Час расплаты (ЛП)
— Ты тоже собирался врезать этому мудаку, — крикнул он мне вслед, но я проигнорировал его. Отчасти потому, что он выводил меня из себя в последнее время. В основном потому, что он был прав, и мне просто повезло, что Дариус добрался туда первым.
Следуя за ней, я вытащил свой Атлас из кармана и отправил быстрое электронное письмо семейному адвокату, попросив ее сделать пожертвование в детский дом «Пропавшая Луна» из моего целевого фонда и попросив ее прислать мне подтверждение как можно скорее.
Я поймал Тори, когда она приблизилась к стойке с игрой «поймай утёнка», и развернул ее лицом ко мне.
— Знаешь, у тебя тоже есть несколько по настоящему надоедливых друзей, — сказал я, прежде чем она успела что-то ответить.
— О да? — спросила она, закатывая глаза. — Держу пари, ты даже по имени никого назвать не сможешь из моих друзей.
— Дарси, — быстро сказал я, и ее губы дрогнули от удовольствия.
— Назови еще пять, и я сниму тебя с крючка за твои идиотские ассоциации.
— Да ладно, мы оба знаем, что у тебя нет больше пяти друзей. Ты не такая уж симпатичная, — поддразнил я и получил в ответ широкую улыбку.
— Тогда три, и можешь назвать свой приз, — предложила она.
— Грас, — мгновенно сказал я, широко улыбаясь.
— Мне нужно полное имя для приза.
— Джеральдина Грас, — сказал я с энтузиазмом. Я даже не мог по-настоящему утверждать, что мне не нравится эта девушка, она была чертовой машиной на поле для питбола, и, по крайней мере, соответствовала своим убеждениям. Она была открытой книгой. Правда, открыта она была на странице, которая мне не очень нравилась, но, по крайней мере, я мог сказать, что она не была коварной задницей, как многие фейри, которых я знал. С ней ты точно понимал, где находишься, не задумываясь об этом.
— Это один, — уступила Тори.
— И, э-э-э… — Я провел рукой по волосам, но обнаружил, что локоны липкие от засохшей крови, когда это сделал. Я раздраженно опустила руку, надеясь, что это не было заметно. Я вытер кровь с лица в машине, но она не сойдет с моих волос без душа. — Ты знаешь… малышка с красивой попкой и стрижкой «пикси». Кажется ее зовут…Соранж?
— Совсем нет, — засмеялась Тори, и я понял, что снова заполучил ее.
Я воспользовался своим преимуществом и поймал ее за руку, переплетая свои пальцы с ее, когда потянул на прогулку. Я чувствовал, что парни наблюдают за нами, но сейчас не мог иметь с ними дело. Сегодня вечером я положил глаз на Тори Вега и не собирался позволять ей ускользнуть.
— Хорошо, это два, — сказал я, игнорируя закатывание глаз, которое получил за то, что посчитал Соранж победой. — Ааааа и…парень в шапке.
На это Тори от души рассмеялась, и я повернулся к ней, захватывая ее губы своими, прежде чем она смогла остановить меня.
Она не сильно сопротивлялась, ее губы прижались к моим, когда она поддалась жару между нами, и я прижал ее спиной к стойке с «поймай утёнка». Ее губы приоткрылись для меня, и я обхватил ее руками за талию под кожаной курткой, чувствуя мягкую кожу ее живота, такую теплую под моими ладонями.
Ребенок выругался на нас, когда я толкнул его локтем, и случайно заставил упустить свою утку, которая сердито крякнула, когда заклинание выпустило ее, и она отлетела.
Тори прижала меня к себе, и я драматически вздохнул, когда она отодвинулась, но позволила мне снова взять ее за руку, когда я пошел рядом с ней.
Я оглянулся через плечо и обнаружил, что Дариус хмуро смотрит на нас — никаких сюрпризов — Макс сложил руки на груди, наблюдая за нами, а Сет изобразил, как бьет меня хлыстом. Я даже не был уверен, что смогу отрицать это в данный конкретный момент. Тори Вега действовала мне на нервы, и я не был уверен, что смогу что-то сделать, чтобы остановить это. Я пожал плечами другим Наследникам, как будто мне было насрать, что они думают, что в любом случае было в основном правдой, и отвел Тори от них в толпу.
— Так что же я получу в качестве своего приза? — небрежно спросил я, разглядывая ярко раскрашенные прилавки и продавцов, торгующих всевозможными странными и удивительными вещами.
Тори впитывала все с широко раскрытыми глазами, и на ее губах играла улыбка, которая на самом деле заставляла ее выглядеть невинной на этот раз.
— Ты только что получил свой приз, — пренебрежительно сказала она.
— Ты бы все равно позволила мне поцеловать тебя! — Я запротестовал.
— Вряд ли, — поддразнила она.
Ее взгляд упал на парня, продававшего яркие палочки сахарной ваты, и я понимающе потянул ее к нему. Я заказал ей одну и бросил парню двадцатку, когда он попросил две ауры, снова уводя Тори, не потрудившись дождаться сдачи.
Тори приподняла бровь, глядя на меня, когда откусила кусочек своей сахарной ваты, которая меняла цвет с розового на голубой и сиреневый, пока она ее держала.
— Зачем ты это сделал? — спросила она меня, оглядываясь на продавца, который улыбался, как будто этот жест только что сделал ему день.
Я пожал плечами.
— Эти деньги для меня ничего не значат, но они делают его счастливым. Почему бы и нет?
— Иии? — подтолкнула она, ее глаза разглядывали меня, как будто ей было чертовски легко меня прочитать.
Я вздохнул.
— И это не повредит моей репутации, если люди будут думать обо мне как о великодушном. Когда однажды я буду заседать в Совете Целестиалов и приму какое-нибудь решение, из-за которого друзья этого парня разозлятся, он будет там и скажет: — Однажды я встретил Калеба Альтаира, он был чертовски порядочным — дал мне восемнадцать долларов чаевых на сахарную вату.
— Вот оно что, — сказала она с довольной ухмылкой, откусывая еще кусочек.
— Это все равно приятно делать, — запротестовал я. — Скрытые мотивы в сторону.
— Конечно, — согласилась она, как будто не соглашалась, а может, и соглашалась, я, черт, не мог сказать, и она уже снова уходила.
Мой Атлас запищал у меня в кармане, и я вытащил его, ухмыляясь электронному письму от семейного адвоката.
— Я подумал, что наверстаю упущенное за всю эту историю с кабинкой поцелуев, — сказал я, протягивая ей электронное письмо, чтобы она посмотрела.
Прочитав это, она приподняла бровь.
— Ты пожертвовал приюту десять тысяч аур? — спросила она, ее губы приоткрылись от удивления.
Усмешка тронула мои губы в предвкушении того, что она сделает дальше, но вместо объятий, слез радости и поцелуев, которые, несомненно, приведут к тому, что я снова верну ее в свою постель сегодня вечером, она нахмурилась на меня.
— Почему? — осторожно спросила она. — Чего именно ты хочешь от меня?
— Я… — Я запустил руку в волосы, не зная, как это могло привести к эффекту, противоположному тому, чего я ожидал. — Я думал, это сделает тебя счастливой.
Тори долго смотрела на меня, вертя сухарную вату между пальцами.
— Знаешь, что мне в тебе нравится, Калеб? — спросила она, как будто задавала мне математическую задачу.
— Все? — Я предложил.
Тори закатила глаза.
— Мне нравится, когда ты не стараешься. Мне не нужно, чтобы ты делал широкие жесты или покупал мне сладости. Я не твоя девушка и не хочу ею быть.
«Ай».
— Так что почему бы тебе просто не приберечь это дерьмо для милой девушки, которой нужны сердечки и цветы, потому мне не нужны. Меня не впечатляет подобное дерьмо.
— Так что же тебя впечатлило бы? — спросил я, нуждаясь в том, чтобы знать больше, чем мне хотелось признавать.
— Я просто хочу, чтобы кто-то заставил мое сердце биться быстрее, — сказала она тихим голосом, который заставил меня придвинуться ближе к ней, когда я посмотрел в ее темные глаза. — Чтобы кто-то смог бросить мне вызов, заставить смеяться и дать отпор моему дерьму. Я хочу, чтобы меня вынудили выйти из моей зоны комфорта, хочу чувствовать взбудораженность, волнение, трепет. Но не только потому, что ты мудак. Потому что я хочу чувствовать себя живой.
— Значит, не так уж много? — поддразнивающе подтвердил я. Эта девушка должно быть станет моей смертью. Я не мог устоять перед этим блеском в ее глазах или вызовом в ее тоне, и я был почти уверен, что она это знала.