Ядовитое кино
Тот испуганно огляделся по сторонам и отступил, пропуская Катю и ее случайного помощника вперед. Спустя несколько мгновений члены съемочной группы и актеры, образовавшие кольцо, расступились, и Катя увидела лежащего на траве и корчившегося в судорогах Качинского.
– Отойдите!.. Отойдите сейчас же!
Катя упала на колени. Качинского трясло. Катя пощупала пульс, потом оттянула больному веко.
– Ярко выраженная геморрагия сетчатки! Пульс учащенный! Судороги… – она не успела договорить – Качинский дернулся, и его вырвало.
– Живот! Как будто ножом режет, – прохрипел режиссер, продолжая трястись и корчиться от боли.
– Срочно принесите воды! А лучше чего-нибудь вязкого…
– Что вы имеете в виду?
Катя увидела рядом с собой Горшкову.
– В идеале – льняной раствор, можно кисель!
– Да где же я вам сейчас киселя возьму? – чуть не плача простонала Горшкова.
– Тогда просто принесите воды… много воды!
Горшкова тут же исчезла, и в этот момент послышался вой санитарной сирены.
Спустя несколько секунд карета «Скорой помощи» остановилась метрах в десяти от места происшествия. Сухощавый врач в потрепанном халате и в толстых роговых очках тут же подбежал к больному.
– Так! Кто вы такая? Вы врач?
Катя кивнула и нехотя отступила.
– Это определенно отравление сильным токсином! Ему срочно нужно сделать промывание желудка и не помешает переливание крови!
– Я вас понял! – сухо ответил врач и повернулся к прибывшим с ним санитарам: – Носилки! И побыстрее…
Спустя несколько минут, все так же воя сиреной, машина «Скорой помощи» сорвалась с места, увозя с собой все еще стонущего от боли московского режиссера Всеволода Качинского.
Часть первая
Киношники
Глава первая
Неделя была бешеной, но они неплохо поработали, раскрыв две квартирные кражи и взяв с поличным банду спекулянтов, орудовавших в Завеличье и в Крестах.
Сегодня наконец-то выдался спокойный денек. Начальник оперативного отдела псковской милиции Павел Зверев и трое его оперативников, благополучно разобравшись со всеми рапортами и отчетами, сидели у себя в отделе и изнывали от жары и скуки. Нисколько не смущаясь присутствием своего непосредственного начальника, Дима Евсеев и Шура Горохов играли в шахматы. Веня Костин от скуки читал новый Дисциплинарный устав, сам же Зверев, показывая своим подчиненным дурной пример, бесцеремонно закинул ноги на рабочий стол и чистил ногти заостренной спичкой.
На прошлой неделе, как и в прежние добрые времена, Павел Васильевич наконец-то выкроил время и посетил довольно приличную закусочную на Троицкой, где сумел познакомиться с хорошенькой шатенкой Сонечкой Мосиной.
Сонечка работала пекарем-кондитером на местном хлебозаводе, однако, вопреки устоявшимся стереотипам, не отличалась пышной фигурой, напротив, – была очень подвижна и стройна.
Около тридцати… Начитанна и не особо эмоциональна… С чувством юмора и без лишних комплексов…
Тем не менее Зверев потратил неделю, водя Сонечку в кино. Они посетили драмтеатр, где показывали «Касатку» режиссера Григорьева. Вчера же Павел Васильевич рискнул пригласить приглянувшую ему красавицу в ресторан. Та, немного поломавшись, согласилась.
Результатом этого стало то, что Сонечка наконец-то решилась посетить «логово Зверя» (именно так Павел Васильевич частенько называл свою холостяцкую квартиру). Они слушали патефон, пили не самый дешевый коньяк, и в итоге Сонечка осталась у Зверева до утра. Именно по этой причине начальник оперативного отдела псковской милиции Паша Зверев сейчас жутко хотел спать и то и дело время от времени зевал.
В дверь постучали.
– Кто там еще? Входите, не заперто! – крикнул Зверев, даже не подумав при этом снять ноги со стола.
Дверь открылась, и в кабинет вошел невысокий паренек в сереньком костюмчике и с комсомольским значком на груди. В руке он держал потрепанный кожаный портфель.
– Здравия желаю! Мне к майору Звереву. Разрешите войти?
Зверев сурово оглядел незваного гостя. Прищуренный взгляд, зачесанная назад пышная шевелюра, округлые щечки с ямочками, пухлые губы – эдакий маменькин сынок.
– Ну, я Зверев, а ты кто такой?
– Курсант Горьковской школы милиции Комарик, прибыл к вам в отдел на стажировку. – Паренек достал из кармана очки и водрузил их на нос.
– На стажировку? К нам? А Корнев в курсе?
– Так точно, товарищ майор! Он меня к вам и направил.
Зверев хмыкнул:
– Горьковская школа, говоришь?
– Там база для обучения очень хорошая, – пояснил Комарик.
– И чему же вас там учат, в вашей школе милиции?
– Обучение включает в себя: административное право, криминалистику, партийно-политическую работу, историю государства и права, государственное право, уголовное право, уголовный процесс. Ну и, разумеется, общеобразовательные дисциплины – русский язык, литературу, математику, логику и психологию.
– Вот психологов нам как раз и не хватало, – ухмыльнулся Шура Горохов. – А Комарик – это фамилия?
Парень явно смутился:
– Фамилия… Что с того?
Шура негромко гыкнул.
– Да так… ничего! А как звать?
– Игорь… Игорь Евгеньевич.
– Игорек, значит.
Гость пожал плечами:
– Ну можно и так.
Горохов продолжил свои расспросы:
– Если ты из Горького приехал, то где жить собираешься? В нашем общежитии, я слышал, мест сейчас нет.
Парень принялся объяснять:
– Я ведь в Горьком только учусь, а сам я местный. Вот в Горьком я в общежитии живу, а сейчас остановился у себя дома, на улице Ленина.
– Наверное, с папой и мамой, – снова усмехнулся Шура.
Комарик снова замялся:
– Ну да… Живу с родителями.
Шура прыснул в кулак. Зверев строго посмотрел на подчиненного, тот тут же затих.
– Ну, что ж, добро, как говорится, пожаловать! Садись пока здесь, устраивайся.
Зверев указал на свободный стул, где раньше сидел переведенный еще полгода назад старший оперуполномоченный Александр, Саня, Зорин.
– Спасибо, – ответил стажер, положил на стол свой портфель, достал из него авторучку, химический карандаш, несколько общих тетрадок и положил на стол.
– Что это у тебя за макулатура? – указав на тетради, поинтересовался Горохов.
– Конспекты. Тут, конечно, не все, а только самое важное. Остальное завтра принесу.
Горохов снова прыснул в кулак, но ничего больше не сказал.
Стажер, поправив очки, поинтересовался:
– Итак, чем порекомендуете мне заняться?
– А тебе поработать хочется? – наконец-то сняв со стола ноги, спросил Зверев.
– Разумеется!
– Веня, дай ему свою книжонку, пусть изучает!
Костин, не вставая со стула, бросил на стол новичку устав, тот повертел его в руках и, не открывая, отложил в сторону.
– Знакомая книжица. «Дисциплинарный устав милиции», введен приказом министра внутренних дел СССР в июле сорок восьмого. Может, я лучше чем-нибудь полезным займусь?
– Хочешь сказать, что эту, как ты сказал, книжицу, ты знаешь назубок? – ухмыльнулся Веня.
– Довольно близко к тексту!
– Ого! – Веня встал, взял у стажера устав и открыл его на первой попавшейся странице: – Тогда давай тебя проэкзаменуем! О чем сказано, ну скажем, в десятой главе?
– О поощрениях, применяемых к лицам рядового и младшего начальствующего состава милиции, – без запинки ответил стажер.
– И какие же это поощрения?
– Благодарность, снятие ранее наложенного взыскания, награждение похвальными листами и занесение на доску почета. – Игорек снова поправил очки.
– Так, что еще?
– Награждение ценными подарками и деньгами, а также повышение в звании.
– Во дает студент! – ухмыльнулся Горохов, которому только что был объявлен шах.
– Вам лучше не трогать ладью, а то через два хода вам поставят мат, – непринужденно посоветовал Шуре стажер.
– Как мат? – удивился Шура, но ладью при этом все-таки взял в руки.