Возьми меня в долг (СИ)

Рихтер входит в меня рывком. До самого основания.
Вырывая протяжный стон.
А я опять делаю полосу на кожаном диване и молюсь, чтобы он не подумал, что я — извращенка.
Потому что я выгибаюсь и подаюсь вперёд. Закусываю губу, чтобы не застонать сильнее, и даю волю ему управлять собой.
Я на пределе.
На исходе.
На последней секунде.
Он и так довёл меня языком до того состояния, которое стёрло все рамки и границы. Лишил всех мыслей, заставляя позабыть о том, что случилось некоторое время назад.
— Ты — дьявол…
Потому что ему удаётся меня отвлечь.
Выдыхаю, не представляя, что ждёт меня впереди.
Он вколачивается в меня, не останавливаясь. Грубыми и короткими рывками. А внизу живота всё становится горячее. Как и моё тело, что накаляется с каждой секундой. От его рук. От его члена. От его рыков, которые проступают через плотно сжатые губы.
— Возьми себя за грудь, — неожиданно выдаёт мне приказ.
— Что? — выдыхаю с трудом.
— Сейчас же.
Его глухой, но требовательный голос сам толкает меня это сделать. Поднять лиф вверх, обхватить пальцами грудь и немного сжать.
— Сильнее!
И я сжимаю. Прикрываю глаза и возбуждаюсь ещё сильнее.
Да что он со мной делает?! Источник всех моих проблем.
— Смотри на меня.
И я смотрю.
Пока он доводит меня до исступления. До горения внизу живота. До водопада между ног.
— Смотри на меня и делай себе хорошо.
Знал бы ты… Что мне не нужно этого делать.
Потому что в следующую секунду, как он говорит это… я взрываюсь. Рассыпаюсь на мелкие кусочки, и не думая ни о чём, кричу его имя.
Пальцы ног сами поджимаются, а колени сильнее обхватывают его талию. А он продолжает вбиваться в меня в тот момент, когда стенки лона сокращаются и делают ему ещё приятнее.
А я уже не чувствую.
Улетаю куда-то в пропасть.
И не замечаю, как Рихтер останавливается и… кончает в меня. С хрипом в голосе. А это последнее, что волнует меня сейчас.
А его улыбка… Пробуждает ещё больший интерес.
— Ты же не думала, что это всё?
Он переворачивает меня на живот в два счёта. И вновь входит в меня. Не жалеет и продолжает свою пытку.
А перед тем, как мне снова заплакать от безграничного желания, слышу его насмешливые слова.
— Ты всё ещё хочешь пускать никому не нужные слёзы?
— Хочу, — вою и закрываю глаза, неожиданно ловя второй за несколько минут оргазм, неожиданно простреливший всё тело.
— Тогда я тебя не отпущу.
И я верю ему…
Потому что на этом… наш безумный вечер… не заканчивается.
  
Глава 40
 
Александр. Следующий день
Я отвожу её в больницу к сестре и наблюдаю за тем, как она с трудом передвигается на ногах. Я же сказал, что сделаю так, что она плакать не сможет. Не смогла. Как и ходить.
Постарался вчера знатно… От всей души. Выбил из неё всю дурь.
Думал, хватит надолго.
Ан, нет.
Я опять хочу её. Успокоить. Отвлечь.
Забавные у нас, конечно, методы.
Но действенные.
Но нужно остановиться.
Поэтому сажусь обратно в машину и позволяю ей уйти к сестре. Скоро начнутся слезы, и она опять начнёт плакать. Уж вырывать её из палаты, а потом вгонять в неё свой член явно некрасиво.
Но, надеюсь, она справится. Дам отдохнуть. Собраться с мыслями.
И я не трогаю её ещё несколько дней.
Ровно пять.
Отсчитывал их, как безумный.
Даже не писал.
А когда решил сделать это… Оказался в чёрном списке.
Пропустил. Отпустил. Дал ещё день.
И ещё.
Проходит неделя. Адская. Мучительная. И нервная. Порывался поехать к ней несколько раз. Но всё давал время поразмыслить. Свыкнуться. Плюс она поддерживала сестру… А у той нелёгкий период.
Ребёнка она всё же потеряла. Но в будущем сможет снова родить. Хоть в этом природа решила над ней смиловаться.
А вот надо мной жутко глумится.
Глупо сравнивать наши ситуации, но сейчас мне так тяжело на душе, что я допиваю бутылку виски. До дна.
Почему она не звонит? Не достаёт из ЧС?
Раздражает.
Почему я просто не могу поехать к ней и напороть задницу? Неделю назад сделал это. Отшлёпал так, что она позабыла о своей сестре. Хороший способ этот секс. И я бы отвлёкся от Виолетты именно им, но… мне никого не хочется. Не в презервативах, ни в чём. Даже от минета отказался. Ну, не стоит у меня. Только на Виолу.
 
А она не торопится оттаивать.
Поэтому я звоню ей первый. Вдруг всё же вытащила из чёрного списка? Но нет.
Поэтому дозваниваюсь до её тётки.
— Кто это? — недовольный голос явно не рад моему звонку.
— Здравствуйте, — начинаю сухо и лаконично. — Я Александр Рихтер, и я…
По слуху ударяют протяжные звуки.
Она сбросила!
Как только услышала моё имя, сбросила!
Перезваниваю ещё раз.
Абонент недоступен. Линия занята.
Я и к ней, что ли, в чёрный список попал?
Это злит не на шутку. Сжимаю кулаки, зубы и стараюсь не гневаться сильнее. Вызываю своего помощника в кабинет и пользуюсь грязными методами.
— Что там с Логиновой? — спрашиваю только зашедшую девушку. Поручил следить за ней, но не сообщать мне. Чтобы я не знал о её жизни. Что там весёлого и интересного, что она тухнет целые сутки напролёт с сестрой в больнице?
— Вы… — неуверенно начинает. Нервно поправляет очки. Ручонки трясутся. Так. Что не так? — Правда хотите это слышать?
А мне это уже не нравится.
— Вы ведь отдали приказ, даже если вы спросите, где госпожа Логинова, не отвечать вам…
Да сукина ты дочь!
Да, сказал.
Чтобы сдержаться, дать ей ещё гребаное время.
Чтобы поняла, что влюблена в меня. И жить не может.
Да, я буду нарциссом, но ведь это так и есть. Она без ума от меня! И просто злится за тот случай.
— Говори, — цежу сквозь зубы. — Этот пункт аннулируется. Говори, где она.
И снова Леона мнётся на месте и не знает, куда деть свой взгляд и руки.
— Вы проинструктировали меня и на этот случай, если вы вдруг скажете, что аннулируете… И я…
Я подскакиваю с кресла и одним махом гневно скидываю со всего стола бумаги.
— Отчёт. Быстро.
— Она… — переминается неуверенно и тут же пятится назад. — Улетела… Три дня назад.
— Куда? — вырывается неосознанно. Куда улетела? На чём? На крыльях любви? К кому? У меня здесь никого нет.
— Так… в Москву, — выдаёт, вводя меня в ступор. И на всякий случай, прикрывается папкой, пытаясь защититься. И это она делает не зря…
* * *
Я мёрзну в тонкой рубашке и ругаюсь матом.
Надо было согласиться на предложение стюардессы выпить водки. Согреться. Потому что стою уже пару минут на холоде и не знаю, с чего начать.
Я не думал, когда летел сюда.
Как узнал, что она сбежала, полетел на личном самолёте до Москвы. И вот я здесь. Суровой весной. Тут дождь. И лужи по колено.
У нас в Германии уже намного теплее. И я, как отбитый, стою у дороги. Я с трудом заказал такси. И водитель привёз меня… Непонятно куда. Высадил, сказал что-то на русском. Подумал, может, приехали. Вышел, а он по газам.
Вот стою и думаю, что делать. Идиотизм. Немецкий бизнесмен стоит на перекрёстке, мёрзнет в одной рубашке под пасмурным небом. Только дождя мне не хватает. Нужно срочно искать другое такси.
Ко мне в очередной раз подходит цыганка и что-то говорит. Руку свою протягивает и к моей тянется.
Да понимал бы я тебя ещё, черт!
Сую ей в руки сто евро и сильнее сжимаюсь от холода. Надо сваливать отсюда. Точка здесь какая-то. Уже вторая или третья подходит. Завёз же меня таксист в дебри.
Отхожу от злополучного места подальше. Ещё дальше. И ещё. Ищу адекватного таксиста, который хотя бы говорит на английском и не такой тупой, чтобы понять, куда мне надо. Первый с трудом, но понял. В итоге… не судьба. Мы не доехали.
И почему я не согласился на предложение Леони найти мне машину?! Потому что это требовало времени. А у меня его мало.