Мой парень - эльф (СИ)

— Жутковато… — прошептала я. — что со мной?
— Зажмурься и вспомни, как ты выглядела раньше, — посоветовал Шандатиль. — До мелочей представь свою внешность.
Я послушалась, и когда открыла глаза, ахнула. Я вспомнила себя в момент, когда собиралась на приём короля, и сейчас видела в отражении девушку с высокой сложной причёской… и в бальном платье! Том самом.
От осознания своих возможностей задрожали колени. Я снова зажмурилась, но теперь представила иной образ, и когда распахнула глаза, они уже были алыми, а мускулистое тело — заковано в доспехи, подобные тем, в которых на балу красовался корэл.
— Ну ничего себе, — голос мой был чужим, более низким и глубоким.
Повинуясь порыву, я вытянула руку и выпустила немного эгры, которая объяла Липучку разноцветным огнём, и через мгновение на постели уже поскуливал настоящий волк. Он оскалился и возмущённо рыкнул, а я расхохоталась, ощущая в себе такое могущество, от которого кружилась голова.
Посмотрела на эльфа и, принимая свой привычный облик, возбуждённо уточнила:
— Ты сказал, я пойму сама, для чего тебе подхожу, но…
— Дитя тёмного и светлой, — торжественно возвестил Шандатиль, — могуществом равное лишь Древним высшим тех времён, когда эльфы ещё не разделились на свет и тьму. Стремясь к миру, ты собиралась остановить назревающую войну, и теперь ты можешь сделать больше, чем когда-либо мечтала.
Улыбка моя растаяла, алое свечение ушло из глаз, а Липучка шлёпнулся на пол маленьким дракончиком. И, ворча про дурных веденток, уполз под кровать.
— То есть, — несчастно прошептала я, — ты хочешь того же, что и корэл Далграназ?
Глава 39
Раздался стук в дверь, и старик Аргат с кряхтением поднялся со своего кресла.
— Кто там?
— Оливия, — раздался приглушённый голос подруги.
Садовник вопросительно оглянулся, и я кивнула. Стоило двери открыться, Лили бросилась ко мне и порывисто обняла.
— Я так переживала. — Отстранилась и внимательно осмотрела меня с головы до ног. — Что приключилось? Поговаривают, что ты поймала забытое проклятие.
— Можно и так сказать, — хмыкнула я и тут же похвалила: — А ты настоящий боевик! Не побоялась навестить меня. Не боишься подхватить проклятие?
— Ну-у, — протянула она и показала мне десяток украшающих её шею амулетов, — собрала со всех наших… на всякий случай.
Подруга увлекла меня к камину и усадила на пол. Садовник, потоптавшись, взял в углу мотыгу.
— Ну вы тут посидите, мне нужно работать.
Я благодарно улыбнулась и повернулась к Оливии. Девушка с азартом принялась меня расспрашивать:
— И как оно — поймать такое древнее заклятие? Что чувствуешь? А как ты умудрилась? Надолго тебя ректор изолировал? Аргат не пострадает?..
— Стой-стой, — рассмеялась я, хотя ещё пару минут назад с трудом сдерживала слёзы. — Тебе важно задать вопросы или всё же получить хоть какие-то ответы? Я уже не помню, с чего ты начала.
— Что чувствуешь? — с усилием успокоившись, начала Лили.
— Злость, — честно ответила я и опустила голову. — Обиду. Разочарование… Боль.
— Интересно, — придвинулась она. — Это сразу накатило или же прошло некоторое время?
— Тебе ректор доклад задал по проклятиям? — сражаясь со слезами, уточнила я.
У меня мир сегодня рухнул, а я даже пожаловаться не могу никому. Стоило услышать ответ Шандатиля, как во мне будто что-то взорвалось. Надеюсь, не сердце, хотя больно было так, что дышать не могла. Я молча протянула руку, мысленно призывая Липучку, и очутилась в домике садовника.
Маленький дракончик оказался полезнее большого — я могла перемещаться мгновенно. Сначала удивилась, почему оказалась именно здесь, ведь желала сбежать домой и серьёзно поговорить с отцом. Но потом, спустя пару кружек успокоительного чая, которым потчевал меня растерянный Аргат, вытерла слёзы и осознала, что поступила правильно.
Отец ничего не знал. Эльфийка с сильным даром месмерита ворвалась в жизнь вдовца и одинокого отца, заставила поверить, что они давно и прочно счастливы вместе, что она — человек! Что бы ответил папа на мои вопросы? Как бы посмотрел на изменяющую внешность дочь? Которая и не дочь вовсе…
 
По щеке всё же скатилась слеза.
— Я сама вызвалась. — Подруга осторожно вытерла солёную каплю с моего подбородка. — Потому что нутром чувствую, тут что-то не так. Сначала в академию явился этот дроу, щелчком сместил с должности лучшего из лучших боевиков…
— Прямо лучшего из лучших, — невольно улыбнулась я.
Оливия слегка покраснела и поправилась:
— В академии. — Помотала головой: — Не важно! Никто и слова сказать не сумел, когда корэл занял место преподавателя. Но при этом смотрел только на тебя, да ещё так, будто хотел сожрать без соуса. Стоило ему коснуться тебя вчера, как у меня в животе похолодело. Не знаю, что такое, но… Готова поверить, что именно в тот момент проклятие тебя и коснулось. Поэтому в слова ректора, что это случилось сегодня, не верится.
Я сжала челюсти, не желая врать любимой подруге, но и правду сказать не могла. Слишком много чужих желаний и надежд сошлось в одной точке. Ещё несколько часов назад я была готова перевернуть этот мир, лишь бы добиться спокойной жизни для магентов. А сегодня, получив непрошеное и крайне опасное могущество, испугалась. И кто бы не испугался, когда из зеркала на тебя смотрит неизвестность?
Одно дело добиваться желаемого шаг за шагом, преодолевая препятствия и учась на небольших (пусть и болезненных) ошибках. Но совсем другое — сильный дар месмерита. Да ещё в непредсказуемом сочетании с тёмной эгрой дроу. Если моё решение будет ошибочным, пострадает намного больше людей. И мало кто сумеет исправить мою оплошность.
Я обняла подругу молча, не желая говорить, что проклятие — это я сама. И могу принести в этот мир очень много зла. И две противоборствующие стороны уже знают о пробудившейся силе. Мало того, каждая выслала своего парламентёра, пытаясь заманить меня на свою сторону баррикад. И если дроу честно открыл свои намерения, то Шандатиль…
Ощутив в груди болезненный укол, я всхлипнула и прижалась к подруге сильнее. Оливия растерянно гладила меня по спине и шептала что-то утешительное. Но будущий боевик никогда не отличалась терпением, уже через несколько минут она подскочила и заявила:
— Я сейчас пойду к этому дроу и…
— И получишь дополнительные занятия, — буркнула я и постаралась прекратить поток жалости к самой себе.
Я — полукровка, и это уже не изменить. Осталось смириться и понять, как мне жить дальше. Сложнее всего оказалось поладить с разбитым сердцем, ведь я искренне верила светлому эльфу. А обрушившаяся правда оказалась настолько обескураживающей, что даже некрасивая история с Райли уже не ощущаась такой болезненной. Возможно, в Шандатиля я успела влюбиться гораздо сильнее…
И поэтому надо взять себя в руки. Не знаю пока, как это проделать на практике, но в теории решение приняла. Ни слезинки больше!
— Кстати, — посмотрела я на Оливию. — Хочешь узнать, кто сидел в яйце?
— А он уже вылупился? — заинтересовалась подруга.
— Иди сюда, Липучка, — позвала я дракончика.
Тот приподнял голову и зевнул, а Оливия с воодушевлением бросилась к существу.
— Глазам не верю!
— И правильно, — проворчал Липучка. — С новыми умениями твоей подруги это весьма пригодится. Представь, в кого она меня недавно превратила… В волка! С клыками и хвостом!
— Клыки и хвост у тебя уже были, — невольно улыбнулась я. — Дело было за малым.
— Сделать из меня мохнатый коврик, — продолжал недовольно бубнить он. — А знаешь, как я голоден после перемещений? Нет бы покормить! Нет, она сырость разводить начала, ревела и ревела… Пила отвар старика и снова рыдала, — жаловался он едва живой от восторга Лили. — Ну что за жизнь?!
 
— Он говорит! — наконец отмерла моя подруга.
— Слишком много говорит, — пробурчала я. — Даже волком не затыкается.
— А летать может?
Девушка деловито приподняла одно из крылышек. Мы с Липучкой удивлённо переглянулись.