Красная тетрадь
А еще я запаниковал.
Женщина подозвала Эдуарда Андреевича, чтобы тот дал ей сменные перчатки. Она спокойно смотрела на меня, а мне вдруг почему-то очень сильно захотелось вцепиться в ее обнаженную золотистую красивую руку.
Чтобы попросить помощи или даже чтобы испачкать ее.
Я, конечно, понимаю, что ученым необходимы стальные нервы, и умение дистанцироваться, и еще много других вещей, которых мне не понять. Но я так испугался, не мог сосредоточиться, потом пришла и боль, сильная и очень неестественная – прежде я не испытывал такую боль, она не была похожа ни на что, что может случиться с организмом изнутри.
Боря тоже дергался на своей кушетке, но его держал тот мужчина.
– Дисциплина, – сказал он. – Веди себя спокойно.
Знаете это чувство, когда от волнения забываешь, как решаются простейшие примеры, или не можешь вставить в замок ключ, или даже перестаешь соображать, как дышать?
Это случилось и со мной.
Боря ругался, но я уже с трудом различал его слова. Слабость накатила на меня очень быстро, я упал на кушетку и смотрел на белый холодный свет, которым все здесь было пронизано.
Тогда я подумал: сейчас я умру. Я не справился, и я умру.
Если вдуматься, самая справедливая вещь на свете.
Но как же я испугался, запаниковал, задрожал. Недостойно. Я попытался унять страх, но боль не давала этого сделать.
Рядом каким-то образом оказался Боря, он что-то спрашивал у меня, потом резко надавил на одну из ран, его тут же схватили за руку, но еще более страшная боль, чем прежде, в самом деле меня отрезвила.
В конце концов, вы ведь знаете, мы всегда вспоминаем, как дышать. А то, что происходит со мной, когда я изменяюсь, это так же естественно, как дыхание.
Сначала я перестал ощущать ужасную пустоту внутри, а затем утихла и боль. Мне больше не было холодно, я не дрожал, меня не тошнило, и слабость ушла. Я сел на кушетке, оглядел свой живот, провел по нему рукой – все хорошо. Все-таки это очень странно, видеть столько своей крови и не видеть раны, через которую она покинула тело.
Женщина сказала:
– Почти пять минут.
– Он испугался. С ним такое впервые.
– Я думала, он потеряет сознание.
– Он очень выносливый.
Потом мужчина попросил нас с Борей лечь на кушетки. Я посмотрел на Борю, он одними губами прошептал мне что-то, что я понял как неприличное слово. Я покачал головой, какой, мол, ужас, что ты себе позволяешь.
Женщина мягко, но холодно погладила меня по голове.
– Посмотри на меня, – сказала она. Я снова ощутил себя умным, но животным.
– Ребра, – сказала она. – Сделай их острыми, сломай, пробей себе кожу.
Как выполнить это задание я не знал, но, подумав, прижал пальцы к ребрам, истончил кости в том месте, где чувствовал свои пальцы, и ребра в самом деле хрустнули.
– Молодец, умница.
Пробить кожу оказалось легко, хоть и довольно больно. Боря с этим заданием справлялся дольше, уж очень противна была ему идея причинять вред своему телу самостоятельно (так он сказал потом).
– Их психологические характеристики с момента последнего твоего отчета не изменились?
– Незначительно. Шиманов стабилизирован, Жданов на взводе, пропал мальчик из…
– Он проявлял агрессию?
– Нет.
– Он послушный?
– Да, Жданов из всех самый дисциплинированный.
Я улыбнулся, меня хвалили, и даже в этой ситуации мне было радостно это слышать.
Они надолго отвлеклись, обсуждали нас с Эдуардом Андреевичем. Боря спросил:
– А какая оценка?
– Прошел Шиманов, – сказал мужчина.
– А я?
– И ты, Жданов. Оба прошли. Ждите приказа о вашем назначении.
Мы с Борей переглянулись, он улыбался, улыбка его была в некоторой степени безумной, но я знал, что и я улыбаюсь так же.
– А кто займется их функциональным обучением в Космосе? – спросил Эдуард Андреевич.
Мы старались одеваться как можно медленнее, чтобы все послушать.
– Либо Санников, либо Соколова, либо Рахманов, посмотрим.
– А Шиманов?
– Шиманов не доживет, судя по твоему отчету.
Наша нарочитая медлительность была замечена.
– Так, ребята, оделись? Тогда зовите Кац и Толмачеву.
– А Арефьев?
– Последним пойдет.
Так мы сдали экзамен. Это оказалось быстрее и проще, чем я думал, хотя и намного страшнее. Вряд ли все действо заняло больше получаса.
Итого: полдевятого утра, и я свободен!
Сейчас сидим с Андрюшей. Хочу его поддержать, но не знаю как. У него пока не слишком получается, нельзя ведь объяснить, что делать, чтобы росли зубы мудрости.
Запись 205: Шоколад и сочувствие
Андрюша и Валя не сдали экзамен. Валя заращивала рану слишком долго, а Андрюше даже не стали ее наносить – индекс регенерации у него оказался недостаточным.
Мы все ужасно испугались, но Эдуард Андреевич опять нас успокоил: требуется еще некоторое время, чтобы Андрюша и Валя смогли показать лучшие результаты. Каждый работает в своем темпе, просто наша Родина заинтересована в получении боеспособных искусственно полученных солдат как можно быстрее.
Мы с Борей и Фирой оказались первыми в своем роде искусственно выведенными солдатами с планеты Аврора.
Сегодня я вошел в историю.
Но в то же время как мне обидно за лучшего друга, и за Валю тоже. Эгоистично думать о себе и своих маленьких радостях, когда товарищей постигла неудача.
Я бы всеми силами хотел им помочь, но, как я уже писал, не понимаю, каким образом это можно сделать.
В общем и целом, то, что ребятам потребуются дополнительные занятия, это, конечно, не беда. Но между нами, что очень обидно, тут же пролегла пропасть.
К примеру, Эдуард Андреевич тут же вручил нам с Борей и Фирой по шоколадке. Как же давно я не ел шоколад! Я даже забыл его вкус!
Но я совершенно не могу съесть эту шоколадку, когда Андрюша вынужден питаться только сырым мясом.
Андрюша, впрочем, не кажется очень расстроенным, а вот Валя все время плачет и говорит, что не хочет, чтобы Фиру увезли в Космос без нее, они же подруги.
Фира утверждает, что, пока ее отцу сделают операцию, Валя уже полностью завершит свои метаморфозы и они полетят вместе.
Вот такие новости.
Запись 206: Организационное
Отослал маме телеграмму, хотя ей точно уже сообщили. Через неделю нас забирают на космодром. Галечкино письмо еще не пришло, я так его жду. Кажется, не успею с ней увидеться, впрочем, может быть, я смогу заехать домой, и тетя Ира привезет Галечку к нам.
Мы с Борей первыми окажемся в Космосе, еще с нами полетит Жорж, его отпуск закончился.
Жорж говорит, что Андрюше и Вале даже повезло, потому что, когда они присоединятся к нам, мы сможем все им объяснить.
Я спросил, что лучше взять с собой в Космос, но мне сказали, что лучше не брать ничего, даже личные вещи, все, включая одежду и предметы гигиены, нам выдадут.
Запись 207: О шоколадке
Так и не съел ее, но Боря свою съел прямо на глазах у Андрюши!
Запись 208: Красивая сцена
Сейчас видел очень красивую сцену. Мы с Валей сидели на скамейке, я ее утешал, а Андрюша с Дианой стояли напротив. На асфальте Фира мелками рисовала красивую кошку с красным бантиком, и Диана все ею восхищалась.
Андрюша ее обнял, и они так стояли, совсем как картинка, а потом немного покружились, будто танцевали, и в конце концов Андрюша прижался носом к ее шее. В этом мне увиделось нечто просто удивительно красивое и вдохновляющее, не знаю почему, возможно из-за композиции.
Тут Диана сказала:
– Ай! Укусил!
Затем она очень громко засмеялась.
А сейчас Валя мне говорит:
– Ты как дебил со своей тетрадью дурацкой.
Надо заканчивать.
Запись 209: АРЛЕН
ПАСЛУШАЙ МИНЯ Я НЕ ЗНАЮ ШТО СЛУЧИЦА НО ШТО ТО СЛУЧИЦА СКОРО УЖАСНАЕ. У МИНЯ БАЛЬШАЯ ТРЕВОГА НИПАНЯТНАЯ. ЕСЛИ БЫ Я ТУТ БЫЛ Я БЫ ПОНЯЛ А ТАК НИМАГУ ПАНЯТЬ.