Копье и Лавр (СИ)

Ну, разве что самую малость.
Ариста размахнулась и раскрытой ладонью врезала Солону по лбу.
Старик охнул и пошатнулся. А шататься-то ему и не следовало: очень неосмотрительно он спорил с дочерями Стратегикона на самом краю причала.
Сверкнув в воздухе исподним, Солон с визгом грохнулся в воду. Из-под причала послышался шквал проклятий и причитаний.
Ариста повернулась к опешившим рыбакам.
— У кого-то еще есть проблемы с тем, чтобы одолжить отечеству лодки?
Рыбаки молча подвинулись в стороны, давая девушкам дорогу.
  
Глава 14. Те, что не боятся смерти
 
Джохар торжествовал победу.
Контратака орифийского флота была яростной, но краткой. При встречном ветре триремы потеряли свое главное преимущество — маневренность. Огненные заряды подожгли и потопили треть судов противника в первые же минуты боя.
Две триремы все же сблизились с кораблями врага и взяли их на абордаж. Но и тут варваров ждала неудача: перед боем на триремы не успело погрузиться достаточно воинов. Морская пучина жадно глотала пролитую кровь, и храбрые женщины Орифии падали в кровавые волны, кто с перерезанным горлом, кто с выпущенными кишками. Пена на волнах стала алой. Казалось, духи ада носятся над морем и тащат на дно сраженных в бою несчастных.
Будь Джохар повнимательнее, он бы прислушался к доносившимся из города крикам, увидел бы огненные точки пожаров в нескольких кварталах и заключил бы, что в Орифии что-то произошло. Что-то, что ослабило варваров в самый трудный час. Но себялюбие принца не допускало даже мысли, что кто-кто кроме него мог способствовать успеху атаки. Несомненно, все дело в коварной внезапности нападения! Его, и только его план увенчается сейчас успехом. Жаль только, он не увидит, как эта наглая выскочка Тамриз обмочится со страху, запертая в осажденном городе варваров.
Из десятка трирем, выступивших на защиту гавани, на плаву остались три. Их гнали, как дичь, сквозь налетевший с севера туман.
Нервы Джохара дрожали в предвкушении. Суда Хеменидов не были больше связаны боем. Пора было начинать обстрел Орифии.
Жаль, проклятый туман скрывает очертания города. Вслепую обстрел затянется. Если только не…
— Эй, белорожий! Поди сюда!
Баррад Дарафалл подошел и встал рядом с принцем. Мертвый стеклянный глаз смотрел на белый город.
— Пора принести огонь этим дикарям, — оскалился Джохар. — Найдется ли под твоим плащом фокус, который помог бы расправиться с ними быстрее?
— Средство уже готово, о принц.
— Так приступай!
Дарафалл повернулся к корме и подал знак своим солдатам. Из трюма выволокли скованных цепями невольниц. Женщины дрожали, плакали, что-то кричали на своем наречии. Их пугали кровавая битва и туман вокруг.
Джохару стало даже любопытно. Хоть теперь узнаем, зачем колдун тащил их с собой через море!
Чародей махнул рукой, и верные ему солдаты взмахнули клинками. Головы рабынь полетели с плеч, боязливое лопотание сменилось криками ужаса. Солдаты работали споро, каждый удар резал по две головы. В пять ударов с рабынями было покончено.
Дарафалл вытянул к трупам белые руки. Его ладони раскрылись, будто разрезанные кинжалом. Края ран зашевелились, как челюсти, из них показались склизкие жвала. Раздался визгливый, скрежещущий звук, как будто под кожей колдуна скрывалась какая-то неведомая тварь, и запах крови пробудил ее ото сна.
Из шейных обрубков вырвались струи алого, как кровь, пламени. Новые крики — крики душ, которым отказано в упокоении — раздались над залитой кровью палубой. Языки страшного огня метнулись в разверзшиеся ладони Дарафалла. Они сматывались, скручивались, вихрились под его пальцами. Вокруг пламени нарастал панцирь черного, как обсидиан, стекла. И чем дольше багровое пламя текло из обезглавленных тел, тем более ветхими становились сами тела. Кожа пожелтела и сморщилась. Кости ссохлись, как если бы из них высосали мозг. В считанные удары сердца пышные юные тела превратились в истощенные высушенные останки, будто бы много лет пролежавшие в могилах.
 
Принц Джохар не отличался трусостью, но тут и ему стало не по себе. Он впервые увидел вблизи колдовство «белорожего» и поневоле подумал, какому страшному и безбожному существу грубил и бросал оскорбления все это время. В силах Джохара было лишить человека жизни. Но во власти Дарафалла было лишить человека смерти.
Десять черных матовых сфер зависли в воздухе. Повинуясь жесту чародея, они проплыли к катапультам и сами улеглись в метательные ложки. При этом из-под стекла раздались стоны — жалобы запертых внутри жизней.
— Пусть принц прикажет дать залп, когда ему будет угодно, — в голосе Дарафалла сквозил сарказм, рот оскалился в усмешке.
Джохар моргнул, оправился. Прочь это девичье малодушие! Он сожжет Орифию дотла, проложит путь в земли Ладды и впишет свое имя в летопись на Багровой скале! И если чары самой преисподней могут послужить ему в этом, пусть преисподняя ликует: сегодня она на стороне великого человека!
Принц развернулся к стрелку и наводчику у катапульты.
— Огненный сигнал всем кораблям! Катапульты на город! Стрелять сразу за нами!
Наводчик исполнил приказ прежде, чем Джохар договорил. Катапульты смотрели в туман, на смутные очертания Орифии. Джохар представить себе не мог, что случится, когда чародейские сферы падут на город. И ему не терпелось это выяснить.
Наводчик подал сигнал фонарем. Сейчас флагман даст первый залп. На прочих кораблях увидят траекторию стрельбы и последуют примеру.
Рука стрелка потянулась к пусковому механизму.
И тут раздался легкий свист, и оба бойца у орудия рухнули на палубу как подкошенные. Из их голов торчали черные стрелы.
***
Пока их спасали две вещи.
Во-первых, туман. То, что мешало боевым триремам ориентироваться и бить по врагу, было на руку флотилии из пяти крошечных рыбацких лодочек. Куда плыть, и так было ясно по сполохам огня.
Во-вторых, дозорные и солдаты врага были слишком увлечены преследованием и добиванием уцелевших орифийских трирем. Маленький десант никто не заметил, пока он не подобрался к самой гуще вражьего флота.
Из-за встречного ветра паруса спустили. Девушки налегали на весла; грести приходилось в тени страшных судов противника, в залитых кровью водах.
Пять маленьких лодок. Все, что удалось найти на рыбацкой пристани. В каждой лодке помещается по четыре бойца.
Двадцать недоученных воспитанниц Стратегикона против отборных сил вторжения Хеменидов. Без помощи богов и опытного командования.
Вот и флагман. Он вырастал перед ними, массивный, черный, увенчанный парусом с золотым диском. С кормы послышались предсмертные крики женщин. Там творилось что-то ужасное.
Они выплыли на открытый пятачок воды. Палубы вражьих кораблей, подсвеченные в тумане фонарями, просматривались отсюда отлично. Солдаты, катапульты, стрелки. Проблема в том, что через пару мгновений их самих кто-нибудь заметит.
— Снимайте стрелков, — тихо скомандовала Ариста. — Нужно сдержать обстрел города.
Окаста жестами подала условный сигнал на остальные лодки. Лучницы бесшумно выстроились по бортам.
— Это безумие, — прошептала Тигона. — Полное, смертельное безумие.
— Тихо!
Двадцать девчонок против маленькой армии.
Тигона права. Это безумие, обреченное на провал.
Стрелы легли на тетиву. Катапульты врага смотрели на их родной город.
Это безумие обязано сработать.
— Огонь, — скомандовала Ариста.
***
Джохар подавился собственным вдохом, тупо глядя на двух мертвых воинов с простреленными головами.
Как?! Откуда?! Вблизи нет ни одного вражьего судна, флот Орифии разгромлен!
 
Вне себя от бешенства, Джохар бросился к правому борту.
Туман над водой чуть рассеялся, и принц увидел пять мелких лодчонок. С них уже полетел новый залп черных стрел. На кораблях по соседству раздались крики и стук падающих тел.
Джохар хотел завопить во все горло, дать команду, позвать верных сатрапидов. Наглые варвары, пусть их разнесут в клочья!