Прибытие (СИ)

Становилось темнее, и лес вокруг наполнялся странными звуками. Я покрепче перехватил ружьё.
— Бери быстрее камень и пойдём отсюда, — коротко приказал я. Митяй послушался, похоже, несмотря на уверения, что здесь полностью безопасно, сам он этой абсолютной безопасности не ощущал.
Митяй схватил камень поувесистей, и посмотрел на меня.
— Такой подойдёт? — спросил он, стараясь говорить не слишком громко.
— Ты дебил? — я с трудом удержался, чтобы не провести ладонью по лицу. — Ты как себе представляешь эту глыбу, нагретую на огне на спине нашего заслуженного пенсионера?
— А мы что на спину ему камень будем укладывать? — он спросил это с таким удивлением, что стало понятно, про такой вот оригинальный и, надо сказать, старый способ лечения радикулита, он никогда не слышал. Хорошо, когда под боком красавица-целительница практикует. А если нет? Вот и приходится выкручиваться.
— Нет, танцевать на нём заставим. Ищи нормальный кирпич стандартного размера и пойдём отсюда. Пока какая-нибудь чупакабра не выскочила и яйца нам не обгрызла, — я в который раз огляделся по сторонам. То ли моё богатое воображение играло со мной злые шутки, то ли действительно среди деревьев мелькали блестящие точки чьих-то светящихся в темноте глаз.
— Здесь не водятся чупакабры, — очень спокойно ответил Митяй. Я даже внимательно на него посмотрел, не издевается ли. Нет, всё нормально, говорил парень абсолютно серьезно, так что, скорее всего, у меня есть все шансы встретиться с этой штукой.
— А где они водятся? — я улыбнулся, точнее, оскалился.
— На юге, почти возле Вольфсангеля. Они, кстати, с теми колдунами, что в замке обосновались, не ладят. Так что, может их и выбили уже всех, я не знаю. — Продолжал рассуждать Митяй, не прерывая поиски камня. — Вот, такой подойдёт? — я мельком взглянул на вполне стандартный кирпич и кивнул.
— Да, подойдёт, а теперь, пошли отсюда.
До лагеря мы добрались раза в два быстрее, чем шли сюда, хотя расстояние было очень невелико. Митяй протянул кирпич деду, который тут же сунул его на уже остывающие углы сбоку от огня.
— Сейчас, немного погреется, и мы тебя полечим, потерпи немного, — сказал он, повернувшись к Сергею.
— Да потерплю, куда деваться, уже и так терплю не переставая. — Ответил Сергей, со стоном переворачиваясь на живот. Лежал он ту же возле костра, на вполне удобной лежанке из спального мешка.
Мешков, к слову, у нас было только два. Так что, кто-то будет в телеге спать, а кто-то на часах сидеть, да огонь в костре поддерживать. Надо только с очерёдностью определиться.
Взяв кусов свинины, сыпанув на неё соли, я подошёл к туше нетопыря. Потом посмотрел на насупленную голову Вюрта. Опять ему, похоже, пасть заткнули, из-за слишком длинного языка. И снова посмотрел на топыря.
— И всё же, несмотря на твои утверждения обратного, вы родичи. Оба кровососы добрые. — Заметил я, доставая нож.
— Я не буду обращать внимание на твои кривые попытки меня задеть, — гордо произнёс Вюрт.
— Кровь будешь? Только я, пожалуй, её у этой твари сцежу. Ты как, не откажешься? За каннибализм не воспримешь? — заботливо спросил я, вытаскивая кружку.
— Чью ты мне кровь предлагаешь? — Голова взвизгнула. А её глаза начали наливаться красным светом. — Ты вообще в своём уме? То кровь утки в меня пихают, то сейчас вот это…
— Не будешь, значит? Ну, как знаешь. Мне проще, возни меньше, — и я принялся убирать нож обратно в ножны.
— Эй-эй, а что я есть буду? — заволновалась голова.
— Мне плевать. Я тебе предложил еду, ты отказался. Уговаривать я тебя точно не буду. — Весомо произнёс я.
— С вами попутешествуешь, научишься жрать всякую гадость, — пробурчал Вюрт. — Ладно уж, давай нетопыринную кровь. Хотя мог бы их того увальня нацедить. С него не убудет.
— Я даже не знаю, как реагировать на твою наглость, — я смотрел на голову в восхищении. — Вот что значит незамутненная уверенность в собственном превосходстве. — Сделав небольшой надрез, сцедил немного крови, а тушу и башку нетопыря перенёс поближе к костру, чтобы Сергею было сжигать всё это добро к чёртовой матери.
 
— Митяй, вытаскивай кирпич, пора уже Серёгу полечить, — я только хмыкнул, видя, как быстро дед вживается в роль командира. Он, кажется, ещё помолодел. Как же ему это не хватало, я посмотрю.
— Ага, а как класть-то, он же горячий, что прямо от так кидать? — я резко развернулся, чтобы остановить не в меру ретивого парня, а дед привстал со своего места, но мы опоздали.
Митяй схватил кирпич, обмотав руку тряпкой, и тут же положил его на поясницу Сергею, которому дед уже шинель помог снять, готовя к процедурам.
— А-а-а-а, — Сергей вскочил на ноги и резвостью, которой я, если честно позавидовал. — Ты что, паскудник, делаешь? Покалечить меня вздумал, фашист недорезанный!
— О, Митяя в ваши записали, — хохотнул я, подходя с кружкой к Вюрту. — Как думаешь, возьмёт его ваш страус в послушники. После такого изуверства просто обязан взять.
— Надо же, помогает, — задумчиво проговорил Вюрт, глядя на бегающего вокруг костра с палкой в руках Сергея. — А я думал, зачем вам кирпич. Бить этого старика им хотели что ли. Но, всё оказалось куда как любопытнее. Что ты сказал? — он посмотрел на меня и открыл рот, когда я наклонил кружку, чтобы заправить его темной кровью. И лишь когда кружка опустела наполовину, до него дошло, о чём я говорил, потому что мне повторяться не хотелось. — Тьфу!
Я вовремя отпрыгнул в сторону, иначе остатки крови точно в меня бы прилетели.
— Что творишь, козёл? — рявкнул я, полоща кружку водой из фляжки.
— Во-первых, Великий магистр Штраус, а не страус! — яростно заорал Вюрт. — Во-вторых, сама мысль о том, чтобы взять послушником эту деревенщину отдаёт кощунством!
— И это я нервный. Вот, дед, смотри, на этот обрубок. Вот кто чересчур нежный и ранимый. — Я подошёл к костру и протянул к огню руки. В свете пламени казалось, что кожа просвечивает и вместе с венами и ниточками артерий по пальцам идут ещё какие-то сосуды, белые, извилистые и пока спавшиеся, не заполненные тем, чем они должны быть заполнены.
— Вы стоите друг друга в нервном тике, — ответил дед, потягиваясь, чтобы кровь разогнать по затёкшим мышцам. — Серёга, хватит парнишку кошмарить. Иди лучше сожги эту дрянь.
— Он меня чуть не покалечил, коновал хренов, ёптить, — Сергей остановился возле деда и потёр поясницу.
— Покажи, задери рубаху, — велел дед, и принялся рассматривать след от горячего кирпича на коже. — Да ничего страшного нет. Так покраснело немного. И вообще, ты же огнём пуляешься. По идее не должен так сильно на горячие вещи реагировать.
— Мало ли что и кому я должен, — Сергей смотрел на костёр. — Не знаю, Саня, по-хорошему, прав ты. А так, не знаю. Я почему-то сейчас любое тепло вдвое сильнее чувствую. — Он повернулся к Митяю. — Иди сюда, не боись, бить не буду. Только на будущее запомни, кирпич сразу на человека не кладут. Его сначала завернуть во что-нибудь поплотнее надобно, а потом уже болезных лечить.
— Но, согласись, помогло просто на раз, — я хмыкнул. — И не надо к красавице-целительнице спешить.
— Спешить-то как раз надо. — Прервал меня дед. — Спать ложись. Завтра надо будет поднапрячься, чтобы большую часть пути проехать. Митяй, нам долго ещё по лесам колесить? — спросил дед у насупившегося парня.
— Не очень. — Ответил он. — Если завтра ничего не задержит в пути, и выедем пораньше, то к вечеру вполне можем до деревни добраться. А там у нас и постоялый двор есть. Можно в нём остановиться. Трофеи, опять же куда-то определить. Ну а потом уже к замку выдвигаться.
— Иди спать. — Наконец решил дед и повернулся ко мне. — И ты тоже ложись. Глядишь, завтра в нормальных постелях ночевать будем.
— Караул как будем распределять? — спросил я его, убирая руки от пламени.
— Никак. Мы с Серёгой по очереди покараулим. — Ответил дед. — В старости есть свои недостатки, которые вполне можно за достоинства принять, например, бессонница. Так что мы подежурим, и времени выспаться хватит. А вы ложитесь. Завтра рано подниму. Да и, сдаётся мне, что Сергей не сможет в седло залезть, или много проехать верхом. Так что тебе, Рома, придётся на ходу учиться. Ничего, ты парень здоровый, справишься.