Возьми меня в долг (СИ)

Я уже чувствую, как с каждым шагом она режет меня по груди. Оставляет ненавистные полосы. Вырывает с радостью органы и смеётся внутри, стоя над моим трупом.
Блин, что-то я разошлась!
На ватных ногах пытаюсь спокойно подойти к столику. Держу поднос и расставляю кружки с ароматным кофе перед каждой гостьей. Дорогой. Из высших сортов.
Буржуи.
— Что-то ещё? — спрашиваю нарочито вежливо. Её подруги-то не виноваты. Пока они относятся ко мне хорошо, то и я к ним. — У нас есть пирожные, бисквитный торт…
Их повару нужно отдать должное. К приезду гостей всегда есть разные лакомства и вкусности. Мне бы, блин, такое обслуживание. Но приходится пускать слюни. А я та ещё сладкоежка.
— Нет, иди, — резко обрубает Оливия и одна из её подруг смотрит на неё с каким-то вопросом. Да… настроение у неё не из лучших — а всему виной её муж, который… ну, не устраивает нас обеих.
Я киваю и как можно быстрее выхожу из комнаты. Хочу уйти, чтобы не мешать, но останавливаюсь, когда слышу со стороны Оливии нападки в мою сторону:
— Не будь с ней такой доброй, — шипит как змеюка. Лучше бы оставалась снежной королевой. — Сука ещё та.
— А мне она показалась миленькой.
Приятно, ага. Только Бельц не оценила.
— Если бы, — началось! — Эта шлюха спит с моим мужем.
А вот тут уже обидно.
— Да ладно?! — мне хочется громко крикнуть так же, как и кто-то из них. То есть вот так всё просто? Сказать, кто я. И опять мне становится противно. Потому что… Я и есть его шлюха. И она права. Мне вообще грязно и некомфортно от всей этой ситуации. — Я думала, ей лет семнадцать. Школьница ещё, подрабатывает. Типа ты её взяла по доброте душевной.
— Нифига! — восклицает. — Он её сам приволок.
— Ой, да ладно тебе, — говорит одна из них. — Мужиков, что ли, не знаешь? Сейчас наиграется и выгонит её. Потом опять к тебе прибежит, а я бы на твоём месте…
Слышится тихий смешок.
— И на куни его уломала. Ну, чтобы вину искупил. Когда прощения просить будет, а ты хоп… Ножки в сторону.
— Луиз, не в этом дело, — почему её голос звучит так жалобно? — Я знаю Рихтера… Давно. Сколько себя помню. Мы дружим с самого детства. Он совершенно не скот, который мечется от юбки к юбке. Да, ему нравятся девушки, но он не спит со всеми без разбора. В последние пару лет, как я знаю, он только со мной был…
— Да, блин. Какая разница? Ты — его жена.
— Я тоже так подумала. Всё же статус. Привилегия. У меня есть то, о чём мечтает хренова куча баб. Но… Понимаешь. Он меня трахать перестал. Последний год вообще нет. Даже не прикасается. Мало того, что за четыре года брака мы и не спали-то ни разу вместе в одной постели…
Что? Правда?
Как это вообще — быть женатым на девушке, но не разделять с ней постель?
— Когда он со мной спал, у меня был шанс, что он будет только моим. Рихтер такой. Он однолюб. В свою кровать не пустит. И я понимаю, что мой статус всего лишь статус. И он начал трещать по швам. Когда он девчонку эту приволок. За всё время он ни разу на сторону не ходил…
— Стой-стой, — перебивают её. Зачем? Мне бы побольше о нём узнать. А незнакомая девушка прерывает. — Что за? В кровать не пускать? Там отбор, что ли, пройти надо?
Я бы посмеялась. Если бы это было смешно.
— Нет, — отмахивается Бельц. А я сильнее напрягаюсь. Пытаюсь услышать всё. Говорят тихо, чёрт. Да, нельзя подслушивать, но… Интересно же узнать. — У него мать проституткой была в своё время. Ну, это я узнала так. Через проверенный источник. Из него же ничего не вытянешь. И, в общем… Он каждый день видел, как она приводила мужика в их дом. Каждый день, прикинь? Новый. И трахалась с ним. Рихтер видел это всё. Видимо, травма, что ли, какая случилась, хрен знает. Он теперь к бабам брезглив. И я думаю, по этому поводу меня к себе ни разу не пустил. Он если секс захочет… Только в резинке. Я ему однажды предложила без… Он отказался. Вот, думаю… Фигово всё. Но про кровать он мне сам сказал, когда я к нему в спальню зашла, мы занялись сексом. А потом, когда всё кончилось, и я встать не могла… Он меня прогнал. Потом только узнала вот это вот всё.
 
Я стою как статуя, и пытаюсь впитать в себя эту информацию.
Никогда бы не подумала, что… Рихтер такой.
Может, поэтому он разозлился тогда? Я шлюхой для него была, когда в клуб бильярдный зашла. Обманула ещё. Вот он на свой счёт и принял… Кто же его знает?
Да и с презервативами не вяжется. Он как присунет, так без него! Я уже даже таблетки купила, пить начала.
— И ты думаешь, девчонка эта как-то может повлиять на ваши отношения?
Я поджимаю губы.
Нет.
Я сама отвечаю на её вопрос. И вот и он: «Нет».
Потому что для Рихтера я не более чем обычная игрушка, которую можно трахнуть.
— Ну, учитывая, что он спит с ней, после того, как к женщинам у него интереса ТАКОГО вообще не было… Он её домой притащил!
Я взмахиваю головой и делаю шаг вперёд.
Хватит!
Меня это никак не должно волновать!
Если бы в словах и опасениях Оливии была бы хоть доля правды, то Рихтер даже не рассматривал бы мой вариант насчёт одного месяца.
Тем более презервативы… Хрень.
Да и откуда Бельц знает, что он ни с кем не спал? Не отчитывается же он после каждого вечера? Типа: «Я был сегодня на работе. Ни с кем не трахался. Завтра тоже не планирую. Отшил от себя пару девушек. Член не встал».
Серьёзно?
Я не верю.
Поэтому прогоняю все сказанные Оливией слова из головы. И снова приступаю к уборке, чтобы отвлечься от мыслей.
* * *
На следующий день белобрысая стерва уезжает. Но перед этим вдоволь поиздевавшись надо мной.
Заставила вымыть бассейн.
И всё равно, что сейчас не сезон.
И всё равно, что я горничная, а не специальный для этого человек.
И ледышка напыщенная как назло уехал. Оставил меня тут одну.
А надо мной буквально надругались! Изнасиловали морально! Хотя, чувствую — он бы мне не помог.
И как только Оливия села в машину, закинув чемодан в багажник, я прощально помахала ей платком вслед. Да, я сделала это. Причём с улыбкой. Ехидно. С особым наслаждением и усмешкой.
Задрала.
Раз уж думает обо мне так плохо, чего скрывать, что она мне тоже не нравится?
Её вон…
Рихтер отправил работать куда подальше. В другую страну.
Только вот не пойму… Зачем? Чтобы она не видела нашей кхм… Связи? Не донимала его?
Или из-за меня?
Я глухо смеюсь и прикрываю губы ладошкой.
Да не-е, бред какой-то.
— Такая улыбка тебе к лицу.
Я подпрыгиваю на месте и тут же оборачиваюсь.
Напугал!
Я отшатываюсь назад и смотрю на Александра снизу вверх. И когда он только успел приехать? Видимо, я так увлеклась мытьём окон, что и не заметила…
Так, стойте…
Чего он сказал?
Улыбка мне идёт? А нет её уже. Сползла.
— Вы что-то хотели?
Я сглатываю и сдержанно спрашиваю. Смотрю на него с неимоверным опасением. Если мы остались без его жены… Одни…
Это значит…
Его широкая ладонь поднимается воздух, а пальцы касаются щеки.
И опять мне становится страшно. Нет, секса с ним я не боюсь. Но во мне постоянно что-то борется, когда я вижу его перед собой. Откуда берутся вообще эти чувства?
Вот сейчас я чувствую страх.
Неизвестности.
До сих пор в голове его слова про связывание и…
Да-да, подвешивание.
Я погуглила, как это.
Могу сказать… У меня уже кружится голова и к ней приливает кровь.
— Хотел, — отвечает тихо. Голос немного с хрипотцой. Смотрю в серые глаза и съёживаюсь под этим пристальным взглядом. Порочный он у него. Особенно когда прищуривается. Ещё и скулы эти… Придают ему такой вид… Не знаю. Хвалить не буду. Но красивый, чертяга. — К пяти у нас будут гости. Я знаю, что ты горничная, а не официантка, но раз уж у тебя это хорошо получается… Будешь сегодня обслуживать гостей.
Я киваю.
— Хорошо, — отвечаю спокойно, несмотря на то, что его пальцы до сих пор гладят щёку. Странно. На радостях, что жену сплавил? — Я могу идти работать?