Три подруги и пустынная кошка (СИ)

— Все, что я могла — это пробраться в «Шанхай» и прочесывать здесь комнату за комнатой. Я уже начала отчаиваться, решила, что Макс тебя в другое место перевез, потому что про этот клуб, кажется, уже весь город в курсе. А тут ты собственной персоной нарисовалась.
— Нарисоваться-то я нарисовалась, — не разделяла я энтузиазм подруги. — Но что нам делать дальше?
Послышался тихий свист, окончившийся довольным смехом.
— Две наивные Чебурашки, — выступила из-за ширмы высокая фигура. — Как вы вообще дожили до такого возраста?
— С трудом, — задорно кивнула Грише Ниса. И почесалась.
Меня её привычка уже даже не раздражала, а сильно тревожила.
— Твоими молитвами, — вставила я следом за подругой.
— Я не молюсь, — отрезал Гриша поигрывая брелоком от машины. — Потому что ни во что не верю.
— Значит, ты сразу нас заметил? — быстро сообразила я. — Почему не выдал?
— Потому что участвовать в этой театральной постановке гораздо интереснее, чем наблюдать со стороны, — туманно ответил Гриша и швырнул мне брелок. Я поймал, не очень ловко и совсем не грациозно, но как только мои пальцы сжались вокруг куска пластмассы, оборотень указал кивком головы на одну из дверей за нашими спинами и заявил: — Спрячьтесь в синей комнате, она посередине. Комната закреплена за одним конкретным клиентом и кроме него туда никто не суется. В клуб скоро начнут прибывать гости. Макс хоть и хочет закрыть «Шанхай», чтобы отыскать тебя, Ди, но делать этого не станет. На вечер запланировано мероприятие, которое соберет очень важных персон, так что, вам нужно только дождаться, пока соберется народ, а после, затерявшись среди присутствующих, смыться. По запаху вас не отыщут, у моих волков в условиях действия серебра очень ограниченные возможности. Даже Максу тяжело пробиваться сквозь его действие. Как только выберетесь, сразу идите в конец улицы, там у обочины припаркована моя машина. Ключи у тебя в руках. И помни, Ди, ты должна мне ужин.
И он уже развернулся, чтобы уйти, но я позвала:
— Гриша! — парень остановился. — В следующий раз, когда я буду умирать, не тащи меня к воде. И вообще, лучше не подходи к воде в ближайшее время.
Парень нахмурился, пытаясь расшифровать смысл послания, но долго думать не стал, кивнул головой на прощание и покинул нас.
Но стоило ему исчезнуть из поля зрения, как раздался окрик голосом Макса:
— Гриша!
— Бежим, — одними губами прошептала я подруге и мы, передвигаясь так быстро, как только позволяло условие сохранения полной тишины, устремились в обозначенную оборотнем комнату.
— Это уже не клуб, — провозгласила шепотом подруга, едва мы проникли в помещение, скрывавшееся за средней из пяти дверью. — Это уже бордель!
— Какая разница, — пожала я плечами и мне действительно было все равно. — Клуб, бордель… да хоть древнеримский лупанарий! Главное — выбраться отсюда.
Я огляделась. Обстановка комнаты соответствовала общему стилю — темно-синие тона, вельвет, несколько ламп под плотной тканью расписных абажуров на длинных ножках и большая, прямо-таки, огромная кровать! Теперь понятно, откуда приволокли ту, на которой еще недавно дрыхла я.
Сразу стало так мерзко, что меня аж передернуло.
— Ну, — развела руками подруга, на которой красовался фирменный ярко-зеленый комбинезон, шедший ей необычайно. — Где мы тут будем прятаться? Под кроватью? Или прямо в ней?!
— Да уж, — поддержала я в полголоса. — Тех, кто захочет уединиться ждет сюрприз в виде двух барышень — одной немытой, в шрамах и пластырях, другой — в комбезе доставщика еды.
Мы еще несколько минут спорили о том, в каком углу нам лучше притаиться и что делать, если комнатой решат воспользоваться по прямому назначению. Когда наши препирания были в самом разгаре вдруг, непонятно откуда, полилась музыка.
— Это Шопен, — сообразила я, узнав знакомую мелодию. — Ноктюрн номер девять.
Подкравшись к двери, я аккуратно приоткрыла створку и выглянула в крохотную щелочку. В соседнем помещении уже зажглись светильники на столиках вдоль сцены, опустились занавеси в приватных зонах, засновали туда-сюда девушки и парни, разнося наполненные коктейлями бокалы. Персонал выглядел весьма примечательно. Парни, все как один высокие и очень стройные, сверкали оголенными торсами, а ноги их были втиснуты в кожаные штаны, такие узкие, что становилось понятно — белья под ними не имелось. Девушки, отличающиеся худобой, поразительным образом не сказавшейся на пышности форм, были наряжены в платья, которые и платьями-то было не назвать. Лично мне они больше напоминали рыболовную сеть. Нижнее белье, опять же, отсутствовало. Слишком очевидно отсутствовало.
 
Проводив взглядом официанта, несшего на круглом подносе несколько бутылок, я успела заметить элитный виски и французский арманьяк пятидесятилетней выдержки. Быстро притворила дверь, ощупала пространство вокруг ручки, поняла, что запоры здесь отсутствуют и огорченно вздохнула. В клубе намечалось что-то крупное. По мелким поводам такое дорогое спиртное не подают.
— «А вы ноктюрн сыграть смогли бы на флейте водосточных труб?», — неожиданно для меня процитировала Ниса и задумчиво отметила: — Не думала, что местная публика любит классическую музыку.
— В каком смысле? — напряглась я.
— Ну, — потерла переносицу подруга, падая на кровать. Я же, догадываясь, чем именно на этой кровати занимаются предпочла опуститься на пол, поддерживая ногу, мышцы в которой все еще ныли. Раны зажили снаружи, но не внутри. — Когда я позвонила Князю, сообщив, что ты утопала в сортир и пропала, он сразу отправил меня в «Шанхай». Но перед этим предупредил, что заведение это, так сказать, для поклонников всяких… извращений.
— Извращений? — округлила я глаза, пока скрытый от наших глаз музыкант продолжал отыгрывать изящные переливы нот.
— Ага, — шмыгнула подружка носом. — Ян уточнять не стал, чем-то он там занят был, настолько, что даже сообщение о твоем исчезновении его не сильно взволновало. Но я поинтересовалась у своих из клана, что это за место такое. Мне сказали, что здесь собираются богачи, которые уже устали от обычных развлечений и ищут какой-нибудь остринки.
— Например? — потребовала я дополнительных сведений, которые у подруги, я в этом не сомневалась, имелись.
— Например, здесь любят играть в покер, но в качестве ставок — не деньги.
— А что?
— Жизнь, — безучастно ответила подруга. — Своя или чужая. То есть, если проиграл — убиваешь себя или того, на кого укажет победитель. Еще здесь каждый месяц проводят аукционы. Выставляются разные лоты, в том числе, «живые». Чаще всего — волчицы-девственницы. Поговаривают, их доставляют с Балкан, где обращают еще девочками. Любой желающий за очень крупную сумму может забрать себе одну из них, в качестве… эм… персональной постельной игрушки.
У меня по коже прокатилась холодная волна, из-за чего волоски встали дыбом.
Я поежилась, стараясь не представлять себе, что происходит с девушками, после того, как их купили слово куклу с витрины.
— Что еще? — перебарывая внутреннее сопротивление, спросила я. Слушать подобное было трудно, практически невыносимо, но я должна была.
— Еще здесь проводят секс-вечеринки, ну, там, БДСМ, свинг, ролевые игры и прочая веселуха. Народ резвится до утра, а уползает практически на четвереньках. Про алкашку, траву и всякие курительные смеси, после которые кажется, будто ты летишь на зефирном драконе сквозь радугу и говорить нечего. Здесь это почти каждый вечер.
— Еще что-то?
— Ну, — Ниса смешно наморщила нос, делая попытку выскрести последние остатки информации. — Говорят, здесь отличная кухня. Повар какой-то заморский, где его Макс откопал — одному черту известно, но поговаривают, он способен любое живое создание приготовить так, что тарелку вылижешь и еще добавки попросишь. Все, что летает, плавает, бегает и ползает здесь смогут превратить в изысканную еду. За баснословные бабки, конечно же, но если ты всегда мечтала попробовать крокодила под кисло-сладким соусом или суп из кузнечиков с чесноком, то здесь готовы выполнить любую твою гастрономическую придурь.