легко это было бы сделать?
Но я знаю, что испугалась бы. Они были прямо там, наблюдали бы за мной.
Лив обхватывает руками мое лицо и не моргая смотрит на меня.
 
— Знаешь, чего я хочу? — Ее голос становится жестче. — Чтобы ты перестала мне врать.
Она прижимает меня к столу, и я тянусь назад, хватаясь за него руками, чтобы не упасть.
— Мне не нужно, чтобы ты была мягкой, — продолжает Оливия. — И меня не нужно соблазнять. Ты хочешь секса, потому что это приятно, так?
Нет, я…
Но она встряхивает меня.
— Так?
— Да, — вздыхаю я. — Да, это приятно.
— Потому что ты кончаешь благодаря мне.
— Н…
— Так? — сквозь зубы спрашивает Лив.
Я киваю.
— Да.
Она наклоняется ко мне, толкая меня на столешницу. Пульсация в моем клиторе усиливается, она похожа на отбойный молоток, когда Лив устраивается между моими ногами, кладет ладони на стол по бокам от меня и смотрит на меня сверху вниз.
— Лив…
— Потому что со мной безопасно, так? — Ее голос похож на укусы мороза. — Грязное клише католической девушки, о котором ты когда-нибудь расскажешь своему мужу?
Мне трудно сглотнуть. Я касаюсь ее шеи, держу обеими руками и поглаживаю челюсть и горло большими пальцами.
— Так? — спрашивает она.
Слезы щипают глаза, и я ненавижу это ощущение. Я ужасно поступила с ней.
— Так, — шепчу я, но всхлип в моем горле говорит об обратном, и я уверена, она слышит это. — Словно я когда-нибудь буду любить тебя.
— Ты никогда этого не сделаешь.
Я качаю головой.
— Я удобная и тихая, — объясняет Оливия, — и потому что ты не станешь потаскухой или шлюхой, если однажды ночью во время непристойной ночевки займешься этим с девушкой, так?
Мне хочется сказать ей, что она значит для меня больше, но мы обе знаем: неважно, что произойдет между нами, это не продлится долго.
Поэтому я подыгрываю ей.
— Никто никогда не узнает, что меня касались, — говорю я.
Мой будущий муж никогда не узнает, что на самом деле заводит меня.
Но пока что я принадлежу ей.
— Включи камеру, — прошу я.
Она пристально смотрит на меня.
Я забираю все еще заблокированный телефон у нее из руки и открываю камеру. Перевожу на фронтальную в режим видео и откладываю в сторону, помещая нас обеих в кадр. Она смотрит в камеру, и я встречаюсь с ней взглядом, прежде чем включить запись. Медленно я опускаю голову ей на шею.
Сначала оставляю легкие поцелуи. Нежные поцелуи на ее теплой коже, мой взгляд время от времени устремляется в камеру. Она наблюдает за мной на экране, и проходит всего мгновение, прежде чем ее грудь начинает подниматься и опускаться быстрее и сильнее, и Лив откидывает голову назад.
Мои поцелуи становятся более жадными — я покусываю и посасываю ее кожу. Провожу языком по ее шее к уху, краем глаза замечая, что она смотрит на экран.
Оставляю влажные поцелуи на шее и подбородке, а затем несколько раз кусаю ее губы.
— Мне понравилось, как ты трахала меня, — выдыхаю я достаточно громко, чтобы это было слышно на видео. — И хочу сделать это снова.
Лив вздрагивает, а я беру ее за руку и посасываю один палец.
Она поворачивает голову, позабыв о камере, и смотрит, как я дую на него. Вдыхая и выдыхая, я сосу, щелкая, вращая языком и показывая ей, что хочу сделать.
— Мне не терпится спрятать голову между твоих ног под одеялом, — признаюсь я.
Она открывает рот, словно ей не хватает воздуха, и протягивает руку, снова обхватывая мое лицо. Мы прижимаемся лбами, когда она смотрит на мой рот, словно это еда.
Я останавливаю запись. Чувствую исходящий от нее запах мятной жвачки. Протянув руку, убираю телефон в ее задний карман и крепче прижимаю ее к себе.
— Теперь я в твоих руках, — шепчу я. — Вот насколько сильно я тебе доверяю.
Этим видео она сможет разрушить мой мир в любой момент. Я с радостью отдаю ей эту власть, чтобы доказать, что готова пожертвовать практически чем угодно ради нескольких месяцев с ней.