Полюса притяжения (СИ)
Борисов бледнеет и начинает дышать поверхностно. Если бы не плотно приставленное к столу кресло и все еще сидящая рядом Чебурчан, свалился бы на пол.
— Простите, Денис Витальевич. Видимо, потерял при копировании. Или же… переводчики упустили.
— Неважно, кто. Перед подачей документа на визирование просматривать его должны вы. Потому как, кроме меня, именно вы отвечаете за содержание. Исправьте. И впредь не допускайте подобного.
* * *Холодный и угрюмый понедельник.
Отсиживая лекцию по экономической теории, Яна в сотый раз прокручивает в голове вечер четверга. Каждую фразу Рагнарина, свое нелепое бегство и неуклюжий поцелуй, который она ему подарила. При упоминании последнего в ее теле случаются настоящие стихийные бедствия: засуха мыслей, эмоциональные заносы, обвал сознания, оползни контроля, обширные территориальные пожары.
А сердце все несется, качая кровь, будто в заключительный раз.
Рагнарин не звонит и не пишет. Она тоже после sms-ки, на которую он не потрудился ответить, не спешит набиваться.
Боль и обида скручивает внутренности в тугую пружину.
В горле встает ком. Глаза заполняют слезы.
Она все понимает. Но этого понимания так мало, чтобы противостоять импульсам сердца.
— Ксенечка, — тихо зовет подругу.
— Что, Яночка?
Луценко нравится манера Шахиной смягчать имена, превращая их в ласкательные. И она теперь в этом ей подражает.
— Мне папа денег закинул. Можем пойти на концерт.
— Ура, — восклицает подруга слишком бурно и тут же вжимает голову, прячась от преподавателя. — Сегодня закажу билеты, — шепчет и подмигивает.
Для наглядности сводит кольцом указательный и большой пальцы в международном жесте одобрения.
— «Ленинград», да? — уточняет Яна.
— Ага. Только ты не слушай до концерта! Испортишь сюрприз.
Не понимает, почему Ксеню душит смех, но видя, как у той выступают слезы и дрожат лицевые мышцы в попытках сдержаться, тоже хохочет, прикрывая рот и нос ладонью.
— А о чем они поют? О любви?
— О, и о любви тоже. Но больше, в общем, о жизни, Яночка, — прыскает в кулак. — О русской душе широкой и жизненных неурядицах, которые не способны ее сломить.
— О, это, должно быть, очень интересно!
— А то!
— Ты от меня что-то скрываешь! Это какой-то националистический троллинг???
— Боже упаси!
После занятий они идут в кино. Попадают на американский мультфильм. Яркие краски, увлекательный сюжет, забавные персонажи, удачные шутки — делают свое дело. Смеются обе до слез и колик. Шахиной после сеанса приходится смыть в уборной кинотеатра остатки туши.
— О Боже, не думала, что смех может так вымотать, — вздыхает она по дороге домой.
— Ага, — кивает Луценко и, выдерживая небольшую паузу, тихо сообщает: — Осеев мне написал, пока мы в кино были.
— Да? И что хочет? — оживляется Яна.
— Не знаю. Пока просит набрать вечером по скайпу. А вот еще прислал… Сука… «Мне нужна помощь с философией», — зачитывает едким тоном. — Тупой качок.
— Это странно. Скайп, вечер… и философия? У него больше спросить не у кого? Или, собственно, почему не по телефону? Зачем ему видео-звонок? Он рассчитывает, что ты ему вместо Русовой заново лекцию начитаешь?
— А может, он увидеть меня хочет и, как бы, поговорить наедине? — вдруг загорается надеждой Ксения. — Хотя… Тогда бы он меня куда-нибудь пригласил. Нерешительным он явно не выглядит. Тем более после той записки, в которой я призналась, что он мне нравится. Смотрел же на меня как на ненормальную!
— Да нет же, Ксенечка. Он улыбнулся. Приятно так улыбнулся. Не накручивай.
— Ох… Пошел он! Лучше расскажи, как у тебя? Без сдвигов?
— Не звонит. Не пишет. Не объявляется. Я в субботу не пошла в клуб. После звонков отца стараюсь вечерами дома сидеть. Так Дениса тоже не было. Я из Марины еле вытянула, не меньше часа вокруг да около ходила в диалоге. Но, вроде как, она ничего не заподозрила. Не хочу, чтобы знала. Кстати, уже почти половина шестого! Давай поспешим. Дома договорим.
Успевают аккурат вовремя. Телефон начинает звонить, едва они входят в гостиную. Яна знакомит отца с подругой. Он реагирует сдержанно, даже вполне благожелательно, приветствует ее на русском, но, как бы невзначай, изучает на протяжении всего разговора.
— Так интересно звучишь, разговаривая на турецком, — улыбается та, когда Яна отключается. — Ну-ка, скажи еще что-нибудь!
— Да что тебе сказать?! Я не знаю, что сказать.
— Скажи, что я милая и прекрасная.
Шахина хихикает, но исполняет ее просьбу.
— А как ответить тебе «спасибо»?
— Спасибо, — дразнит подругу Яна.
— Да не на русском! На турецком.
– Çok teşekkür ederim, canım [4]
— Что-то слов многовато… Почему ты смеешься?
— Просто ты смешная. А-а-а! Руки холодные, — Яна визжит, когда Ксения, щекоча, забирается ладонями ей под свитшот.
Немного погодя уставшие девушки, сидя на полу перед низким столиком, пьют чай и тихо беседуют.
— Так почему ты против того, чтобы Марина о вас с Денисом узнала?
— Ну, потому что… Во-первых, «нас» нет. Во-вторых, она будет промывать мне мозги, придумывая десятки доводов, почему мы друг другу не подходим. А мне и без того тошно. Все равно ничего не получилось.
— Ну, это мы еще не знаем, — восклицает громче, чем требуется, Ксения. — Дней сколько прошло? Четыре? Нет, даже три! Потому что четвертый еще не закончился.
— Если бы хотел, уже бы позвонил.
— Ну, может, он занят. Или вообще, уехал…
— Ага! Я, конечно, не Марина, но давай все-таки смотреть правде в глаза, — вздыхает Янка. — За эти дни я все проанализировала и приняла действительность, — стойко продолжает. — Между нами огромная пропасть. Он… Понимаешь, Ксенечка, он такой невозмутимый, собранный и уверенный. Смотрит так… По-взрослому смотрел. Волнующе. А я глупая, вела себя, как ребенок. Господи, я же такое молола… Самое сокровенное, конечно. Но так несуразно, неинтересно. Боже, стыдно теперь так…
— Это твои выводы. Он не сказал, что ты ему неинтересна. Ушел не в момент, когда ты все это рассказывала, а когда убежала.
— И решил, что ему все это не надо, да? Да?
Ксения сочувственно вздыхает, нерешительно пожимает плечами и тянется, чтобы обнять.
А Янка вдруг в запале вырывается и упрямо обещает:
— Я все равно, все равно буду с ним! Если он не влюбился в меня с первого взгляда, я войду еще раз.
Однако ничего предпринять она не успевает. Рагнарин появляется сам. В тот же день, поздним вечером.
Глава 7
Я держу тебя за руку, и всё расплывается,
Успокой меня заново, мне ужасно нравится…
© Земфира «Прогулка»
Оказывается, непросто это — через гордость переступать.
Когда Шахина открывает ему дверь, Рагнарин первым делом охреневает от того, как быстро и сильно реагирует на нее его тело. Огненная волна возбуждения стремительно разбивает мышцы пьянящей слабостью, словно он залпом бахнул грамм двести виски. Ехал к ней, настроенный на разговор. Но сейчас становится очевидно, даже для Янки по его взгляду, что одними объяснениями она не отделается.
— Не разбудил? — спрашивает, медленно оценивая ее причудливую пижаму.
Пятнистые цветные шаровары и фиолетово-розовую футболку.
— Нет.
Рагнарин мысленно накидывает ей несколько очков за то, что она впускает его без колебаний. Просто открывает дверь шире и приглашает войти.
— Ты только с работы, что ли? Так поздно?
— Да.
— Почему не позвонил? Я бы что-нибудь приготовила, — суетится, забирая у него пальто.
Вот в этот момент он смотрит на нее, как на безумную.
— Ты же понимаешь, что я не пожрать к тебе приехал? В одиннадцатом часу ночи.
Янка в очередной раз меняет цвет лица на самый яркий из палитры красного и, отворачиваясь, прячет пальто в шкаф.