Попаданец в бога. «СВАРОГ» (СИ)

— Парацельс, а почему у штурмана вон той лоханки, аура такая странная?
— Что Сварог, заметил. Ну молодец — Призрак мертвеца попытался улыбнуться, но вместо этого нагло оскалился. — Аура странная, потому что глава этой артели рыбачков, природный колдун. Сразу видно, колдовству специально не учился, да и силёнки невелики, однако он нахватался знаний по ходу жизни. Мало что умеет, но кое-чем может удивить.
— А откуда эти белые и тёмные полосы на его ауре?
— Тёмные полосы, это знак, он колдовал во вред людям, а светлые творил ворожбу во благо. Такое у людей и прочих разумных рас часто встречается. Видишь ли, когда сталкиваешься с врагом, ему надо вредить, а раненому другу, наоборот, надо помогать. А вот сынок его, прирождённый маг — уверил Парацельс и указал на парнишку, стоявшего на носу челна и тревожно всматривающегося в даль.
— Малахитовая аура. Я заметил. И что пацан умеет?
— Пока толком ничего. Силёнок маловато, да и развивать дар слишком поздновато начал. Учителя ему надо хорошего. А пока он чувствует изменения в окружающей среде, только если рядом много деревьев и животных. Может приманить или отвадить дикую животину. Рыба в его сеть сами приплывает. Ещё деревья чувствует и немного землю. Вон смотри, как с тревогой вдаль уставился, чует, что-то нехорошее грядёт.
Наблюдая за пареньком, я заметил, как он зашевелил губами и обхватил зелёный мешочек, висящий на обвивавшей шею серебряной цепочке. И как только он это сделал, от его ауры отделилась крохотная искорка и устремилась в сторону города.
Решив проследить за ней, я сконцентрировал на капельке энергии всё внимание. Скользнув над водой, искра рванула над полями к деревянному пригороду, и круто завернув над двухэтажными срубами, полетела к лысому холму, торчавшему немного в стороне от города.
В момент концентрации, зрение обострилось. Это позволило приблизить изображение города с пригородами. В результате мне удалось увидеть, как искра влилась в реденький потолок себе подобных и сделав круг над холмом, опустилась на голову каменного идола, стоящего в кругу себе подобных.
А вот и их местные боги, смотрящие за этим местом. Вернее, идолы, которые их изображают и передают энергию напрямую божественным сущностям — догадался я и принялся внимательно рассматривать статуи.
Всего белокаменных истуканов было семь штук. В центре, разведя каменные руки в стороны, стоял длиннобородый мужик с двумя лицами, смотрящими в разные стороны. А вокруг расположились три женских и три мужских фигуры. Вместе они составляли весь местный пантеон.
Второй истукан мужского пола, держал боевой топор и прикрывался щитом, на плече третьего, лежал огромный молот, а четвёртый плясал и бил в бубен. Поведение каменных баб тоже новизной не отличалось. Одна прижимала ребёнка к груди и судя по животу была беременна, вторая наоборот оказалась чересчур стройной и натягивала лук, а третья держала бронзовый серп, обряжалась в длинную ночнушку и носила венок из колосьев с цветами на голове.
Сразу стало понятно, кто и за что отвечает.
— Интересно, и кому именно местные отсылают свои просьбы? Уж не в тот ли летающий островок, что парит над облаками, течёт этот ручеёк энергии?
— Нет, сила направляется не туда. Юпитеру не особо интересны расколотые миры и крохотные потоки, он окучивает десятки вполне целых цивилизаций — доходчиво ответил Парацельс. — А группа идолов, так это кто-то из местных, полудиких божков, создал свой крохотный пантеон. Судя по читаемым рунам, в центре двуликий бог дня и ночи. По бокам бог войны, и его брат кузнец, покровитель всех мастеровых. Сзади пляшет бог плутовства, заодно говорящий с духами предков. А перед верховным богом стоит троица баб. Одна, богиня плодородия, вторая, мать всех людей, а третья дева леса. Короче, нормальная компания собралась. Божки на любой вкус, и ни одного однозначно тёмного.
— Значит, в случае нападения на город, они помогут людям?
— А вот это навряд ли. Эта семёрка наверняка окучивает не один такой осколок, а минимум несколько. Пока ты падал, я насчитал только в этом осколке девять городков, расположенных вдоль реки. Один побольше этого. Остальные поменьше. А ещё в округе каждого городка, сотни деревень и хуторов. Если прикинуть количество жителей, то получится больше пятидесяти тысяч. Так что даже потеря части населения одного города, не только ничего не изменит, но и спровоцирует приток энергии, идущей напрямую к местным божкам, от оставшихся в живых.
 
Я уже приготовился прослушать лекцию об основе накопления энергетического капитала, и про спровоцированный экстремальными событиями, рост доходов, однако порассуждать о божественной экономике Парацельсу не дали.
Сначала я почувствовал напряжение, появившееся в окружающем пространстве, а потом снова увидел тот самый, проплывший мимо рыбацкий чёлн. Теперь он возвращался в город, причём не только посредством небольшого паруса, но и с помощью гребцов, севших за вёсла. И как только появились рыбаки, над городом разнёсся звук набатного колокола.
— Похоже, начинается — сказал Парацельс и вопросительно уставился на меня, словно ожидая какова, будет моя реакция.
  
Глава 6
 
Нечто смутно знакомое
 
— Нам бы на тот берег, там поближе к основным событиям будем.
— Сварог, не лез бы ты — неожиданно предупредил Парацельс, но я уже начал раздеваться.
Сложив вещи в перемётную суму, я поднял её над головой, вошёл в воду и поплыл. В этом месте река была больше трёхсот метров в ширину, так что проплыть предстояло немало.
А когда я выбрался на противоположный берег, мимо, по песчаному обрыву, уже проезжала целая кавалькада, состоящая из телег и возов, запряжённых волами и мелкими лошадёнками. Судя по нехитрой одёжке, нагруженному скарбу и домашнему скоту, это крестьяне, спешившие в город, и явно не на ярмарку.
Повсюду встревоженные лица баб, хмурые мужиков. Слышны крики грудных младенцев. И только детям постарше было всё нипочём. Они с любопытством поглядывали в ту сторону, откуда текла река.
Посмотрев туда же, сразу заметил поднимающийся дым и тёмную точку, кружащуюся над лесом. Немного напряг зрение и смог рассмотреть ту самую летающую тварь, похожую на морского ската.
Надев штаны и подпоясавшись, на всякий случай не стал накидывать халат цветастым верхом наружу, а вместо этого вывернул наизнанку, выставив напоказ серую подкладку с торчавшей ватой. Тюбетейку тоже надевать не стал.
В таком виде взобрался на высокий берег, и немного согнувшись, побрёл рядом с толпой эвакуировавшихся деревенских жителей. И только теперь я смог оценить размер бедствия. По просёлкам и межам, оставленным между убранными полями, в сторону города шли и ехали сотни людей, рано утром сорвавшихся с насиженных мест и отправившихся под перекрытие крепостных стен.
В самом городе ситуация резко поменялась. Обычная жизнь отступила до лучших времён, и как мне показалось, весь деревянный пригород превратился в растревоженный муравейник. Люди покидать свои дома и отправлялись к нескольким распахнутым настежь, крепостным воротам.
На меня, конечно, посматривали, и в иной ситуации наверняка обратили более пристальное внимание, но в данный момент, всем было наплевать на непонятно во что одетого, подозрительного гражданина, кутающегося в вывернутый халат.
В отличие от меня, деревенские мужики носили длинные домотканые рубахи. Среди них попадались цветастые. Часто встречались жилеты с нашитыми подсумки. Штаны широкие, по большей части тёмных оттенков, некоторые с полосами и настоящими карманами. На ногах сапоги, сандалии и лапти.
Внешний вид людей навеивал нечто неуловимо знакомое. Нет, я точно не жил в прошлом в подобной среде, но она, по какой-то причине, была мне неуловимым образом знакома и мила. Одновременно с этим, подсознание фиксировало элементы, выбивающиеся из всплывающего представления об этом месте и людях. Карманы, подсумки, слишком сложная упряжь, отличный стальной плуг, лежавший на телеге и многое другое, всё это заставляло призадуматься.