Из-под снега (СИ)
— Стыдно сказать, Иули, — голос старика дрогнул. — Но с середины лета и до моего бегства в снега, со стрелою в спине, я опасался смотреть по сторонам. Сидел то в шатре, то в логове. Если парень крутил с Наритья, у него тоже были причины меня избегать. Может, имя-то я слышал, да Пурна его не знает и нам не сказал… Будешь искать его сейчас?
Ромига бережно отлепил от стены одну шерстинку, внимательно осмотрел и просканировал, проверяя дурацкую гипотезу, не крашеная ли? Отличный способ отвлечь внимание: яркой обманной приметой. Сам когда-то пользовался… Нет, натуральная, и точно не Латирина: длиннее и мягче. Поджечь шерстинку и запустить поиск — казалось бы, чего проще? Но при таком остром предчувствии неудачи, как охватило вдруг Ромигу, даже начинать никакое дело не стоит, проверено опытом. Лучше отложить, собрать дополнительную информацию, обдумать и взвесить. Нав достал из поясного кармашка пакетики для проб (милый привет из далёкого дома!), упаковал шерстинки по одной и спрятал. Заодно собрал немного рыжих со следа колена и белых, испачканных кровью убитого. Уж проверять, так всё и всех, но позже. Вздохнул:
— Был бы у нас хоть десяток серых волосков! Вот, мы с тобой сейчас узнаем, где этот поганец. Допустим, снова сидит в трактире. И что ты предлагаешь делать дальше? Разбираться с ним в толпе — хуже нету. Скрадывать и ловить? Сколько дожидаться будем, пока выйдет? А сколько там выходов? А скрутим его — нельзя давать ему очухаться, надо сразу беседовать: по-хорошему или по-плохому. А нас ждёт Вильяра и эти, в пещере Совета.
Латира задумчиво, мрачно глядел на Ромигу снизу вверх:
— Многие боялись Наритьяру Среднего, Иули! Ты убил его, словно белянку подстрелил. Здесь ты, чужак, вынюхал то, что пропустил я…
После такого захода нав ожидал, что старый хитрец начнёт брать «на слабо» и торопить. Сочинял адрес, куда послать в ответ, но Латира удивил.
— Ты опытен в такой охоте, Иули. Как решишь, так и сделаем сейчас. Всё, что ты нашёл, я засвидетельствую перед Советом. И саму твою помощь тоже засвидетельствую.
— Договорились, мудрый. Тогда возвращаемся пока в твоё логово. Там тепло! Надеюсь, у тебя в кладовке найдётся что-нибудь съестное?
— Мясо, вяленое.
— Хорошо.
Когда они вернулись в пещеру, Вильяра с отрешённым видом помешивала снежно-водяную кашу в большом котле. Та самая работа, которую начала и не закончила несчастная Мули. Для мудрой — дело на щелчок пальцев или короткую песенку, но колдунья воздерживалась от ворожбы. Глаза её были красны, лицо ещё сильнее осунулось, плечи поникли. А главное, тот благословенный жар, которым Вильяра всегда была богата и щедро делилась, ныне будто выдуло ледяным ветром. От глухой, безнадёжной тоски — эха её чувств — Ромиге захотелось выть. Подошёл и обнял её сзади за плечи, прижал спиною к себе. Теплом, увы, не поделится, сам промёрз насквозь, а вот спеть утешительную песенку, как недавно для Мули… Понаблюдав за навом и Вильярой несколько мгновений, Латира решительно вплёл в Ромигину песнь свой голос и силу. Сперва исподволь, а после увлёк за собою чарами нежданной мощи и красоты. Теперь казалось, вся пещера гудит, словно тулово музыкального инструмента, и вода в котле, и пламя в очаге пляшут в такт чудесным звукам. Помедлив, Вильяра запела в унисон: Ромига не столько услышал, сколько ощутил вибрацию её голоса, прижал к себе женщину крепче… Тоска отступила, стало чуть теплее: достаточно, чтобы жить и действовать.
— Старый, я поговорила с Нгуной, — после полногласия песни обычная речь звучала тускло и невыразительно. — Серого со шрамом в доме у Синего фиорда знали как Стурши с Ярмарки. Знакомое имя, только я не могу вспомнить, откуда?
— Стурши?! — охнул Латира. — Дурень я! Должен был догадаться!
— Мудрые, кто такой Стурши, и чем он знаменит? — потребовал пояснений Ромига.
— Беззаконник, которым брезгуют щуры. Трижды за две зимы его метили несмываемым алым и гнали в снега. Прошлой весной мудрая Ульдара зашвырнула его на льдину посреди океана. Выкинула туда, в чём мать родила! Думали, избавились. А выходит, он до сих пор жив, здоров и пакостит!
— Две зимы? Пурна назвал того серого четырёхлеткой, — напомнил нав.
— Островная кровь, сильный дар. Он молодо выглядит, но ему никак не меньше шести, — уточнил Латира.
— Нгуна сказала, этот Стурши был близок Наритьярам, особенно — Среднему. Беззаконный колдун часто таскал его в круг до того, как… — Вильяра осеклась. — До того как племянница попыталась занять его место возле Великого Безымянного.
— Я думаю, малая, Наритьяра Младший прекрасно знает эту погань. Возможно, Наритья его и спасали: вытаскивали, снимали метки, давали убежище. Расспросим о нём, но после всего остального…
Латира наскоро поведал Вильяре об их новых находках. Между делом мудрый заварил травяной напиток в маленьком котелке, добыл из кладовой и раздал всем по куску вяленого мяса. Посмотрел, как Вильяра мусолит свой, вздохнул.
— Малая, может, отложим встречу? Отдохнёшь? В полночь тебе петь, самое важное сейчас это.
— Я справлюсь. Откладывать я ничего не хочу. Опасаюсь, потом ещё что-нибудь случится.
— Если Вильяра после беседы с мудрыми будет слишком усталой, я схожу в круг вместо неё, — вставил своё слово Ромига.
Не то, чтобы он сильно хотел напрягаться и рисковать… А пожалуй, хотел: мощь Источника сладка! Вряд ли когда-либо, где-либо ещё такая полнота силы дастся ему в руки! И в любом случае, лучше он подменит живую колдунью, чем потеряет её. Неохота гадать, сможет ли он уравновесить её срыв? А существовать дальше без их странной связи?
— Или же мы, Нимрин, сходим в круг вместе, — впервые после гибели племянницы улыбнулась Вильяра. — Вернёмся со встречи, тогда и решим. Главное, вернуться.
Мудрые всё-таки вздремнули часа полтора, чтобы явиться на важную встречу со свежими головами. Ромига был бодр и полон сил: спать ему не хотелось. Медитировал, потом просто ломал голову над вопросом, почему Мули не почуяла убийцу? Или один стрелял, второй прикрывал? Но никого, кроме Пурны, рядом не было… Или нав тоже его не почувствовал?
Латира, не открывая глаз, приподнялся с лежанки, мурлыкнул что-то — сморило. А пробудился Ромига уже в другом месте, прелюбопытном!
Единственный пузырь со светлячками озарял пустую каморку неожиданно строгих и чётких геометрических форм. Гладкие стены и пол, правильный свод, и всё эта красота не в мягком туфе вырублена — в монолитном базальте. Да не вырублена, конечно: без магии тут никак не обошлись! Нав коснулся тёмного глянцевого камня и подумал, что строители вполне могли быть его соплеменниками. Пока мудрые брели куда-то длинными, прямыми, как стрела, коридорами, Ромига уверился в своём предположении. Это место некогда было форпостом Империи Навь во вновь открытом мире! Прежние хозяева покинули его давно, очень давно, новые обжили и приспособили под свои нужды.
— Мудрый Латира, скажи, кто создал эту пещеру?
— Расспроси Нельмару, он знает. Старый Вильяра говорил, пещера под Ярмарочной горой древнее круга на горе, а круг тот — один из первых на Голкья.
Просторная, высокая зала, куда они вышли, живо напомнила Ромиге резиденцию Анги и Зворги в Печорских болотах. На первый взгляд, мудрые Голкья мало что изменили в доставшемся по наследству интерьере: натащили сюда своих любимых плетёных табуреточек, войлочных подушек, да настелили шкур.
На шкурах кто-то спал и проснулся, заслышав шаги. Резко подскочил с места… О, знакомая личность: рыжая в рыжем! Вблизи последний из Наритьяр смотрелся очень молодым и смертельно усталым. Большие, яркие изумрудные глаза — впору зелёной фее… Ой, нет, скорее фате или жрице! Взгляд-то тяжёлый и острый: мудрый неторопливо смерил им Ромигу с головы до ног, потом с ног до головы. А на Вильяру с Латирой он долго пялиться не стал, церемонно поклонился все троим, выдал вежливое, но не слишком дружелюбное приветствие. Нав чувствовал: Наритьяра их побаивается, но старательно не подаёт виду, ждёт удара в любое мгновение и готов бить в ответ. И похоже, очень досадует, что позволил застигнуть себя спящим.