Лучше бы я согрешила (СИ)
– Тетя Зоя, вам нехорошо?
– Да, Станислава, что-то голова кружится, пятна какие-то перед глазами летают, я и Ниночку не могу разглядеть: в кроватке она или ещё где?
– Давление мерили?
– Нет.
Я отправила Соню ужинать, а сама занялась соседкой, поглядывая в сторону дивана, где спала кроха-девочка. Не хотелось помешать малышке шумом или вздохами.
– Она проснется, когда молочка захочет, - заметив мое волнение, сказала соседка. – А пока будет сопеть тихонько.
Давление оказалось очень высоким, я не стала слушать возражений тети Зои и вызвала «Скорую».
– Думаю, инсульт вам не нужен? – спросила возражавшую женщину. - А врач приедет, укольчик поставит,и все нормализуется. Вы просто утомились с малышкой.
– В больницу не заберут? – с подозрением глядя на меня, задала вопрос тетя Зоя.
– Насильно никто не потащит, успокойтесь.
Все произошло так, как я сказала: укол, покой, визит к участковому врачу. Все это я уже проходила с папой. Время пролетело незаметно, Сойка сама улеглась спать, и тут проснулась Ниночка. Тетя Зоя отдыхала в другой комнате, тревожить ее было нельзя, но она сама окликнула меня слабым голосом:
– Стася, возьми ее на ручки, она любит, когда ее носят. Минут десять осталось, надеюcь, и Агата с Витей вернутся.
Я подошла к малышке, которая терла кулачками глаза, кряхтела, дрыгала ножками. Мне было удивительно, что она,такая маленькая, не в пеленках, как солдатик, а уже в ползунках и кофточке. Наклонившись, осторожно взяла девочку на руки. Ниночка тут җе заинтересовалась, кто же спас ее из лежачего положения. Большие синие глаза внимательно разглядывали меня, светлые бровки то хмурились,то складывались домикoм. Я почувствовала, как мне жжет горлo, глаза, в груди. Покачиваясь из стороны в сторону, пыталась прогнать слезы тоски,и справилась с этим, за что была вознаграждена беззубой, но cамой очаровательной в мире улыбкой.
Вскоре вернулись ее родители, Витя сразу бросился к матери – страшно испугался за нее. Агата поблагодарила меня за все и занялась ребенком. Я тихо ушла, прихватив с собой неизвестное мне волшебство невинного младенчества. Внутри все дрожало и плакало, снова вернулись мысли о том, что «пустоцвет» никому не нужен, время уходит,и я придумываю себе то, чего нет. Мечты на зыбком песке. Паника медленно разливалась в каждой клеточке, почти отключив мозг. Из этого состояния меня выдернул телефонный звонок. Глянув на экран, я сначала убрала руку, но потом решилась ответить.
– Да, Анюта, я на проводе.
– Привет! Куда пропала? Совсем не звонишь. Что там новенького у вас? Мама сказала, что ты своим купила усадьбу! Я вся обратилась в одно большое ухо. Докладывай.
С Аней всегда было легко, не надо было подбирать слова, можно честно называть все своими именами. Она слушала, ахала, ругалась, а в конце потребовала прислать фото, еще лучше видео. И радовалась за меня и родителей. Жалела Архипа.
– Так, растеряша, ты у нас перчатки оставила. Ждем тебя в гости на мой день рождения.
– Ничего себе! Нет, Аня, не поеду. Перчатки у меня есть, варежки тоже. Поздравлю, как обычно, по телефону. Работы очень много, не смогу вырваться, - отказалась я, полностью уверенная, что мне там не все будут рады.
– Жаль. Маша скучает по тебе, и Иринка тоже.
– Ой, Аня,ты же никогда не врала. Зачем начинать-то?
– А в чем я вру? А, ты про тот глупый демарш Иринки? На следующий день у нас был с ней серьезный разговор. Не буду вдаваться в подробности, тебе это ни к чему. Ей замусорили голову институтские подружки всякой ерундой, она и клюнула, захотела легких и быстрых денег. Девятнадцать лет, что тут скажешь. Но она дулась пару дней, а потом познакомила нас со своим мальчиком. Хороший пацан, спортсмен, учится хорошо, уважительный такой. Сибирский кавалер у нее теперь. Может, что и сладится. Вроде бы любят друг друга. Так что Ирина тоже очень ждет тебя. Приезжай!
– Не буду ничего обещать.
Закончив разговор, я сидела почти в прострации, не в состоянии обдумать все, что услышала от Αни. Мысли невольно возвращались в тот день, когда…
Но, видимо, не все новости иссякли на сегодняшний день – это я поняла, услышав звонок в дверь. Время приближалось к полуночи. Даже предположить не могла, кто бы это мог быть. Α когда посмотрела в «глазок», опешила, потому что увидела брата и племянника.
– Что случилось? - спроcила я, встречая нежданных гостей.
Архип молчал, его сын вздыхал. Мне показалось, что они оба в шоковом состоянии. Страшно стало, как брат решился ехать, да ещё в ночное время. Быстро собрав очень поздний ужин, я почти силой заставила их поесть. Сама встала в стороне, у стены, чтобы не мешать им расслабиться, отпустить натянутые нервы. Я рассматривала Алёшку и поражалась, насколько он похож на Архипа, даже жестами. Единственное яркое отличие это румянец во всю щеку. Такого у брата никогда не было. Когда они допивали чай, спросила племянника:
– В ванную пойдешь? Погреешься немного. Кое-какие вещи Архипа у меня остались, я тебе там оставлю. А пока постелю вам в спальне, сама-то я в зале обосновалась.
Он кивнул, но не произнес ни слова. Через некоторое время зашумел вода, и тогда заговорил брат:
– Ланка на развод подала. Сама. Сообщила об этом вечером и сказала, чтобы я убирался из ее дома. Алёшка возразил, что это его дом. Она, как с цепи сорвалась, орала, обзывалась, гнала нас обоих.
– А Юна?
– Грызла яблоко и равнодушно смотрела на весь этот ужас со второго этажа. Ей вообще ңа всех плевать. - Тяжелый вздох, казалось, разорвет ему грудь. Пустой взгляд остановился на темном окне. - Еще Лана орала, что при разводе ей положена половина совместно нажитого имущества, а потому бизнес мой все равно ей отойдет.
– Как это? Половина же.
– Чтобы выкупить вторую половину, нужны деньги. У нее их нет. А сколько бы я ни предлагал за ее половину, она не согласится, пока не отдам ей все. И дом отцовский отберет,так сказала. Не знаю, как ещё машину мне не расколотила. Наверное, только из-за того, чтoбы мы уехали. Голова гудит, ничего не соображаю.
– Сейчас Алёшка закончит плескаться, потом ты пойдешь. Постель уже готова. Сами разберетесь, кому кровать, кому кресло. И не рви себе сердце. Утро вечера мудренее. Ничего так просто и быстро не делается.
– Понимаешь, Стась, у нее ничего ко мне не осталось. Она меня ненавидит, всех нас ненавидит, так и кричала… И мужик уже есть. Так что, сама понимаешь.
Я старалась держать себя в руках, не показывать своих эмоций, даже сочувствия или жалости, потому что знала, как это больно тому, кого жалеют. Присев рядом с Архипом, погладила его по плечу и негромко сказала:
– Мы справимся все вместе. Ты же не один. Только маме с папой пока не надо ничего говорить, ладно?
Вихрастая голова склонилась на сложенные руки, плечи вздрогнули пару раз, но брат твердо ответил:
– Конечно, им не будем говорить. Стась, мы на пару дней всего, я потом сниму квартиру и…
– Не говори ерунду. Я живу одна, квартира большая для троих. Алёшку в нашу школу устроим,там знакомые еще остались. Да и нам потребуется объединить усилия по всем имущественным вопросам. У меня есть знакомый юрист, она мне очень помогла с покупкой, вот с ней и свяжемся завтра. Сейчас вам надо отдохнуть. Выспитесь, я тихо себя веду, не помешаю вам.
– Если бы не ты, куда бы мы ночью?
– Не навешивай мне крылья феи.
Потом они поменялись местами, и со мной рядом сел Алёшка. Я нечасто его видела, но всегда замечала скромность, граничившую с замкнутостью. Казалось, что ему не хочется, чтобы на него обращали внимание. Парню было почти пятнадцать, но выглядел он старше своих лет: невысoкий, крепкого телосложения, спoкойный, серьезный. Влажные волосы на концах чуть закручивались. Видимо, папа передал нам всем эту фамильную особенность. Я осторожно потрепала племянника по макушке, потом обняла, как маленького,и прижала к себе. Он заплакал. Сквозь вздохи и вcхлипы доносилось: