Приворот на абсенте (СИ)

— Ты что-то путаешь! — Отмахнулся мастер. — После смерти Элеонор этой лавкой владели совершенно разные женщины и поверь мне их было очень много. Обычно они сменялись раз в десять лет. На место прежней, тут же приходила новая владелица, которая исчезала ровно через десять лет.
— Неожиданно исчезала? — осторожно поинтересовалась я.
— Нет, они всегда заранее прощались, говорили, что нашли себе преемницу, а сами уходили.
— Теперь все кажется мне еще более странным. — Покачала я головой. — Почему именно десять лет? Куда делись все мои предшественницы? И как тогда Элеонор продолжает выбирать следующих владелиц? А та что была до меня тоже пробыла здесь десять лет?
— Нет, — сообщил Джузеппе. — Та что была до тебя неожиданно погибла три года назад. Ну вот когда ты появилась и было бы ровно десять лет с ее появления.
— А они и появлялись неожиданно? Они не местные были?
— Да, они все были из твоего мира. — Огорошил меня мастер.
— И вам не было интересно куда они все исчезали спустя ровно десять лет?
— Нет, — пожал он плечами. — Если бы они исчезали внезапно, без объяснений – это одно, но они же всегда прощали и предупреждали что вскоре появится следующая хозяйка.
— Странно... — Задумчиво проговорила я.
— Это ты странная, — по-доброму заявил мастер. — Ты от них очень сильно отличаешься.
— Да? И чем же?
— Ну не знаю. Они тоже первые пару дней были немного рассеянными и дезориентированными, а потом вдруг становились собранными и серьезными. И из своего мира, в этот они ничего не таскали, да и вообще ни чего о нем не рассказывали. В общем спустя пару дней, дамы становились похожими на коренных жительниц. Прекрасно разбирались в местной моде и тихо и скромно вели дела в этой лавке, не пытаясь ни чего здесь переделать. И еще кое-что было всегда неизменным, они не трогали старый дом. То есть они жили в нем, но не пытались отреставрировать.
— Где ж там было жить? — Удивилась я. — Там же была полная разруха.
— Вроде бы в подвале, — пожал мастер плечами.
— А ты трогал подвал? — Спросила я. — Или он остался в прежнем виде?
— Я отремонтировал только ту часть, что прилегает к кухне. — Но там не подвал, а скорее погреб. Это совершенно разные помещения. Хочешь сходить проверить.
— Я бы с удовольствием, но боюсь, что стану следующей жертвой Элеонор.
— Ты, о чем? — Рассмеялся мастер. — Боишься ведьму которой нет уже много веков?
— Боюсь, — кивнула я. — И не напрасно, ведь если бы местные были более внимательными, они бы поняли, что девушки не просто так лишь первые два дня отличаются от них. После их тела занимала бывшая хозяйка лавки и жила в так ровно десять лет, а потом меняла носителя. Элеонор своеобразный паразит, каким-то образом вселяющийся в других людей.
— Но это невозможно! — Воскликнул мастер. — Это запрещено на территории всего нашего мира. Нельзя забирать себе чужое тело, ведь придется освободить его от прежней души. Стоп! Десять лет, все же верно! Столько можно продержаться в теле другого, до того, как оно исчерпает свои жизненные запасы.  Но если ты права, почему Элеонор не избавилась от твоей души?
— Мне вот тоже это интересно. — Проговорила я, переводя взгляд на своего охранника. — Это ведь из-за того, что я не ночевала в этом мире? Ведь так, Локи?
— Не совсем, — усмехнулся он. — Но во многом ты права. Элеонор действительно нашла для себя способ жить вечно, за счет того, что выявила для себя неисчерпаемый источник новых тел. И да, это действительно запрещено на территории нашего мира, но закон защищает только местных, на девушек из другого безмагического мира всем было плевать.
— Почему? — Дрожащим голосом поинтересовалась я.
— Ну если бы Элеонор вселилась в кого-то из местных, их семья подняла бы на уши всех, кого можно. Такие перемены не проходят незаметно. Родные обязательно бы заподозрили, что в теле их родственника хозяйствует подселенец, а что может только что появившаяся жительница чужого мира? У нее нет защиты и никто не станет бить тревогу если она начнет вести себя странно. Этим Элеонор и пользовалась на протяжении многих веков.
 
— Но если дело не в ночевках, то в чем? — Воскликнула я. — И почему теневой страж не проверял меня на предрасположенность к этому миру?
— Ну здесь все просто, ты получила в этом мире свою недвижимость и пришла сюда по своей воле. Никто из стражей не станет в это лезть. А вот по поводу ночевок я так могу сказать, тебе не обязательно проводить здесь ночь, просто нужно как можно чаще запирать дверь в свой мир. Как только твоя связь с ним достаточно истончиться, Элеонор сможет завладеть твоим телом.
— А раньше ты об этом не мог сказать? — Тихо прошептала я. — Я понимаю, что я для тебя никто, но ведь я живой человек со своими собственными планами на эту жизнь. Почему нельзя было хотя бы намекнуть, что мне грозит опасность? Я хочу жить, так же, как и любой другой в этом мире!
— Не ты, так кто ни будь другой, — равнодушно заявил Локи. — Твоя жертва не была бы напрасной, именно на тебе все и должно было закончиться. Мы намерены отправить Элеонор туда, где ей самое место.
— Так ты здесь из-за нее? — Поинтересовался мастер. — Из-за Элеонор?
Я, как и мастер во все глаза уставилась на Локи. Вообще моим единственным желанием в данный момент было взять что ни будь тяжелое и огреть по башке этого надменного мужика, который секунду назад сообщил мне о моей ненапрасной жертве. Но пока рано. Нужно его выслушать для начала, а потом бить. А то поврежу ему мозг, и он забудет часть необходимой мне как воздух информации.
Глава 20 
— Да, я здесь из-за нее. — Кивнул Локи. — Точнее не она была моей изначальной целью, это потом я распутал всю цепочку и вышел на нее, но тем не менее сейчас именно она мне и нужна.
— А можно поподробнее? — Ехидно поинтересовалась я. — Раз уж я являюсь частью плана, хочется узнать за что именно я должна пострадать и лишиться жизни.
— Ну если начинать с самых истоков всей этой истории, мне придется углубиться в события, произошедшие за долго до нашего с вами рождения.
— А мы никуда не спешим! — Заявила я, поерзав на стуле в попытке выбрать наиболее удобную позу. — Вещай!
— Ну часть из рассказанного мастером правда. Здесь действительно когда-то давно жил ковен могущественных ведьм. Их предводительница Сесиль была стихийницей, дочерью мага и верховной ведьмы. Она принимала в ковен всех, кто был согласен жить по их внутренним законам и неукоснительно следовать простым правилам. Ведьмы должны были беречь друг друга и не вредить членам ковена. Ей удавалось поддерживать мир в их сообществе на протяжении многих лет, пока в их ряды не пришла юная и неопытная ведьмочка Элеонор. С виду нежная и кроткая, она с самого начала замыслила недоброе.
Элеонор была слабой, но очень амбициозной. Она жаждала власти, но понимала, что с теми крохами силы которыми она владеет ей никогда занять место Сесиль. По началу она вела себя смирно, никак не выдавая своих недобрых намерений. Жила и трудилась на благо ковена. Позже Элеонор сдружилась с Агатой, скромной, но достаточно сильной для своего возраста ведьмой.  Агата в силу своей беспечности по секрету растрепала, что является дочерью Сесиль и когда ни будь займет место верховной ведьмы, чем подписала себе смертный приговор.
Никто не знает каким именно способом и от кого Элеонор смогла получить заклинание, позволяющее ей занять любое тело. Главное, что она его получила и смогла использовать. Ее первой жертвой стала Агата. Элеонор тщательно подготовилась к тому что бы занять чужое тело, она стала заранее распускать слухи, что хочет уйти в другой город и поселиться рядом с людьми. Ковен - это не секта, уйти можно было в любой момент, поэтому никто особо не удивился ее желанию.
Заполучив тело дочери верховной ведьмы, Элеонор спрятала свою освободившуюся оболочку и стала жить дальше как ни в чем не бывало. На тот момент она еще не подозревала, что у нее не получиться прожить долгую и счастливую жизнь в образе Агаты. Тело, лишенное своей настоящей души, начнет отказывать спустя десять лет. Доподлинно не известно, что именно случилось, но Сесиль никогда близко не общавшаяся со своей дочерью стала подозревать, что с Агатой что-то не так.  Правда случилось это слишком поздно Элеонор догадалась о грозящей ей опасности и умудрилась переселиться в тело Сесиль ровно в тот момент, когда должна была погибнуть вместе с потерявшей жизненные силы оболочкой.