«Сглотнула рыба их…» Беседы о счастье
Дальше Ирина растила дочек в гордом одиночестве. И вырастила. Музыкантом из них, правда, никто не стал. Алечка окончила художественное училище, чудесно рисовала и, кажется, под влиянием преподавателя по монументальной живописи, стала верующей. Ходила в храм, писала иконы и горячо молилась Богу о том, чтобы Он послал ей хорошего жениха. Но какие были ее годы – восемнадцать лет, можно было еще подождать, и Алечка терпеливо ждала. Старшая сестра, Маргарита, студентка второго курса мединститута, будущий педиатр, наоборот, ждать не желала и жила в свое удовольствие – нравы в институте царили свободные, а уж о том, как проходили ночные дежурства в больнице, где Рита подрабатывала медсестрой, целомудренно умолчим. Рита думала так: попадется кто стоящий, так и думать нечего, а пока… ни в чем себе не отказывала.
Следующая сестра, двадцатичетырехлетняя Людмила, сотрудница клиентского отдела местного банка, сестры называли ее «нашим бухгалтером», жила на два дома – выходные проводила в съемной квартирке своего ухажера, Василия, трудившегося старшим менеджером среднего размера компании, торговавшей в основном мобильными телефонами. Отношения Люды и Василия длились уже несколько лет, но Василий что-то не торопился жениться. Говорил: вот как встану потверже на ноги…
Старшая сестра, Ксения, замужем уже побывала, но через три года неведомых миру мучений развелась и вернулась жить под материнский кров. В прежней жизни Ксения была фотографом и журналистом, но после развода ей что-то не везло с работой, то и дело не складывалось, в конце концов она перестала напрягаться, каждый день ходила гулять и фотографировала всё подряд. Фотографии свои, впрочем, она никогда потом не смотрела и никуда не выкладывала. У Ксении никого, разумеется, не было, потому что на мужчин после неудачного замужества она «смотреть не могла».
Но вот у мамы Ирины с недавних пор появился поклонник, предприниматель Аркадий. Пятидесятишестилетний Аркадий был дважды женат; впрочем, по его словам, второй брак давно исчерпал себя, Ирина ему нравилась гораздо больше. Развестись с женой он пока не решался, но дарил Ирине приятные подарки и смешно шутил.
И тут наступила весна. Небесные легкие расправились, природа задышала глубоко, солнце пекло все жарче, земля отогрелась. Зацвели подснежники, возле теплых колодцев пробилась первая травка; птицы всех мастей и расцветок вернулись домой из дальних стран и щебетали каждое утро так сладко и нежно, что прямо за пасхальным завтраком в храме Алечка получила предложение руки и сердца от их регента, Михаила. Алечке и самой Михаил очень нравился, но она и думать не смела.
Рита в эти весенние дни впервые в жизни по-настоящему влюбилась в Сашу из хирургической ординатуры, и так, что сама позвала его замуж – Саша с радостью согласился.
Василий пошел на повышение, возглавил компанию взамен отбывшего покорять Москву руководства и на радостях попросил Люду стать его женой.
Аркадия бросила, наконец, его вторая супруга, и он то ли от внезапного освобождения, то ли немного в отместку, но тут же сделал предложение Ирине. Ирина, поразмышляв и посоветовавшись с дочками, согласилась.
Все они отмечали свадьбу в один день – арендовав городской парк и ресторан в этом парке. На свадьбе гуляло полгорода. Фотографии невиданного свадебного пира, сделанные, конечно, несколько ожившей по такому поводу Ксенией, появились во всех местных и даже нескольких столичных газетах, но главное, облетели весь интернет. Ксения сделалась знаменитостью, предложения о работе посыпались со всех сторон, даже со стороны неприступной Москвы, и вскоре Ксения снова покинула родной дом, вошла в столице в моду, и – невероятно, но спустя недолгое время отправилась замуж, за молодого и веселого велогонщика, на этот раз счастливо.
От нее, во время фотосессии в честь скорого выхода нашей книги о счастье, мы и узнали эту удивительную историю замужества четырех сестер и их мамы.
Часть II
В семье
Глава шестая
И вот они вместе
1. Служить наперегонкиМ. К. Даже удивительно, как долго мы обсуждали, что происходит до брака, сколько препятствий ожидает двух людей на пути к семье. И все же, несмотря ни на что, многие решаются произнести эти слова: «Будь моей женой». И даже слышат в ответ: «Согласна».
Начинаются смешные волнения – свадебный наряд, кольца, приглашение гостей, меню свадебного пира… Новые, неразрешимые вопросы! Куда, например, в какое место на голове и как пристегнуть фату? Когда я выходила замуж, никто почему-то не мог мне этого объяснить, пришлось покупать специальный механизм с расчесочкой и белым цветком. По случаю, в магазине для новобрачных в городе Наро-Фоминске! В Москве я такого найти не могла. Но это всё глупости, конечно. Главное было другое. Ясно помню свое предсвадебное состояние, это постепенное погружение в совершенно новое ощущение: я, прежде папина и мамина, потом сама по себе, своя, теперь была не папина, не мамина, не своя, а Сашина. И это отделяло меня от целого мира тонкой невидимой пленкой, но отделяло вместе с ним, моим женихом. Потом светлая песнь венчания, речи и счастье первых дней – золотистое на просвет. Тогда я не понимала, что так будет не всегда, тогда и не подозревала, что никакой семьи у меня пока нет, что семью предстоит строить и строить, жила как жилось. Но нажмем на «паузу», мемуары когда-нибудь еще напишу, а пока обратимся к нашей следующей теме – семейной.
Итак, он и она вместе, живут вдвоем, официальными женой и мужем. И пообещали друг другу так и жить всегда, бог даст, до самого конца. В этом обещании, в этой готовности идти рука об руку – столько надежды, веры. И все, кто женился по любви, кто действительно женился, соединившись с любимым, любимой впервые после свадьбы, знает, испытал эту сладость начала, медового месяца длиной в неделю, несколько месяцев, иногда в год. Хотя мне знакомы две пары, у которых медовый месяц не кончился и десятки лет спустя. Но это дар, чудо, а чудеса случаются редко. Обычно все по-другому.
Сквозь золотое покрывало проступают первые недоумения. Он-то оказывается… дальше пусть каждый вставит свое. Например, улегшись на диванчик, любит вечерами смотреть по телевизору боевики. А она – читать. Но комната – только одна. Она готова уйти с книжкой на кухню, «пиф-паф» и вопли с экрана ей мешают, он хочет, чтобы она никуда не уходила и лежала с книжкой у него под бочком. Или он, оказывается, привык к тому, чтобы завтрак ему подавали в постель, но и она тоже. И у него и у нее были очень любящие мамы. А тут вдруг надо заботиться о другом. Но ни тот, ни другой ангелом-мамой быть не согласен. Пелена постепенно спадает. Ах, вот ты, оказывается, какой. Ах, вот ты какая…
И начинается, не побоюсь этого слова, крестный путь друг к другу, к встрече и соединению двух людей какие они есть, подлинных. Теоретически всё просто. Хорошо известная мне по опыту православная теория семейного счастья вообще элементарна: уступать друг другу, наперегонки друг другу служить. В этом жертвенном служении растворятся все недовольства, вся ваша разность. Вы согласны, что это и есть самый надежный путь к семейному счастью?
Т. Б. Хорошо уступать, если уступается, если после этого не хочется отыграться. Я уступила, а теперь ты уступи мне! Ты почему мне не уступаешь?! Хорошо служить, если воспринимаешь это служение радостно. А если это не так? Тогда это двойной обман – и себя, и мужа обманываешь, как бы подставляешь вместо себя другую личность. Не я – какая я есть, а какой должна быть на моем месте хорошая, правильная жена. Ну как-то мне не верится, что подмены могут привести к счастью.
М. К. Подождите, ну вот сразу вы… самообман, подмена… Вы не допускаете, что эта установка на взаимное служение, если люди всерьез стараются ей следовать, действительно может привести их к семейному счастью?