«Сглотнула рыба их…» Беседы о счастье

Т. Б. Какого разочарования? Что всё происходит не так, как девушка представляла себе? Но разочарования не бывает без очарования, чар – то есть иллюзий.
Разочарование – обычная часть нашей жизни. Оно имеет сигнальную функцию – говорит, что наши представления неадекватны реальности, а значит, их надо скорректировать. И личностно зрелые люди смотрят на свое разочарование именно так и никого в своем разочаровании не винят. Незрелый человек склонен перекладывать ответственность за свое разочарование на партнера. А потому злится и обижается на него. Или замыкается и отказывается от дальнейшего общения с ним.
Во многих ситуациях мы справляемся с разочарованием довольно легко. Но чем более значимой и эмоционально насыщенной является ситуация, тем сильнее негатив, вызванный расхождением между ожиданиями и тем, что происходит. Разочарование первой близостью, если оно есть, свидетельствует, что люди плохо знают друг друга. И ответ на вопрос, как его избежать, понятен – изучать партнера. До брачной ночи. Готовиться к встрече с реальным человеком, а не с фантазией о нем.
Но если разочарование всё же случилось, это вовсе не катастрофа: девушка может сделать из этого факта правильные выводы. Мужчина, разочаровавший свою возлюбленную – от неуверенности в себе, волнения или неопытности – может впоследствии даже превзойти ее ожидания, если ей удастся справиться со своим разочарованием и скорректировать свои представления. Но может случиться, что их первая брачная ночь откроет в нем что-то такое – тщательно им скрываемое, – что узнать ранее было нельзя, а принять – невозможно.
М. К. Вы сказали, что с приходом этой новой реальности приходят и новые проблемы. Какие?
Т. Б. Некоторые из этих проблем имеют универсальный характер, и сталкиваются с ними как женщины, так и мужчины – все люди, в жизни которых имеет место секс. О них мы еще поговорим – отдельно. А пока остановимся всё же на тех проблемах, которым посвящена эта глава. Мне кажется, удобнее говорить о вопросах, возникающих в связи с добрачными отношениями, разделив всех женщин на несколько категорий:
– девственницы – девушки, не вступавшие в интимные отношения с мужчиной.
– юные женщины, не помышляющие о браке.
– молодые женщины, подумывающие о семье.
– женщины, мечтающие выйти замуж.
Думаю, ваш вопрос – жить ли с избранником до брака – в первую очередь адресован именно девушкам. Для них он, по сути, состоит из двух вопросов: вступать ли в интимные отношения до брака и стоит ли жить с избранником под одной крышей – в неком подобии будущей семьи?
М. К. И начнем с самой первой, моей любимой категории, говорю как мама двух девочек – юные девушки, не вступавшие… Те, чье сокровище еще при них.
Т. Б. Вступать ли в интимные отношения с возлюбленным или хранить девство до брака, как это было принято раньше? Не решусь дать совет. Всё же это глубоко интимное дело.
М. К. Тогда поговорим о юных женщинах, не помышляющих о браке… Они могут быть сегодня вполне опытными женщинами, с множеством партнеров в резюме. И боюсь, мы сейчас запутаемся. Еще недавно слово «девушка» было синонимом «девственницы». Вопрос «она – девушка?» означал «она – девственница?». Сейчас это звучит всё более дико. По-моему, языку стало не хватать специального нового слова, обозначающего в возрастном смысле девушку, однако давно простившуюся с девственностью.
Т. Б. А зачем нужно это новое слово? Ведь и так понятно: женщина – это девушка, утратившая девственность, вступившая хотя бы раз в сексуальные отношения с мужчиной. Это констатация ее сущностного статуса. А замужество – констатация статуса социального. Девственницы ведь могут быть и великовозрастными, а женщины – совсем юными.
Мне кажется, что сущностный статус – глубоко личное дело, в которое вовсе не обязательно посвящать посторонних. В отличие от социального статуса. Вот, например, кольцо обручальное носят не только, чтобы помнить о своем обещании верности и вечного союза – что Бог сочетал, того люди да не разлучат, – но и для того, чтобы сразу было видно «О, барышня занята!». Я знаю женщин, которые носят обручальное кольцо и после развода не потому, что внутренне хранят верность прежнему мужу, а для того, чтобы уберечь себя от ненужных приставаний. Но вы правы – язык должен отражать реальность, следовать за нею. Вот французы, например, «подправили» свой язык, официально упразднив слово «мадемуазель», означавшее незамужнюю представительницу прекрасного пола. Теперь даже новорожденная девочка должна при обращении к ней называться «мадам», что раньше было применимо только к женщине замужней или вдове. Теперь и разбираться не надо, называй всех подряд «мадам», и не ошибешься!
 
И в нашем же разговоре я предлагаю использовать привычные понятия – всех представительниц женского пола, не вступавших в сексуальные отношения с мужчиной, называть словом «девушка», а тех, кому эта область отношений уже знакома, – словом «женщина». И речь сейчас пойдет о женщинах юных.
М. К. Насколько я понимаю, сегодня после семнадцати примерно лет оставаться девственницей уже неприлично! Нецелованной – это просто за гранью. Девушки прощаются с девственностью, чтобы быть как все.
Т. Б. Делая это вовсе не по любви, которой не в силах противостоять, а именно чтобы не отстать от других. Не быть хуже. Потому что девственность многими воспринимается как свидетельство сексуальной непривлекательности девушки, того, что она «никому не нужна». Но вот возрастные границы – после семнадцати или много раньше – думаю, точно не известны. Можно констатировать только одно – юных незамужних женщин стало гораздо больше, чем в моей и даже в вашей молодости.
То, что половая жизнь у девушек начиналась во все времена достаточно рано, известно. Джульетта, которой не было четырнадцати, считалась «засидевшейся в девках». Уговаривая ее выйти замуж, мать говорит ей:
Так вот подумай.
Меньших лет, чем ты,
Становятся в Вероне матерями,
А я тебя и раньше родила.
Да и наша Татьяна Ларина, похоже, не старше Джульетты. Правда, вопрос о возрасте Татьяны вызывает у литературоведов споры, поскольку Пушкин прямо его не обозначил. Но говоря о Татьяне, он почти все время называет ее девочкой: «Она в семье своей родной / Казалась девочкой чужой». Или – в главе, предшествующей объяснению Онегина с Татьяной: «Кому не скучно лицемерить /…Уничтожать предрассужденья / Которых не было и нет / У девочки в тринадцать лет!».
А об Ольге – ее младшей сестре, невесте восемнадцатилетнего Ленского – Пушкин вообще говорит: «…Чуть лишь из пеленок, / Кокетка! Ветреный ребенок!»
Но если и дворянские девочки, с нашей точки зрения – подростки, могли кружить головы юношам и выходить в этом возрасте замуж, то что уж говорить о крепостных! Вот няня Татьяны на ее вопрос «Да как же ты венчалась, няня?» – отвечает:
Так, видно, бог велел. Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет,
А было мне тринадцать лет.
Недели две ходила сваха
К моей родне, и наконец
Благословил меня отец.
Я горько плакала со страха,
Мне с плачем косу расплели,
Да с пеньем в церковь повели.
Как тут не плакать? Без любви – «Ах, полно, Таня, в наши лета мы не слыхали про любовь», без той самой, воспеваемой вами, неспешности в переходе к замужеству «ввели в семью чужую…». Поневоле посмотришь на идиллическую картинку под названием «плач девушки» как-то иначе.