Замок пепельной розы (СИ)

На руках я залипала весь ближайший час, пока мы увлечённо играли.
Огонь свечей в канделябрах вычерчивал длинные тени на шахматной доске. За окном было совсем темно, лишь уютно накрапывал мелкий осенний дождик. Мерно тикали часы на стене. Во всём доме царила абсолютная, даже какая-то торжественная тишина.
Кольца на моих руках ощущались приятной, хотя и немного непривычной, тяжестью. А мне доставляло особое, почти физическое удовольствие видеть такое же, как у меня, кольцо на правой руке этого мужчины. Пусть самообман — но собственница внутри меня мурлыкала довольной кошкой. И то, что он всё-таки пришёл, не оставил меня одну в такой день… я была по-настоящему благодарна.
Какое-то время в комнате звучали только стук фигур и лаконичные объявления следующего хода. Сначала Дорн играл вальяжно, явно не ожидая встретить в моём лице достойного соперника. Но постепенно входил в раж, начал сверкать глазами, тереть подбородок и думать над ходами. Я же вообще махнула рукой на эстетичные позы и забралась в кресло прямо с ногами, чтобы они не превратились в ледышки. Отдалась процессу со всей страстью, позабыв о проблемах и о том, что на часах — глубокая полночь.
И в конце концов, после череды обидных проигрышей, я умудрилась поставить ему шах и мат.
Дорн откинулся в кресле, которое к тому времени уже давно повернул ко мне… и посмотрел на меня одобрительно. Хотя почему-то я ожидала раненой гордости и очередного каменного выражения лица из его богатого арсенала каменных лиц. Но нет! Вид у моего супруга был расслабленный, довольный и… до удивительного живой и настоящий.
В общем, я залюбовалась. Потянуло даже спросить — это он в честь праздника такой, или можно надеяться на продолжение чуда, когда гости разъедутся?..
Вольготно положив руки на подлокотники кресла, Дорн слегка склонил голову к правому плечу и вдруг сказал:
— Элис, у вас такой вид, будто вы собираетесь задать какой-то вопрос.
Я вовремя прикусила язык. Контракт уже в силе! И пресловутый второй пункт никто не отменял. Поэтому я активно затрясла головой.
— Что вы, что вы! Даже не думала! — потом всё-таки подумала, и решила переформулировать один вопрос, который вертелся всё же на языке. Но так, чтобы он перестал быть вопросом. — Хотя не скрою, мне интересно, что будет, если вдруг я нарушу второй пункт нашего контракта. Ведь у нас не предусмотрены санкции!
— Даже не знаю… это, и верно, упущение! Дайте-ка подумать… — Выражение его лица неуловимо изменилось. Плотно сжатые губы, пристальный жёсткий взгляд, складка меж тёмных бровей… — Полагаю, я должен придумать вам по-настоящему неприятное наказание. Например — угроза закрыть вам рот поцелуем. Судя по всему, это вас достаточно напугает.
И его недовольный взгляд опустился на мои губы.
Я раньше не знала, что взгляд может ощущаться как физическое прикосновение. Когда человек так близко.
Моим губам стало щекотно. Я невольно их приоткрыла. Удивилась тому, что воздух, оказывается, тоже имеет вкус. Потому что пахнет им.
И на секунду мною овладело очень сильное искушение начать задавать вопросы. Не важно какие — сколь угодно глупые! Вроде того: «не вы ли похитили моего брата?» или «Что находится в подвалах Тедервин?»
Так кружится голова, когда стоишь на самом краю пропасти — а в спину дует сильный ветер, что вот-вот сбросит вниз. И осталась лишь пара мгновений, чтобы сделать шаг назад, в безопасность. Но ты его почему-то не делаешь.
И всё-таки… я вовремя вспомнила, какую роль должна играть. И что на кону. Дорн ведь явно и недвусмысленно высказался, что в браке ему не нужны чувства. Не нужна влюблённая в него по уши жена. От этого одни неудобства. И сейчас… я не столь глупа, чтобы не видеть. Его просто задело моё нежелание целоваться. А лечить мимолётное ранение мужской гордости ценой раны на собственном сердце, которая не затянется уже никогда — это в мои планы не входит.
— Вы слишком боитесь моих вопросов, — сказала я нарочито спокойно. Твёрдо посмотрела в глаза герцогу.
— А вы слишком боитесь ответов, — парировал он, возвращая взгляд, куда ему положено. Мне в глаза. Я снова смогла дышать. — Иначе вас не остановили бы санкции.
 
— Я не уверена, что получу ответы, даже если спрошу. Вполне возможно, вы ограничитесь наказанием, — я вздёрнула подбородок в ожидании его хода. Кажется, наша партия продолжалась, только шахматы уже были не при чём.
— Возможно, — улыбнулся герцог бесовской улыбкой, от которой у меня сердце немедленно забилось сильнее. — Но вы не узнаете, если не попытаете удачи.
— Спасибо, как-нибудь обойдусь! — поспешно заявила я. — В конце концов, это может развязать вам руки, и вы тоже станете нарушать наш брачный контракт. Нет уж, подписали — будем исполнять от и до!
— Вы так переживаете из-за подарков и поместий? — поддел меня муж. — Или есть какие-то другие пункты, которые вызывают ваше особое волнение?
На пункт о запрете любовниц намекает, гад. Хочет, чтобы я ревновала. Мужчины! Даже фиктивная жена обязана сходить с ума от ревности и страдать без его поцелуев, иначе он чувствует себя не в своей тарелке. Хотя казалось бы — заводи тогда настоящую! Но нет.
А мне как-то не хотелось служить игрушкой, годной только на то, чтобы тешить самолюбие. Но не любить её по-настоящему. Не целовать её по-настоящему. Не из необходимости, не от скуки, а просто потому что…
Я решительно встала с кресла.
— Пожалуй, мне уже пора спать. Это был трудный день. Спокойной ночи, дорогой супруг! Надеюсь, вы расположитесь с удобством. Если хотите, я лягу на полу. Это всё-таки ваша спальня. Вы предоставили мне её во временное пользование, я не забыла, поверьте.
Серый взгляд потемнел.
— Не говорите ерунды, Элис. Моя постель в вашем полном распоряжении.
Ох! Кажется, я не на шутку разозлила «дорогого супруга». Что ж… от меня ждали, что я буду холодной и бесчувственной. Сейчас я такая. Что опять не нравится?
Я развернулась и направилась к кровати, стараясь держать спину. Остановилась у самого края, чувствуя лопатками, что Дорн провожает каждое моё движение.
В пару глубоких вдохов успокоила дыхание. Взялась за пояс, дёрнула… безрезультатно.
Тилль! Будь она не ладна! Это ж надо так затянуть.
Дёргала ещё и ещё, с остервенением, раздражаясь и мечтая оказаться в этот момент где угодно, только не здесь.
Локон упал на лицо, я сердито его сдула. Очередная попытка развязать проклятый пояс не удалась. Придётся ложиться так — хотя это и ужасно неудобно. Ну или искать ножницы, чтобы разрезать — и я всё больше склонялась именно к такому варианту, так была зла. Как будто вся злость на ситуацию, которая копилась так долго, сейчас выплёскивалась на один-единственный несчастный халатик.
— Что у вас там случилось? — ледяным тоном осведомился мой супруг из своего кресла.
— Ничего страшного. Пояс запутался, не получается развязать.
Пауза.
— Давайте помогу.
— Что вы! Не смею мешать отдыху Вашего сиятельства. Как-нибудь сама справлюсь.
Спиной я почувствовала, как воздух накаляется — словно перед грозой. И наконец, она разразилась.
— Элис! Иди. Ко мне. Немедленно.
Я застыла. То ли командный тон, то ли это нечаянное «ты», которое у него вырвалось… но сопротивляться я не могла.
Медленно развернулась… и пришла. К нему. Снова. Туда, в тёплый круг света. Обречённо, как нашкодивший щенок, которому сейчас зададут трёпку.
Но не успела я дойти, как Дорн резко подался вперёд, ухватил меня за края пояса и потянул к себе. Я едва не упала прямо на него, от неожиданности вцепилась ему в плечи. В твёрдое, каменное, горячее тело под тонким белым полотном.
 
А его длинные сильные пальцы — те самые, которые я обмирала как красиво обхватывали шахматные фигуры в игре — принялись распутывать мой пояс.
Несколько бесконечно длинных мгновений стояла тишина.
— Зачем вы завязали его морским узлом? — наконец, раздражённо спросил Дорн. Я не сразу сообразила, о чём он спрашивает. Все мысли куда-то разбежались.