Хакеры: Basic

Мусорщик задумался, вздохнул, потом сказал:
— Знаешь, если честно, я не должен сейчас с тобой здесь разговаривать. Организация, в которой я работаю, имеет свои правила, и я должен им подчиняться. Я даже не должен был вызывать тебя.
Я должен был всего лишь дать твои контакты нашим юристам.
Можно только догадываться, кто в Армаде исполняет роль юристов — жулики с адвокатскими корочками или бандюки с корочками ЧОПов, а то и МВД.
Лекс сглотнул, ожидая продолжения речи, но Мусорщик сделал выжидающую паузу, и Лексу ничего не оставалось, как спросить:
— Почему же не дали?
— Потому что за тебя попросили, — ответил Мусорщик.
— Кто? — угрюмо спросил Лекс. — Макарыч?
Вместо ответа Мусорщик ткнул в сторону Лекса указательным пальцем и произнес:
— С твоей стороны зафиксировано нарушение договора. Преступление, которое пока останется без наказания. Говоря судебным языком, ты сейчас получил условный срок. Считай, что ты легко отделался. Разберись с художником в течение недели. До свидания.
Он махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.
Когда уже Лекс выходил из кабинета, Мусорщик бросил ему вдогонку:
— Уверен, ты прекрасно понимаешь: если начнешь скрываться и игнорировать нас, будет только хуже.
Когда Лекс вышел из «Завислей», завибрировал пейджер.
Синка желала срочно связаться с ним по какому-то очень важному делу. Наплевав на расходы, Лекс позвонил по указанному номеру с новенького сотового.
— Слушай, тут с тобой один человек хочет пообщаться. Вроде какое-то дело с хорошим финансированием.
— Кто?
— Помнишь в Подвале я вас с Бадом знакомила? Ну, инфо трейдер…
— Ага, помню, — с некоторым разочарованием сказал Лекс. Он рассчитывал, что это будет кто-то более серьезный, а не этот болтун из полуподвального притона.
— У него к тебе дело.
— Ко мне? — удивился Лекс.
— Слушай, ну я не знаю, он сказал, что есть к тебе дело, а что за дело говорить не стал. Если не хочешь с ним общаться…
— Запиши мой номер, — прервал Синку Лекс и не без удовольствия уточнил: — Это мой сотовый.
— Вау, круто, поздравляю с покупкой…
Лекс продиктовал свой номер. Телефон зазвонил через несколько минут. Знакомый голос произнес:
— Чувачок, здорово!
— Привет.
— Слушай, мне Синка сказала, что ты в Майле работаешь, так?
— Эээ… ну, допустим.
— Чувачок, нам надо встретиться. У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я сейчас на Профсоюзной, сможешь подъехать?
До Профсоюзной от «Завислей» было рукой подать. Ответ был очевиден.
Через полчаса Лекс уже сидел в небольшой кафешке и внимательно слушал инфотрейдера.
Много кофе, еще больше сигарет.
Речь шла о промышленном шпионаже. Правда, сам Бад назвал это «небольшой услугой», за которую предлагал вполне приличные деньги. Технически ее было очень легко выполнить, проблема была лишь в последствиях, которые могли поставить под угрозу будущее не только Лекса, но и Ника. Впрочем, насчет Ника Лекс как раз и не переживал. Обида на друга все еще сидела занозой в сердце, так что момент для предложения инфотрейдер выбрал самый что ни на есть удачный.
Бад оказался прав: от его предложения Лекс не смог отказаться. Несмотря на то, что это, по сути, было не только предательство, но и преступление.
Семь бед — один ответ.
  
ГЛАВА 9
 
КРАХ
 
11 марта 2002 года.
Беда не приходит одна. Беда имеет обыкновение врываться внезапно и, при этом, стремительно множиться. И справиться с этим нет никакой возможности.
Причем происходит это обычно в такой момент, когда кажется, что все зашибись, круто, а дальше будет еще лучше, ура!
И тут на, тебе, по загривку!
Понедельник — самое обычное время для начала неприятностей.
Девяносто процентов всех проблем должны быть благодарны своим появлением первому дню недели.
Еще позавчера был праздник. Международный женский день: цветы, открытки, поздравления реальные и виртуальные…
Синка пришла в восторг не только от фарфорового ангелочка, но и от странички с поздравлениями, которую Ник собрал, можно сказать, собственными руками.
 
Они сидели в кафе, потом гуляли по городу, потом пошли в кино и там, словно пятнадцатилетние подростки, жадно целовались на последнем ряду.
Потом еще много чего было, дома у одной из Синкиных подруг, которая так удачно была в отъезде. Ник вернулся домой только вчера рано утром и сразу завалился спать, счастливый и довольный.
Весь вечер он работал, точнее, пытался работать. У него была задумка: написать алгоритм для вируса, который мог бы переписывать свой код, но вчера, понятно, было не до работы. Обменивался с Синкой смсками — вот чем он занимался весь вечер.
А утром, в понедельник, пришел на работу, и камень покатился под откос, набирая скорость.
В их отделе с утра не было никакой связи. Все компьютеры оказались заблокированы не только для выхода в интернет, но и в локальной сети. При этом в соседних отделах все было в полном порядке. Никто из техотдела внятно ничего объяснить не мог, лишь мямлили про какие-то технические неполадки.
Это было странно. И глупо.
Ник только-только собирался выяснять, что там случилось в техотделе, как его вызвал к себе Гришин.
Разговор предстоял серьезный и неприятный — Ник почувствовал это, едва услышал голос Гришина, и уверился в своих опасениях, когда вошел в его кабинет.
Кроме Гришина, в кабинете был еще Женя Ифрит — начальник службы безопасности корпорации, крайне молчаливый и угрюмый чел неопределенного возраста — от тридцати до пятидесяти. Он сидел у стены и ковырялся в мобильнике, но надо знать Ифрита, чтобы понимать: всегда, когда кажется, что он ничего не делает, он максимально сосредоточен.
Это у него мимикрия такая.
Уже подспудно ощущая тревогу, Ник присел за стол напротив Гришина. Тот откашлялся, потом начал издалека:
— Ник, ты знаешь, как я к тебе хорошо отношусь. Нет, правда, до сегодняшнего дня к тебе, по сути, не было никаких претензий.
Вступление не сулило ничего хорошего. Ник напрягся.
Гришин тужился, видимо, пытаясь подобрать слова, а потом решил не тянуть кота за хвост.
— Короче! — он махнул рукой, словно воздух рубанул, посмотрел на Ифрита. — У нас, точнее у вас, проблема. Очень серьезная.
Женя?
Ифрит, в отличие от Гришина, был не менеджером, а технарем, поэтому говорил коротко и по делу.
— Кто-то из твоего отдела последнюю неделю копировал базу с частной перепиской. Копировал на внешние носители, которые так и не получилось найти. В общем, базу по частям выносили из офиса и сливали кому-то налево.
Прежде чем Ник смог осмыслить услышанное, Гришин поспешил добавить:
— Это очень серьезная ситуация. Спустить такое на тормозах не получится. В общем, Ник, во-первых, нам надо знать, кто это делал, и кому сливалась информация.
Ника так и подмывало спросить, что же будет «во-вторых», но вместо этого он, немного ломающимся голосом поинтересовался:
— Вы подозреваете кого-то конкретно?
— Мы подозреваем твой отдел, — сказал Гришин. — У тебя есть три дня, чтобы найти виновника. Иначе нам придется расстаться со всем отделом — и, поверь, это максимум, что я могу сделать, учитывая мое уважение к тебе.
Корпорации не выгодна шумиха, связанная с утечкой информации. Тем более, базы с частной перепиской. Поэтому никто не будет подавать в суд, ограничатся увольнением. Но и терять работу Нику не хотелось. Особенно сейчас, когда никаких других источников доходов нет.
Да и не в доходах только дело ведь. Нику всего двадцать лет, а он уже начальник отдела в крупной корпорации. Вся карьера впереди… увольнение будет не просто fail, а epic fail.
Ник вернулся в отдел со смешанными чувствами. Он не стал сразу рассказывать всем, что произошло, сначала просто осматривал всех сотрудников, пытаясь понять, кто из них согласился ради денег, или еще по какой-то причине фактически предать своих коллег.