Спасите меня, Кацураги-сан! (СИ)

Нода Такео растерянно глядел то на меня, то на Мурату. Фукуда же продолжал что-то невнятно бормотать.
— Мурата-сан, я — его лечащий врач, и мне решать, какова будет дальнейшая тактика лечения, — твёрдо сказал я. — Фукуда Игараси — не психиатрический больной. У него помутнение сознания на фоне гипертонического криза. Мне уже доводилось такое видеть и не раз.
— Я не хочу даже слушать этот бред, Кацураги-сан! — вскрикнул Мурата. — Если мой пациент прождёт ещё хотя бы пару минут, то я…
— Потеряете рейтинг? — закончил за него я. — Здоровье человека важнее рейтинга.
Вот я и вышел на поле конкуренции. Битва за рейтинг, в которой нельзя забывать о человечности.
— Я доложу о вашем отношении к работе Нагате-сану, — пригрозил мне Мурата. — Кажется, ему доверили наставничество над вами, Кацураги-сан?
— Прошу, докладывайте, — кивнул я, попутно заметив, что фельдшер всё-таки вышел из состояния оцепенения и начал вводить магнезию моему пациенту. — Уверен, что Нагата-сан придёт к тому же выводу, что и я.
Я бы не стал так активно спорить с доктором Муратой, если бы не знал, что у нас есть несколько кабинетов неотложной помощи. Он мог занять любой другой, но продолжал принципиально выживать меня из этого.
Вполне очевидно, почему у Мураты Сатоши шестой ранг. Уверен, что он быстро добрался до середины небоскрёба, быстро сожрав слабых коллег. Но на большее у него пока не хватает выдержки.
Мурата Сатоши не стал больше со мной спорить и покинул кабинет, громко хлопнув дверью.
— Фу-у-ух, — шумно выдохнул Нода Такео. — Вы нажили себе серьёзного врага, Кацураги-сан.
Удивительная система в этой клинике. Нажить в первый же день врага, причём на ровном месте. Что ж, это на меня похоже. Отплясывать перед коллегами и пытаться быть «хорошим» — не в моём стиле.
Тем временем старик Фукуда начал успокаиваться. Магнезия уже начала снимать его давление. Скоро и сознание начнёт приходить в норму.
С самого начала было очевидно, что мужчина не сошёл с ума. Все работники Ямамото-Фарм проходят регулярные медицинские осмотры. Если у Фукуды были бы предпосылки к психиатрическим нарушениям, это бы заметили уже давно. А такой резкий срыв совсем не походил на шизофрению.
Я уселся за стол и быстро поставил свою подпись в направлении на госпитализацию.
— Кладём Фукуду-сана в терапевтическое отделение, — объяснил я Ноде Такео и протянул направление для дальнейшего заполнения. — Диагноз — гипертонический криз. Обязательно напомните постовой медсестре, чтобы вызвала ему невролога. Риск инсульта всё ещё высок.
— Хорошо, Кацураги-сан, — кивнул Такео. — Так и сделаю.
На этом заваруха в кабинете неотложной помощи окончилась, и я вернулся в свой кабинет, чтобы начать приём.
На душе осталось чувство удовлетворения. Я был на сто процентов уверен, что направил Фукуду правильно. Сейчас старика откапают, а затем, не пройдёт и суток, после чего здравое сознание к нему обязательно вернётся. Жаль, ему будет стыдно из-за произошедшего. Но от таких осложнений никто не застрахован.
Куда страшнее было бы, если бы по указке доктора Мураты его отправили в психиатрию, попутно накачав транквилизаторами. Тогда всё могло закончиться очень плачевно.
Около моего кабинета стояла громадная очередь. Да уж, а тут толкучка даже плотнее, чем в русских поликлиниках. Хотя удивляться тут нечему. В Японии на приём одного пациента выделяется всего лишь три минуты.
Обыкновенному врачу без способности «анализа» такое потянуть не очень-то просто.
Однако для меня это совсем не проблема. Какой там три минуты? Управлюсь за две.
Я сел за стол и открыл электронную картотеку. Моя медсестра — Огава Хана услужливо поставила мне чашку кофе и спросила:
— Ну что, Кацураги-сан? Мне звать первого пациента?
— Да, Огава-сан. Давайте начинать! — торжественно воскликнул я.
Пора спасать людей и набивать свой рейтинг.
Мой первый приём в клинике Ямамото-Фарм пролетел незаметно. За пять часов я принял более тридцати пациентов. Половина из них успела пройти назначенные мною дополнительные обследования и посетить меня ещё раз.
 
Эта особенность японских клиник мне особенно нравилась, если вспоминать мою прежнюю работу в России. Когда я начинал свою карьеру обычным врачом, а уже потом открыл в себе дар целителя и меня перевели в больницу с магическим профилем. Между первым и повторным приёмом на моей Родине проходило от двух до пяти дней. Здесь же — от двух до пяти часов.
Всё дело в хорошо отлаженной работе диагностического отделения. Современная аппаратура готовила анализы моментально, а очереди на УЗИ и рентген были минимизированы за счётбольшого количества рабочих мест.
Таким образом, человек успевал за один день и предъявить свои жалобы, и пройти обследование, и получить правильное лечение.
— Простите мне мою эмоциональность, Кацураги-сан, но вы — нечто! — улыбнулась Огава Хана, когда приём подошёл к концу. — Даже доктор Нагата не принимает людей с такой скоростью. А он — очень хороший специалист с большим стажем.
— Я решил, что не стоит тратить время на раскачку, — ответил я, попутно заполняя электронные карты. — У нас очень престижная клиника. Надо соответствовать.
На деле я сильно сократил время за счёт «анализа». Я заранее видел, кого из пациентов точно следует отправить на инструментальные исследования, а для кого хватит и обычных анализов крови.
Кровь — моё слабое место. Я не вижу молекул, не вижу микроскопических изменений в организме. Остаётся рассчитывать, что местная лаборатория работает достаточно хорошо. Ведь именно они — мои главные союзники в постановке диагнозов.
Но кроме лаборатории, есть ещё один человек, на которого определённо стоит обратить своё внимание. На Огаву Хану. Я уже очень-очень давно пришёл к выводу, что умелая, опытная медсестра — это половина хорошего врача.
Нам с Ханой необходимо сработаться, и как можно скорее.
— Как давно вы здесь работаете, Огава-сан? — спросил я.
Девушка была очень молода. Хане сложно было дать больше двадцати-двадцати двух лет. Опыта у неё явно маловато, но в течения дня девушка работала достаточно усердно.
Из неё может получиться настоящий алмаз, из которого я выкую один из своих инструментов для продуктивной работы.
Возможно, звучит это слишком прагматично, но по-другому на этой работе нельзя.
— Я работаю здесь всего год, Кацураги-сан, — Хана расплылась в лучезарной улыбке.
Девушку радует, что я ею интересуюсь.
Сердцебиение Ханы учащается. Тук-тук-тук. Люблю этот звук. Он означает, что моя собеседница приятно взволнована.
— Вы очень неплохо себя показали, — похвалил еёя. — Для первого дня совместной работы просто чудесно.
— Ох, о чём вы, Кацураги-сан? — игриво махнула рукой Хана. — Это вы — мой спаситель. Вы появились очень вовремя. У доктора Мураты с этого понедельника в отпуск ушла медсестра, и меня хотели посадить к нему на приём. Мурата-сан — хороший специалист, но у него такой скверный характер…
— Думаю, не стоит говорить о таких вещах за спиной у Мураты-сана, — предупредил её я.
— Ох, — девушка испуганно прикрыла рот руками. — Прошу прощения, Кацураги-сан. Больше не повторится.
Врачебная этика требовала сделать Хане замечание, но я был полностью согласен с девушкой. Доктор Мурата сегодня показал себя во всей красе. Познакомиться, как подобает, нам не позволяла ситуация. У нас обоих были экстренные пациенты, на традиционную вежливость времени не оставалось.
Однако Мурата Сатоши всё же повёл себя очень непрофессионально, и я бы даже сказал — агрессивно. А если уж говорить совсем прямо: вот же засранец!
Нода Такео тоже показал себя не с лучшей стороны. Фельдшеру следовало выполнять мои указания, а не отвлекаться на капризы доктора Мураты. Ещё и это хихиканье над пациентом… Тьфу!
Видимо, отношение в клинике напрямую зависит от принадлежности к этажу Ямамото-Фарм. Если ты — пациент с нижних этажей, большого внимания не жди. Если ты — врач, который ведёт нижние этажи, не жди большого уважения.