Лоуренс Уотт-Эванс - За Василиском (ЛП)

Ему казалось, что боевой зверь сделает одно из четырёх: разыщет своего хозяина, чтобы получить новую команду; отправится на охоту, поскольку его не кормили уже день или два; вернётся домой, либо в Ордунин, либо, если его память достаточно длинна, в Кипру; или просто найдёт укрытие, сухое место, где сможет переждать бурю. И в любом из этих четырёх случаев он может вернуться, чтобы дождаться Гарта… Если он отправился на поиски Гарта, то может заблудиться в городе, блуждая по пустым улицам. Это могло плохо кончиться, но Гарт ничего не мог с этим поделать. Если он пошёл домой, то теперь недоступен. Если он охотится, то рано или поздно вернётся, и Гарт никак не сможет его найти. Он мог бы обыскать окрестности на тот случай, если он просто искал убежище и нашёл его поблизости, но, по мнению Овермана, не стоило тратить на это время.
Когда он доставит чудовище Забытому Королю, у него будет достаточно времени, чтобы найти Короса. Единственное, о чём он жалел, так это о том, что положил свои припасы в подвале, где они, несомненно, остались где-то под тёмной дождевой водой. Ему не хотелось спускаться туда за ними.
Приняв решение, он привязал коз к узкому камню и поспешил обратно в Скелет за василиском. Без коз, которые ему мешали, он шёл гораздо быстрее. Хотя дождь всё ещё моросил, это мало что меняло. До рассвета оставалось ещё более двух часов, когда он вышел на пустую городскую площадь.
Его несколько беспокоило то, что Корос исчез; а также то, что у него не было никаких припасов, остались только меч и топор, укрытые под серым лоскутным плащом. Его ноги заледенели, и в промокших тряпках было совершенно некомфортно, а порез на левой ступне, который поначалу казался незначительным, стал настолько болезненным, что он обнаружил, что хромает. Он пожалел, что не нашёл сапожника и не обзавёлся новыми сапогами, прежде чем пускаться в дальнейшие авантюры. Теперь было слишком поздно поворачивать. Короса в любой момент могли обнаружить люди Барона, и тогда выяснится, что его хозяин также находится в Скеллете. Кроме того, чем дольше Барон будет удерживать василиска, тем больше вероятность того, что ему будет причинён вред.
Площадь была безлюдна, но особняк Барона, очевидно, нет. В нескольких окнах виднелись огни. Гарт сомневался, что в особняке найдётся достаточно людей, чтобы противостоять ему; скорее всего, Барон и несколько избранных людей чем-то заняты, возможно, изучают василиска. Хотя среди окон были и освещённые, тёмных было не меньше. Гарт выбрал подходящее окно и осторожно приоткрыл створку. Замок не оказал особого сопротивления, и Гарт решил, что он, должно быть, неправильно установлен. Ему повезло с выбором окна, сказал он себе. Затем петли заскрипели, и он понял, почему замок не выдержал: створка неправильно прилегала к раме, что одновременно ослабило замок и перекосило петли. Он на мгновение замер, но никаких признаков активности в ответ на звук не последовало. Более осторожно, чем раньше, он приоткрыл окно ещё немного, пока не смог протиснуться внутрь. Медленно он проскользнул мимо рамы, осторожно опуская свои израненные ноги на пол внутри, чтобы пол не заскрипел, как окно.
Комната, в которой он оказался, была такой же тёмной, как и площадь снаружи; нет, она была ещё темнее, поскольку здесь не было света от освещённых окон. Он не мог разглядеть ни одной детали, хотя смутно представлял себе размеры комнаты. Она была среднего размера, площадью около двадцати квадратных футов, с потолком, который показался ему семифутовому неудобно низким. Признаков жизни не наблюдалось. Гарту показалось, что он видит большой тёмный стол в центре комнаты, а под одной из дверей тускло светил факел, как будто он горел не у соседней комнаты, а у той, что находится дальше. Это была единственная дверь, которую он смог разглядеть в темноте; остальные, если и были, то незаметны, сливались со стенами.
Пальцы его босых ног, высунувшиеся из-под своих обмоток, ощутили край пышного ковра. Почти не задумываясь, он потянулся вниз, сорвал промокшие обмотки и позволил своим босым ногам насладиться ощущением густого, мягкого ворса. Он также снял свой промокший плащ. Он не хотел оставлять за собой водяные разводы в особняке. Собрав мокрую ткань, он бесцеремонно выкинул её в окно, а затем задвинул створку, стараясь, чтобы она не скрипела, как при открывании.
 
Он мог оставить одежду на случай, если перед уходом снова понадобится замаскироваться, но теперь она не будет отягощать его в том случае, если потребуются быстрые действия. Мокрые тряпки также не послужат доказательством того, что он проник в особняк с улицы. Единственным свидетельством его проникновения было влажное пятно на краю ковра, которое, если повезёт, успеет просохнуть до того, как его заметят. Это, безусловно, было гораздо более аккуратное проникновение, чем то, которое он предпринял в Морморете; на этот раз не было ни упавшего тента, ни болтающейся верёвки.
Он обдумывал свой следующий шаг. Он понятия не имел, где искать василиска. Дом был не слишком велик. Обыскать его можно было меньше чем за час; необходимость в скрытности не более чем удвоила бы это время. Оптимистично было бы начать с изучения неосвещенных и предположительно незанятых комнат. Ощупью пробираясь вдоль стены, он слегка споткнулся о стул и задел рукой за то, что очень походило на дверную коробку, а не на обычную стенную панель. Обойдя стул, он осмотрелся и нащупал ручку защёлки. Она легко открылась, и он вошёл в следующую комнату, такую же тёмную, как и первая. Никаких признаков того, что он искал, не было, и уж тем более он не мог уловить никакого запаха чудовища. Он прошёл дальше, через другую дверь, которая привела его в прихожую, которую он видел, когда его впервые проводили в дом; он мог узнать её даже в темноте по размерам, расположению и запаху полированного дерева.
Дверь в зал для аудиенций была закрыта, и над ней виднелась яркая линия света. Интересно, что нижняя часть так плотно прилегала к порогу, что Оверман не смог обнаружить даже мерцания из-под массивных дверей, но свечения вверху было более чем достаточно, чтобы он держался подальше. Вместо этого он перешёл на противоположную сторону, где ещё одна тёмная дверь вела в восточное крыло, где он провёл предыдущую ночь.
Его ноздри уловили слабый запах василиска, и он решил, что, где бы он сейчас ни находился, чудовище, должно быть, привели сюда этим путем. Остановившись, он попытался определить более точное местонахождение слабого запаха, но не смог. Пожав плечами, он прокрался к восточному дверному проёму. Сама дверь была широко распахнута. Он оказался в коридоре. Слева от него находилась лестница, ведущая в спальни, а справа - обшитая панелями галерея, ведущая в комнату, где он ужинал в качестве гостя Барона. Он вспомнил, что перед входом в трапезную была дверь, ведущая под лестницу. Когда он проходил мимо неё, она была закрыта.
Вглядываясь во мрак у начала лестницы, он решил, что сможет различить свет и, возможно, голоса. Кроме того, казалось маловероятным, что Барон потащит существо туда. Он решил оставить поиски на верхнем этаже напоследок и осторожно двинулся по правой галерее. У входа в трапезную было темно, а дверь под лестницей была приоткрыта. Под ней виднелось слабое мерцание, как будто в одном из углов горел свет. Хотя трапезная казалась почти такой же маловероятной, как и спальня, Гарт решил исследовать и её, а не освещённый и потому опасный дверной проём. Он потянулся к ручке, но обнаружил, что дверь заперта. Он сразу же решил, что это свидетельство того, что василиск находится там; но, вспомнив о подобных преждевременных догадках в Морморете, он решил сначала обдумать этот вопрос. На этот раз у него было преимущество - он видел комнату, большую и богато обставленную. Ему пришло в голову, что эти предметы обстановки, включая золотые подсвечники, достойны охраны. Дверь, несомненно, была заперта, чтобы легкомысленные слуги не унесли самое ценное из того, что могло быть в доме.
Это не означало, что василиска там не было: было бы разумно поместить его в место с надёжными замками. Однако это означало, что, по крайней мере на данный момент, Гарт не будет искать его там. Он почти ничего не знал о вскрытии замков, а взламывать их, что у него получалось гораздо лучше, было делом шумным и всегда оставляло следы. Если он не найдёт чудовище в другом месте, то всегда сможет вернуться.