«Сглотнула рыба их…» Беседы о счастье

М. К. В какую сторону изменить? Всё же выгородить свое пространство на территории семьи, сказать: а вот здесь моя площадка, здесь мое личное время, мой покой, и никто, пока я принимаю хвойную ванну, – да, полтора часа, и что? – так вот, ни один из вас не трогает меня, не стучится, не плачет, не подвывает под дверью. Так?
Т. Б. Нет, перемена заключается в том, чтобы сказать: «Я взяла на себя непосильную ношу – служить и ничего не требовать для себя. На самом деле я тоже хочу получать. Внимание и заботу. И вы мне тоже должны! Не только я вам». Потому что если эта территория, которую я пометила как свою, она для того только, чтобы забиться в нее, как в нору, отдышаться и снова выйти на служение, то это всё та же стратегия. Просто теперь не нужно выходить за пределы семьи, чтобы отдышаться. Направление перемены в том, чтобы процесс отдачи энергии перестал быть односторонним. Чтобы не только давать, но и брать.
М. К. Но как брать – от детей, от малышей особенно? От мужа, он тоже как дитя, поскольку муж у нас, в смысле в России, тоже инфантильный пошел. Взрослеет годам к сорока двум. Может, сразу за стареньких выходить? Идея!
Т. Б. От детей получать удается, если мы умеем уловить границу наших возможностей и не делаем больше, чем можем в данный момент. Мы не останавливаемся часто именно из-за этой идеи «служения». Или идеи «хорошей матери» – хорошая мать должна поступать так-то и так-то. Ведь по законам формальной логики естественным является вывод – если я не делаю так, как положено, то я плохая мать. А кому же хочется считать себя плохой?
Но если я не слежу за уровнем заряда своей энергетической батареи – по аналогии с мобильным телефоном, – то могу остаться в нужный момент без связи с миром. И если моя внутренняя батарейка разрядится, я лишу близких моего тепла. Лишу их любви, в которой они нуждаются. Поэтому именно из-за любви к ним я должна быть внимательной к сигналам своей внутренней обесточенности, чтобы вовремя обеспечить подзарядку. Должна остановиться. А если я делаю столько, сколько могу, а не «через не могу», то я в состоянии и любоваться своими детьми, и играть с ними, и шутить. И веселее проводить время. Ведь в отношениях с детьми есть не только долг, там есть и радость. Но и для радости должны быть силы.
А с мужем дело обстоит, с одной стороны, проще, потому что ему можно сказать – я больше не могу так жить. Устала. Он, конечно, может этого не услышать…
М. К. Или не понять. Или не согласиться – чем ты лучше? с какой стати ты устала? А я? Ты посмотри, сколько делаю я!
Т. Б. Да, он может не понять или не захотеть понять, ведь чтобы стало по-другому, он тоже должен измениться. А любая перестройка – энергетически затратное дело. Где же взять энергию, чтобы изменить семейную систему?
Можно извне, если люди проходят семейную психотерапию. Тогда добавочная энергия – от психотерапевта. Он добавляет свою энергию к той, которая есть у пары, пришедшей, чтобы изменить свою жизнь. У них есть желание измениться, а значит, есть и энергия, но она движется по рельсам, заданным сложившимися отношениями. Внешней энергии для изменения траектории движения может требоваться немного, просто терапевт знает, в какой точке ее надо приложить.
Или изнутри системы, когда жена, доведенная до отчаяния, говорит: «Не могу-у больше!!!» Тогда система может измениться от энергии протеста. Откуда взялась эта энергия у тихой, безответной, измученной женщины? Она взяла ее из того «резервуара», из которого мы берем энергию, когда речь идет о жизни и смерти. Ту энергию, которая позволяет сделать прыжок отчаяния через пропасть.
К сожалению, чаще всего этим «Не могу больше!» дело и заканчивается. Всё остается как прежде. Ведь женщины, которые «служат», обычно не умеют брать.
М. К. Брать… Да ведь это тоже не просто, особенно если брать не очень привык. Как брать? В какой форме? Тем более что многого-то и не надо. Вот в чем грусть. Не надо многого. В моей нарисованной выше картинке – придуманной, конечно, но, как мне кажется, придуманной похоже, – всё, что нужно было, это выйти из комнаты. Выйти к маме, жене в коридор, улыбнуться. Подхватить сумки, помочь раздеться. Может быть, обнять. Тогда и невымытая посуда оказалась бы не так страшна, и беспорядок в комнате – всё померкло бы, все печали перед лицом этой встречи пришедшего домой усталого человека. Но все мы знаем, и я в том числе, как невероятно трудно иногда совершить это элементарное мышечное усилие, просто поднять себя с дивана. А совершив его, еще и разозлишься – ты же не хотел вставать! Но никто, конечно, не оценил, как ты старался. И все-таки это уже шаг. И немалый! Почти без иронии говорю. Мышечное усилие! Но бывает и на меньшее, на слово доброе, нет у супругов сил. Просто слово. Легкое шевеление губ и языка. Произнести от сердца «Милый», «Милая». Всё! Видите, я всё о том же. Семейная жизнь – это усилие, иногда элементарное.
 
2. Почему тебе не рады
Т. Б. Странно всё же это, вам не кажется? Элементарное усилие, легкое шевеление губ – и то человеку не под силу! Ребенок, которому так свойственно радоваться приходу мамы и бежать ей навстречу, должен приложить усилие, чтобы ей улыбнуться, ее обнять. А приложив его, злится – как будто его заставили это сделать!
Придется сделать отступление от темы, чтобы поговорить о том, как еще люди отбивают охоту общаться друг с другом.
Все мы проходили в школе теорию условных рефлексов. Но, видимо, плохо ее поняли. А жаль. Потому что открытые Павловым законы, такие же непреложные, как законы физики, лежат в основе всех ситуаций обучения. Суть этих законов заключается в следующем. Если я делаю что-то и получаю в этот момент удовольствие, я буду стремиться это действие повторить. А боль, страх или любые другие неприятные эмоции, совпавшие по времени с моими действиями, приведут к тому, что я буду стараться таких действий избегать. Реакцию страха и избегания можно сформировать практически на любой нейтральный или даже изначально позитивный стимул.
В жизни мы используем отрицательное подкрепление, сами того не подозревая. А потому получаем вовсе не тот результат, на который рассчитывали. Вот ребенок пришел из школы радостный и хочет рассказать маме, что он увидел во дворе. Ворона гналась за собакой! Но мать встречает его грозным окриком: «Ты почему так задержался? Суп давно остыл!» И радость от встречи с матерью отравлена. На следующий день ребенок «почему-то» опять задерживается. Он помнит, что мама была недовольна его опозданием, и хочет избежать ее гнева, но ноги «не хотят» идти быстрей. И снова та же история – грозная мама на пороге! «Еще раз задержишься неизвестно где – выпорю!» Его приход домой и встреча с мамой получают не положительное, а отрицательное подкрепление.
Конечно, не всегда мать ведет себя так грубо, как в ситуации, которую я описала. Придя домой усталая с работы, она может просто холодно посмотреть на сына, вышедшего ей навстречу, увидев его грязные ботинки посреди прихожей или куртку, брошенную на пол. Может спросить: «Ну, и сколько двоек ты сегодня принес?» или «Опять проторчал у телевизора весь день?» И если это повторяется, ребенку будет требоваться усилие, чтобы выйти навстречу маме.
М. К. Но вернемся к возможности изменения ситуации.
Т. Б. Какой? Отношений с мужем, зашедших в тупик из-за идеи служения? Знаете, есть такой образ: муж – это дерево, растущее посреди дома. И с этим нельзя не считаться – оно занимает много места, на него натыкаешься всякий раз, когда хочешь пройти через середину комнаты. Но если жена считает, что ее долг поливать и удобрять это дерево и вжиматься в стены, чтобы у дерева было больше места куда расти, то это одна ситуация. А если она может посидеть под сенью этого прекрасного дерева, прислониться к нему, опереться на его ствол, когда она устала, вкусить плодов, растущих на его ветвях, – это совсем другая история. И мне думается, что изменяться надо в эту сторону. Потому что если мы начнем на этой поднявшейся изнутри энергии протеста встречное движение – отвоевывать свое пространство, стремясь к компенсации по принципу «Теперь я буду деревом! Я буду здесь расти, а ты должен меня обслуживать!» – мы продолжаем строить отношения исходя из идеи служения, в которой слагаемые просто меняются местами – один все равно должен служить другому.